Читать книгу Верховный Магистр - Яна Белова - Страница 3

Солнце садилось за далеко выступающими в море белыми скалами, служащими естественными волнорезами Фиро Тарда, одного из трех главных портов Фиробархора.

В порту кипела работа. С материка прибыл паром и несколько кораблей.

Остров Фиробархор называли городом ведьмаков. На самом деле, это было далеко не так. Это был огромный остров, сравнимый по величине с провинцией Даваали или землей «Бурь И Гроз», что на севере Утаира. Это был остров портов. «Фиро» – на языке ведьмаков значило «порт», «бархор» – «земля». На всеобщем языке Алаутара «Фиробархор» значило – «остров портов». На острове было двадцать восемь портов, столько же маяков и ровно столько же районов-селений. Строго говоря, не было города Фиробархор, был населенный преимущественно ведьмаками остров, все двадцать восемь поселений были тесно связаны друг с другом и считались «районами» одного города, при этом располагались на значительном расстоянии друг от друга, были разделены реками, лесами, холмами, поселениями каро и даже поселениями живущих под заклинанием «барьер» тафов, огромными пастбищами, полями и фермами. Да, были отличные дороги на суше, но все же, ведьмацкие коммуны сообщались друг с другом благодаря морским перевозкам.

Порты Тарда, Тодор и Монир были самыми крупными коммунами. Тарда и Монир находились на западной стороне Фиробархора, Тодор – на южной. В Тарда и в Монир ходили паромы с материка Даваликар, из городов Улимер и Байкур, сюда же прибывали суда речного флота.

Материк Даваликар насквозь перерезала на севере река Нея, слишком широкая и полноводная, чтобы ее можно было считать обычной рекой. Она соединяла западный залив Кайламар и восточное побережье. По этой реке ходили морские суда, экономя время. Материк Даваликар был велик, а тут его не приходилось огибать, чтобы добраться морем от западного побережья до восточного и дальше, до Фиробархора, островов Калидара и материка Утаир.

Тарда был ближе всего к выходу из русла Неи, потому именно сюда чаще всего прибывали суда речного флота с грузами, предназначенными всему Фиробархору, и паромы из Байкура – города на реке Нея, стоявшего в том месте, где река впадала в залив Шуни, разделявший материк Даваликар и остров Фиробархор.

Коммуна Тарда насчитывала более шестнадцати тысяч жителей, больше был только Фиро Тодор, там жили двадцать две тысячи ведьмаков, в Монире – тринадцать тысяч. Во всех остальных портах-коммунах Фиробархора населения было в разы меньше. Считалось, что на Фиробархоре живет около ста десяти тысяч жителей, не считая свободных от службы каро и тафов под «барьером», поскольку их поселения, порядки там и количество жителей никто никогда не изучал и не лез в их жизнь. У существ без высокого сознания было неотъемлемое право в своей среде жить, как угодно, ни перед кем не отчитываясь.

Калатари и аркельды тоже жили на Фиробархоре, в основном в Монире, тесно связанном с преимущественно калатарийским городом Улимер, откуда в Монир ходил паром два раза в день и в Тодоре, куда приходили корабли с островов архипелага Калидар, некоторые из которых также были преимущественно калатарийскими. Как правило, аркельды и калатари жили на Фиробархоре временно, если не создавали семьи с ведьмаками. В этом случае аркельды вливались в ведьмацкие общины, однако калатари, чаще, увозили своих супругов и детей на материк. Фиробархор был абсолютно ведьмацким островом, как Земля Хахад – калатарийской. Никто не запрещал ведьмакам селиться на Хахад, им просто было неуютно там жить. Так же как калатари не приживались на Фиробархоре.

Порт Тарда был защищен от ветров и волн протяженными узкими островами-скалами, они же служили волнорезами. Они торчали из воды недалеко от берега, разделенные широкими проходами, будто самой природой созданные «ворота». С южной стороны берег резко поднимался, сразу за портовыми сооружениями. В этой части Тарда селились не связанные с морскими и торговыми делами жители. Тут были театры и иллюзионы, парки, таверны, общественная библиотека, немагическая детская школа, спортивные школы и арены, бассейны, где обучались плаванию, медицинские и спа-центры, они же бани. В общем, вся культурная и светская жизнь Тарда была сосредоточена в южном районе.

С северной стороны от порта располагались все склады, производственные мастерские и огромный крытый рынок, где можно было купить что угодно и тоже практически круглые сутки. Только с полуночи и до пяти утра рынок был закрыт. В Алаутаре в сутках было 25 часов, 25 час обозначался как «ноль» и назывался «абсолютной полночью», все часы в мире проскакивали этот «ноль» в дневное время суток. Таким образом полдень – это было 12 часов дня и сразу после него шел «1 час после полудня».

Дальше на север лежал поселок каро, с востока Тарда окружали фермерские угодья, через которые шла дорога вглубь острова – Главный Тракт. На юге границей поселения была река Ерей, несущая свои воды вдоль Главного тракта почти с середины острова, от озера Ирелаш.

В самом близком к порту районе жили небогатые и непритязательные. Тут было много дешевых таверн, питейных заведений, игральных клубов, тут всегда было шумно, днем и ночью кипела жизнь. При этом никакой опасности ни для кого тут не было. Разве что быть зашибленным неудачно пущенным в полет тюком с разгружаемого или загружаемого судна. Фиробархор считался самым безопасным местом в Алаутаре (по мнению ведьмаков, калатари считали таковым Землю Хахад). Все потому, что здесь тафы боялись безобразничать. Ведьмаки позволяли тафам под «барьером» жить на их острове и даже иногда нанимали их как слуг, но убили бы любого тафа «без барьера», рискнувшего приплыть на их остров. Тафы боялись ведьмаков, особенно пальори, потому как ни один ведьмак на Фиробархоре не стал бы церемониться с тафом, накладывать на него «барьер», пытаться понять нападал ли таф на кого-то или еще не успел, просто прибил бы как взбесившееся животное, без сожалений и сомнений.

На Земле Хахад тафов не было вовсе и не было поселений каро. Любой каро, ступивший на Землю Хахад, должен был в течение недели наняться на службу или отбыть с первым же кораблем откуда прибыл. Жители земли Хахад нанимали слуг в других местах, а прибывавшие на Хахад каро без усилий находили дом, готовый их нанять в качестве слуг. При этом Земля Хахад была изолирована от большинства морских торговых путей и находилась далеко от всех прочих населенных островов и материков, а каро боялись путешествовать морем и не ходили через порталы хазалита без сопровождения (дорого и существ без высокого сознания хазалит пропускал только в сопровождении существа с высоким сознанием, буквально на поводке или на руках). Любой каро «не на службе» сразу становился заметен. У тафов не было ни малейшего шанса появиться на Хахад, притворившись порядочным каро, и, тем более, оставаясь тафом.

На Фиробархоре не было стражей порядка. Все стычки, конфликты и проблемы решали старейшины коммун или «большой совет Фиробархора», если речь шла о конфликте жителей разных коммун. Ведьмаки мало пьянели и потому не «творили дичи по пьяни». Конфликты в тавернах и в игральных клубах случались, но серьезных последствий, как правило, не имели, конфликтующие стороны в итоге расплачивались за пострадавшее имущество с хозяевами заведений и расходились взаимно недовольные друг другом и «не задавшимся днем». Однако все дружно считали подобное «мелочью жизни» и жаловаться в совет старейшин не шли. Ведьмаки не бегали от ответственности за очевидные преступления. Да и убежать от соплеменников куда-либо было трудно. Правила ведьмацкого мира гласили, что «оправданная месть может ждать тысячу лет, оставаясь оправданной». Проще было закрывать долги и конфликты, чем бегать от них и жить в страхе до конца своих дней. Ведь при публичном разборе конфликта или преступления был шанс остаться живым, здоровым и неприкасаемым для возмездия пострадавшей стороны.

На Фиробархоре никто не боялся ходить ночью по полям и лесам и перевозить ценные грузы по суше. Крупных хищников тут не водилось. Самым опасным диким зверем тут была росомаха. В восточной части острова в лесах водились волки и доледы (двухголовые волки в два раза крупнее обыкновенных волков), повсеместно жили немагические лисы, хорьки и их разновидности. Ведьмаки не считали этих зверей опасными и умели избегать с ними встреч, просто чтобы не тревожить напрасно. Спортивной охоты в Алаутаре не существовало как явления, а обычная охота ради еды и меха считалась признаком крайней нужды. На Фиробархоре, да и в целом, в Алаутаре никто так отчаянно не нуждался в пропитании или одежде, кроме тафов без барьера.

С некоторых пор Эрмир прекрасно ориентировался в специфике жизни и географии Фиробархора. За прошедшее лето он побывал на этом острове не менее двадцати раз, в гостях у своей подруги Ромара-Рия. Она же показала ему главные «районы» города-острова, а именно, Тодор, Монир и Тарда. Сама она родилась и выросла в Тарда, здесь жили ее родители, младшая сестра и брат.

Ее родители были ведьмаками марбо и сильными магами. Отец был лекарем, мать владела аптекой и делала лекарства. Оба когда-то учились в столичной школе Намариэ, потому фактически не имели конкурентов в Тарда, считаясь лучшими в своем деле. Естественно, они были очень богаты. Ромара-Рия мечтала в будущем иметь свой театр, и ее родители не считали ее мечты несбыточными. Хочешь – купим или построим, а пока иди, учись в столичную школу Сайнз.

Лето стремительно подходило к концу. Сожаления по этому поводу Эрмир не испытывал. Он знал, что в любой момент может перенестись в теплый, любимый им город Лаукар, что на материке Извир, где всегда было солнечно и теплое море, продавалась самая вкусная в Алаутаре клубника.

Занятия в школе Сайнз, где он учился, начинались с первого дня месяца Сьер, мысли о школе его только радовали. Вопреки опасениям многих преподавателей, ему вовсе не надоела учеба даже спустя три года. Ему нравилась атмосфера занятий, то, что он делал, у него были друзья. Он считал свою настоящую жизнь абсолютно счастливой.

Его наставник нисколько не возражал, что все прошедшее лето он скакал по городам и континентам «одним желанием», проводя много времени в гостях у друзей. На Фиробархоре у Ромара-Рия; в Лаукаре, где жили сестры двойняшки и где у самого Гая был «зимний» дом, в котором по славной традиции все лето жил друг Эрмира – Аурэль; в Мильде у Дарья-Ри и ее брата Шакштира; в Саймуре у Вальтъера и Аварда, чья семья проводила там по два летних месяца каждый год; в Лиаже, городе на одном из островов архипелага Калидар, у подруги Тиали; в Ребдмере у Лиодаля; в Пааде у Такхура; и в Улимере у Зриера. Иногда они «прыгали по миру» всей толпой. Для того, кто мог перемещаться в любую, хорошо знакомую ему точку пространства одним желанием, перенося с собой всех зацепившихся за него друзей, это было легко и безопасно. Гай – наставник Эрмира считал, что это «полезно со всех сторон, только бери с собой ашины».

Эрмир никогда не оставался в гостях на ночь, до сих пор не избавившись от иррационального страха быть вдали от наставника слишком долго. Разве что мог остаться ночевать в Лаукаре, на их с Гаем «даче», при условии, что их соседи тоже ночевали в своих «зимних домах».

С утра на рынке в Лаукаре у Эрмира украли кошелек с шестьюдесятью ашинами. Это было очень неожиданно и обидно. Его ограбили впервые. До этого тафы не рисковали связываться с ним. Все же он выглядел как ведьмак пальори, для всех, кто не сталкивался с батъёри. Правда, девчонки уверяли его, что он «слишком по-калатарийски красив для настоящего пальори». Просто у него были точеные, правильные и тонкие черты лица. Пальори выглядели проще. Среди них не было страшных и уродливых, но черты лица были более крупными, что вовсе не лишало их привлекательности. По мнению Гая, все алаутарцы были удивительно красивыми. Однако сами алаутарцы дружно считали лица калатари самыми красивыми. Все, кто был ближе к этому типажу, автоматически считались «красивее прочих».

Так или иначе, утром кто-то посчитал Эрмира достойным быть ограбленным. Денег было жалко, но еще обиднее было думать, что вор счел его – чистокровного ведьмака, воплощение Стихии, одного из самых могущественных магов Алаутара, легкой мишенью. Ведь он даже не заметил, как срезали его сумку-кошелек с пояса.

Стоя на утесе, на смотровой площадке сквера южного района Тарда, глядя на догорающий в небе закат и кипучую деятельность внизу, в порту, Эрмир размышлял о своем месте в этом мире. Ему был двадцать один год, его жизнь в настоящем казалась ему блаженным сном. По сути, ограбление не имело значения. Он не слишком обеднел. Было обидно и почему-то тревожно, будто это происшествие обязано иметь продолжение или последствия. Совершенно иррациональное ощущение.

– Ну, что, мы готовы возвращаться домой, – раздался звонкий голосок Лили – еще одной подруги Эрмира, внучки Стража Порядка Калантака Фэрджера и девушки Лиодаля, которая также часто путешествовала в их школьной компании.

Эрмир вздрогнул и обернулся. К нему подошли Ромара-Рия, Лиодаль и Лили. Последняя протянула ему мороженое, видимо, только что купленное. Он благодарно улыбнулся и кивнул.

– Я сегодня финансово пострадал, это мое утешение.

– Бедный, несчастный, – засмеялась Лили, – почему ты не выбрал актерский курс, тебе отлично удаются трагические роли?!

Лили была калатари, невысокая, кудрявая, рыжеволосая девчонка, прямолинейная, вспыльчивая и, одновременно, очень ранимая и добрая. Эрмир не умел сердиться или обижаться на нее.

– Но ведь я правда пострадал! – картинно переигрывая, воскликнул он и засмеялся.

– Ты в это самозабвенно веришь, я нисколько не сомневаюсь, я это вижу, – кивнула Лили, – Это особенно забавно, учитывая, что прямо сейчас у тебя в кармане 250 ашинов.

Родители Ромара-Рия в прошлом месяце заказали Эрмиру разрисовку потолка в своей гостиной, в этом месяце господин Шивкуд – отец Ромара-Рия, захотел украсить еще и вестибюль своей клиники. К тому же соседи семьи Ромара-Рия, успевшие оценить разрисованный потолок, захотели себе «что-то подобное». Для знакомых и друзей цены остались прежними – 50 ашинов, но всем прочим Эрмир украшал дома своими рисунками из цветного стекла за 100 или даже 150 ашинов, зависело от пространства. Сегодня он заработал 250 ашинов и заодно побывал в гостях у подруги.

Ромара-Рия приобняла его за пояс и строго посмотрела на Лили.

– Художники – чувствительные натуры.

Все засмеялись. И вдруг стоявший рядом Лиодаль несколько раз треснул Эрмира по спине, не глядя на него.

– Смотри, смотри, это парень из Лаукара!

Эрмир удивленно посмотрел по направлению его взгляда. В 50 шагах от них на лавке, в тени раскидистого дуба сидел мальчишка ведьмак. Казалось, он с трудом переводил дыхание, как после быстрого бега. Одет просто, но прилично, в истинно фиробархорской манере – светло-бежевая хлопковая рубашка с капюшоном, откинутым назад, на длинный тонкий шерстяной черный жилет; прямые плотные хлопковые темно-серые, будто припыленные изначально, брюки и того же цвета летние ведьмацкие сапоги (кожаные полуботинки со шнуровкой). На таких действительно сложно было заметить пыль. С этим расчетом их и делали подобного цвета.

– Не может быть, – возразил Эрмир, – я его там не видел.

– Точно говорю, он! – не унимался Лиодаль, – Рядом со мной стоял, пока мы клубнику покупали.

– Тот выше был, крупнее, – возразила Лили, присмотревшись к парню, – похож вообще-то.

– Не он точно, – возразила Ромара-Рия. – Это Крейдар, наш сосед. Он болен золифом, он боится всего нового, какой Лаукар.

– Что такое золиф? – нахмурился Эрмир. Он чувствовал, что парню нехорошо, что он старается успокоиться, но почему-то не может и оттого еще сильнее начинает задыхаться.

– Если он нервничает, он начинает кашлять и у него горлом идет кровь. Врожденная редкая болезнь. Он весь день проторчал в нашем саду, они с сестрой играли в сид, они друзья, хотя, мне кажется, он в нее совсем не по-дружески влюблен…

– Как странно, я теперь совершенно уверена, что видела в Лаукаре очень похожего мальчишку, может, чуть старше…

– У Крейдара есть брат близнец, может, вы видели его, – пожала плечами Ромара-Рия, – я не знаю его брата. Знаю, что есть, но не видела никогда. Они переехали в Тарда два года назад из Фиро Штара.

– Он чистокровный? – еще больше удивился Эрмир, – В Штара живут одни чистокровные.

– Отец у него точно самый обыкновенный ведьмак, чьи родители живут тут дольше, чем мои, долго его не было, потом вернулся с семьей. Я слышала, как мои родители обсуждали его возвращение. Папа переманил его работать к себе в клинику из спа-центра, он отличный костоправ и может тремя сеансами массажа поставить на ноги. Я могу спросить Рамишу, она точно знает о них больше.

Тем временем, мальчишка начал кашлять. Его колотила крупная дрожь.

– Его надо отвести домой, – вздохнула Ромара-Рия.

– Давай, я доставлю его поближе к его дому, – предложил Эрмир.

Они подошли ближе к парню. На вид лет 16—17, очень худой, но, несомненно, пальори.

Увидев Ромара-Рия в компании незнакомых ему, Крейдар закашлял еще сильнее, на губах появилась кровь.

– Я перенесу тебя одним желанием домой, по-моему, я знаю твоего брата из Лаукара, – быстро проговорил Эрмир, желая дать понять, что его не стоит стесняться или считать себя должным за услугу.

– Синий дом, напротив нашего, через сквер, – пояснила Ромара-Рия.

Эрмир положил руку мальчишке на плечо и в следующий миг они стояли у крыльца названного дома. Крейдар, кашляя, тяжело опустился на ступеньку.

– Спасибо, – с трудом выговорил он, – Не рассказывай о моем брате в Лаукаре никому больше, очень тебя прошу. Нельзя, чтобы знали, что он там. Он погибнет, если узнают.

Эрмир присел рядом с ним, незаметно создав над парнем купол «медленного восприятия» – специфического пространства, попадая в которое «зритель» мог перевести дух от сильных эмоций, полученных в ходе представления. Магия, которой обучали в Сайнз, работала не только в театрах и иллюзионах, почему-то многие упорно игнорировали этот факт.

Парень моментально успокоился и кашель затих. Он удивленно посмотрел на незнакомца.

– Ты целитель?

– Я – Мертвый Ветер, – усмехнулся Эрмир, – тебе не о чем так переживать.

– Я знаю, кто ты, Рамиша сказала. Я видел тебя много раз. Мне жаль, что так получилось с твоим кошельком. Не говори, что видел моего брата в Лаукаре…

– Так, давай, договоримся, – прервал его Эрмир, – Я не собираюсь никоим образом вредить тебе, твоему брату или еще кому-то. Наоборот, я могу помочь ему, если он в беде.

– Он не в беде, просто хочет жить сам по себе, но он молод, потому, это невозможно.

– Он сбежал из дома? – уточнил Эрмир.

Парень кивнул.

– Из школы. Просто не говори больше о нем, тогда его не найдут.

Купол стал истончаться, вне помещений театральная магия была кратковременной. Эрмир решил оставить больного мальчишку в покое и поискать нужные сведения в других источниках.

– Ладно, не дергайся. Мне пора, – он встал и в следующую минуту вновь стоял у лавки в сквере, откуда перенес Крейдара к нему домой.

Закат догорел, сгущались сиреневые сумерки и зажигались фонари. Его друзья успели доесть мороженное.

– Ну, идем домой? – спросила Лили, поднимаясь с лавки ему навстречу.

Эрмир улыбнулся и, в один жевок проглотив свое мороженное, кивнул.

– Да, я его прямо к крыльцу доставил, оказывается, он меня знает.

– Не удивительно, они с Рамишей ровесники и в последнее время постоянно вместе, надо спросить ее, не влюбилась ли она в него часом, – улыбнулась Ромара-Рия.

Эрмир обнял ее на прощание, поцеловав в макушку. Ромара-Рия значительно уступала ему в росте. Впрочем, обычно ведьмаки пальори были выше Эрмира. Его 184 см не считались «высоким ростом» в пальорской среде. При том, что ведьмаки росли только до 22 лет и интенсивнее всего с 16 до 20, можно было смело полагать, что он выше уже не будет.

Лиодаль неудачно спрыгнул с низкой ветки дерева, на которую зачем-то забрался, порвал штаны на заднице. Пришлось еще немного задержаться. Пока посмеялись, пока Ромара-Рия починила заклинанием его штаны. Расстались они лишь спустя полчаса.

Эрмир перенес Лили и Лиодаля к ее дому. Лиодаль планировал остаться ночевать у нее и с утра лететь своим ходом к себе домой в Ребдмер. Эрмир попрощался с друзьями и перенесся, наконец, домой. Ему не терпелось сообщить наставнику обо всех выполненных заказах, приключениях и странностях прошедшего дня. В том числе, об ограблении и странной истории с близнецами пальори, один из которых болен жуткой болезнью, а второй прячется от образования в Лаукаре, причем, с неким риском для жизни.