Читать книгу Как «Дульсинея» рыцаря спасала. Ироническое городское фэнтези - Владимир Николаевич Исаев - Страница 6
Глава 2. Дульсинея не в восторге: неудачный визит к возлюбленной
Оглавление«Как же болит голова! Сегодня мне необходимо быть в форме… Сегодня меня ждет моя прекрасная Дульсинея. Я обещал в ее честь убить тысячу чудовищ и вчера наконец-то начал выполнять свой обет, проколов копьем десяток мерзлотных тварей, что ошивались вокруг ее замка…».
Я с трудом поднялся с кровати. Крепкий сон не дал обычного облегчения и восстановления жизненных сил. Усталость снова навалилась на мое измученное битвой тело, как будто бы и не было стольких часов беспробудного сна. Пульсирующая боль в голове не прекращалась. Мой череп был словно набитый ватой чугунок, по которому кто-то непрерывно лупил колотушкой.
«Блин! Как же я в таком виде предстану перед несравненной Дульсинеей? Надо срочно приводить себя в порядок».
Я встал, умыл лицо теплой водой из пластиковой бутылки. Рыцарское снаряжение грудой тусклого железа валялось на полу возле моего ложа.
«Надо бы почистить», — вяло проплыла в голове мысль, но тут же утонула в густом тумане боли.
Я надел доспехи, и мир вокруг преобразился. Даже башка стала меньше трещать.
Снаружи меня ждал мой верный Росинант. Старый мотоцикл с фарой вместо глаза и рулем вместо уздечек казался могучим конем. Его «единственное око» радостно сверкнуло при моем появлении. Росинант весело взмахнул блестящими рогами и мотнул ими, приглашая меня сесть на седло.
— Не сейчас, мой милый Росинант, — ласково потрепал я верного друга по выпуклому боку. — Сегодня я иду в гости к моей бесподобной Дульсинее, дабы поведать ей о своих подвигах, совершенных в ее честь. Возможно, теперь она снизойдет до бедного рыцаря и согласится принять его руку и сердце.
Я оставил Росинанта в недоумении и направился к замку дамы моего сердца. Ступени башни вились вверх нескончаемой лентой, но мне было не привыкать преодолевать трудности. И вот я добрался до вожделенных дверей, за которыми, как я надеялся, моя возлюбленная томилась в ожидании своего героя.
Одним ударом я распахнул хлипкую преграду, рассчитывая предстать пред ней во всей красе: победителем чудовищ, защитником слабых, рыцарем без страха и упрека — Дэном Дохотом Лохмаческим.
К моему глубокому изумлению, возлюбленная Дульсинея зашлась в истошном крике при моем торжественном появлении на пороге ее чертога, создав еще большую сумятицу и боль в моей бедной голове.
— О несравненная моя Дульсинея! — начал я торжественно. — О отрада души моей! Что случилось, почему ты издаешь такие громкие и неприятные звуки?
Услышав мужественный голос своего рыцаря, услада моего сердца на миг замолчала. Глаза ее округлились в немом восхищении, а из сахарных уст полился нежный голос:
— Дениска! Это ты что ли? Напугал, придурок! Ты на хрена нам двери своей железкой сломал? В тюрьму захотел? Скоро отец приедет! Он тебя прямо в твоей жестянке в асфальт закатает! Остолоп ты придурочный!
Я наслаждался голосом своей возлюбленной, с трепетом впитывая тембр ее нежного сопрано. Наконец я нашел в себе силы прервать ее пламенную речь:
— О, моя милая Дульсинея! Я прекрасно осведомлен о возможностях вашего батюшки и ценю его самоотверженную службу при дворе короля. Но мне было жизненно важно увидеться с тобой, дабы поведать о своих подвигах и героических победах, посвященных в твою честь. Я…
— Какая на х… Дульсинея?! Ты что, совсем офонарел? Крыша вконец потекла? А ну пошел вон отсюда! Мне ремонтникам звонить нужно! И чтобы дома был, когда полиция приедет!
Я стоял, прислонившись к стене, чувствуя, как доспехи вдруг стали в два раза тяжелее, а шлем начал давить на голову. В груди что-то оборвалось, будто меч, который я держал в руках, внезапно обратился против меня. «Неужели все напрасно?» — обескураженно подумал я, но потом выпрямился и расправил плечи. «Нет. Просто нужно что-то помасштабнее. Что-то, что точно ее впечатлит…».
— Но Дульсинея… Я…
— Пошел прочь!
Моя возлюбленная с неожиданной для своего хрупкого девичьего тела силой толкнула меня, да так, что я врезался спиной в противоположную стену. Доспех зазвенел, а меч с лязгом ударился о щит.
— Дашка я! И если твои потекшие мозги еще могут что-то соображать, то ты сейчас же пойдешь за деньгами, и, возможно, мы все успеем починить до приезда родителей! У, придурок! Скажи спасибо, что с первого класса с тобой дружим…
Я вышел из замка своей избранницы обескураженный и в полном расстройстве чувств. Неужели я настолько мало совершил подвигов, что слава о моих героических деяниях до сих пор не дошла до прелестных ушек Дульсинеи?
Вероятно, нужно дать еще один обет. Совершить нечто такое, что заставит ее смилостивиться надо мною и обратить свой чудесный взор на бедного и несчастного рыцаря. Решено! Вперед! К подвигам и великой славе!
Я вскочил на своего верного Росинанта. Мотоцикл покачнулся, когда я плюхнулся в седло. Он явно не разделял моего энтузиазма, но куда ему было деваться, мы были командой. Могучий конь яростно взревел, восприняв неудачу хозяина как свою личную обиду, и рванул вперед, оглашая окрестности грозным рыком.
Я мчался по улицам города, а в голове крутились слова: «Пошел прочь!». Доспехи, которые еще недавно казались продолжением тела, теперь давили невыносимо. Шлем словно сжимал череп, а нагрудник мешал дышать.
«Она не поняла, — твердил я себе. — Она просто не осознала величия момента. Настоящий рыцарь должен быть терпеливым. Нужно совершить подвиг, достойный ее внимания».
«Росинант» подпрыгивал на неровностях асфальта, лязг металла заглушал шум города. Я свернул в старый парк, где деревья росли так густо, что их ветви сплетались над головой, образуя сводчатый потолок.
***
— Здорово, Макс.
— Привет, Темка.
— Слыхал, что случилось вчера?
— Нет, а что произошло?
— У Дэна после вчерашней попойки крыша поехала. Короче, напялил на себя все свои железки и к Дашке Тоболевой пошел. Там выбил ей двери и такую околесицу понес, что Дашка чуть со смеху не умерла. Вернее, сначала она жутко разозлилась, а потом, когда уже Дэн свалил, ржала до тех пор, пока мастер не пришел двери чинить. Мол, называл ее Дульсинеей какой-то, о подвигах своих рыцарских хотел рассказать, в общем, нес полную пургу.
— Ни хрена себе! А дальше что было?
— А ничего не было. Дэн на свой моцик сел, как был в железе, по газам, и был таков. Так до сих пор и не появлялся. Дашка еле уговорила отца в полицию не заявлять. Тем более, мастер, который приходил двери чинить, бесплатно все сделал. Дашка ему ресничками помахала, пару раз улыбнулась, да согласилась в бар сходить, тот и поплыл на радостях.
— Да, Дашуля наша кого хочешь на пальцах разведет. А Дэн, он и раньше с головой не очень-то дружил, а с бодуна ему, видимо, вовсе поплохело. Ничего, скоро вернется, тогда и пораспрашиваем толком, что за муха его укусила.