Читать книгу Мимоходом - Вениамин Кисилевский - Страница 51

Сидел я в парке на скамейке, человек, с которым я должен был здесь встретиться, запаздывал. Развлекал себя разглядыванием мимо проходящих. Любопытнейшее, кстати говоря, занятие. Отчего-то привлёк внимание приближавшийся мужчина лет сорока с нетвёрдой походкой и блуждающим взглядом. Судя по неряшливой щетине на лице и неприглядной одёжке, в жизни он не преуспел. Возле меня остановился, попросил сигарету. Услышав, что некурящий я, досадливо поморщился, но не ушёл, сел рядом. Давая понять, что общаться с ним особого желания у меня нет, я отвернулся, взялся, за неимением чего-либо лучшего, разглядывать рекламный щит с изображением прибывавшей сюда на гастроли певицы.

– Что, понравилась? – вдруг спросил он.

Я неопределённо повёл плечами. Хоть и почти никакого интереса не питал я к штампованным эстрадным певуньям, эта, однако, была мне знакома. Даже её фамилию знал— слишком часто мелькала на телеэкране и в светской хронике, поневоле запомнится. К тому же была она не только знаменитой, но, пожалуй, и самой красивой из всех своих подельниц, надо отдать ей должное. Ответил ему уклончиво:

– Симпатичная.

– А мы с ней, между прочим, на одной улице жили, дома рядом, – похвастал мой негаданный сосед. – История, доложу вам, та ещё!

– Повезло, – снова одним словом ограничился я, размышляя, как бы это понеобидней расстаться с ним: предвкушал неминуемую и совершенно не нужную мне сейчас трепотню выпивохи. Сделал первый шаг: посмотрел на часы, озабоченно цокнул языком. Но сказанное им вслед за тем заставило меня помедлить, прислушаться.

– Влюбилась в меня как кошка, – хохотнул он. – Проходу не давала, повсюду бегала за мной, записки дурацкие писала.

Что из тех он, кто, как говорится, соврёт – недорого возьмёт, можно уже было не сомневаться. Но ведь эдакую ахинею нести попросту смысла не имело, какую бы цель он ни преследовал, что-то тут было не то. Пусть и выпивший изрядно, придурком он всё же не выглядел. Если, конечно, тараканы в голове не завелись.

– Что, не верите? – очень правдоподобно возмутился он. – Да я чем угодно побожиться могу!

– Ну почему же, всяко в жизни бывает, – повторил я жест плечами. – Но, уж извините, что проходу она вам не давала…

– Нечего извинять! – упорно стоял он на своём. – Да, не давала! А знаете, как я выдал ей, когда грозить мне стала, что повесится, если не буду я гулять с ней? – И не дождавшись моего ответа, завершил: – Иди, говорю, вешайся, дура, чего стоишь?

– Сколько ж вам тогда лет было? – полюбопытствовал я.

– Пятнадцать, – усмехнулся он.

– А ей?

– Тринадцать…

И знаете, я почему-то вдруг поверил ему. Более того – очень захотелось поверить. Потому что, если даже выдумал он всё это, больно уж затейливая история получалась. Впрочем, затейлива так же, как и банальна. И забавна так же, как и грустна. Или всего-навсего показалась она мне под настроение едва ли не символичной? Ещё и эта моя с детства нерастраченная вера в магическое предназначение цифр, в их неслучайность. Пятнадцать и тринадцать. Две цифры, две судьбы. А человек, которого я ждал, всё не шёл и не шёл…