Читать книгу Верховный Магистр - Яна Белова - Страница 6

Материк Шард располагался в южном полушарии. Тут приближалась весна. Снег тут лежал не долго, только в месяце Улеж не таял вовсе. К концу месяца Данкей он остался лишь в высокогорьях Боратэя, однако все еще было холодно, дули промозглые ветра, по ночам замерзали лужи, а земля покрывалась инеем или ледяной коркой.

По форме материк Шард напоминал кляксу или восьмилучевую расплющенную морскую звезду. Практически по центру, пересекая материк, проходил магнитный разлом – гигантский овраг, на дне которого не действовала обычная магия, к югу этот овраг расширялся, уходя в один из «лучей» звезды (кляксы). На дне оврага протекала река Сайми. Тут были плодородные долины, небольшие озера и более мягкий, по сравнению с поверхностью Шарда, климат: зимы и ветра теплее, трава зеленее и сочнее, почва плодородная, животный и растительный мир потрясающе разнообразен. На западе склоны разлома являлись предгорьем горного массива Боратэя. На востоке разлом кончался непреодолимой гладкой 600-футовой стеной сплошной горной породы, которую не трогало время, ветра и дожди. На юге, на краю разлома, магия уже действовала, можно было взлететь на леталке или пользуясь магией Воздуха, на севере был плавный спуск в разлом, начинающийся недалеко от единственного по-настоящему крупного города материка – Шардраша, в котором жило около 90 тысяч жителей.

На Шарде крупных городов было всего двенадцать и два из них внутри разлома – Офром и Вайль. В Офроме жили преимущественно ведьмаки, в Вайле – калатари, каждый насчитывал около шести тысяч жителей. Остальные большие города Шарда насчитывали от 10 до 60 тысяч жителей и располагались на «лучах» кляксы-звезды. В основном население Шарда жило в деревнях вне разлома, внутри тоже, но там деревень было всего пять. В деревнях занимались рыбной ловлей в океане или в озерах внутри разлома и земледелием. Мясным скотоводством на Шарде, как и везде в Алаутаре, занимались преимущественно каро, они же выделывали шкуры, стригли шерсть, разделывали туши и торговали мясом. На Шарде каро жили повсеместно. Внутри разлома, вокруг Офрома было сразу пять поселков каро и один тафов под заклинанием барьер.

Высланные на Шард за пиратство и разбой ведьмаки, не сумевшие устроиться в удобном со всех сторон, кроме отсутствия магии, Офроме, основали деревню восточнее от города, на расстоянии 40 шакодов (около 20 километров в привычном Гаю исчислении) между тремя холмами, заросшими кустарником любимой ведьмаками ягоды барики. Около тридцати пяти домов, одна большая таверна, одна поменьше, школа «воинского мастерства», одноэтажный рынок, работающий лишь раз в пять дней, кузница, плотницкая мастерская, маслодавильня (в буквальном переводе с ведьмацкого), конюшня на два десятка лошадей, принадлежащих всем жителям деревни, медицинский центр – он же общественная баня. Лекарь приезжал раз в три дня из Офрома и принимал в кабинете при купальнях.

У новой деревни пока не было определенного названия. Сами жители называли ее «Суритак» – мечта пока (имеется в виду путь к чему-то достижимому, но на данный момент невозможному), в Офроме эту деревню называли «Барика С Куста» (ягоды барики съедобны только будучи прокипяченными в сахарном сиропе, с куста барика – ядовитая ягода), в Шардраше и на остальном Шарде деревня носила название – «Пиратский Приют».

В этой деревне жили мужчины пальори и буквально несколько женщин марбо, поселившихся в домах некоторых бывших пиратов. Пираты растили табак и люч (очень похожая на подсолнечник злаковая культура), делали из семечек люч масло, а из растущей вокруг деревни полыни настойку – традиционный ведьмацкий напиток, ковали оружие и сельскохозяйственный инвентарь. Учитывая, что три года назад на месте деревни не было ничего, можно было лишь восхищаться скоростью, с которой устраивались тут вынужденные переселенцы. Они не бедствовали. Пальори умели строить быстро и качественно, на века, умели «заработать на жизнь» и «жить по средствам». Крыша над головой была у всех, не голодали, из Офрома приезжали торговцы, ведьмачки марбо, с удовольствием «снимали себе комнаты» в их домах, что, по сути, приравнивалось к «крутили романы без обязательств», заодно налаживая поставки табака, семечек и масла люч и полынной настойки в Офром. Все было бы неплохо, если не было бы так уныло и скучно.

В Офроме многие были злы на тех, кто вынужден был поселиться неподалеку. Шестерых сосланных на Шард пиратов просто убили из мести за нападения на родственников. Остальным, имеющим врагов в Офроме, запретили там появляться. Однако, пираты, не имевшие конфликтов с шардскими кланами, спокойно селились в Офроме, равно как желавшие жить без магии чистокровные ведьмаки, нарушившие законы Алаутара, которым большой совет чистокровной общины настоятельно рекомендовал переселиться в разлом (без права отказаться). Такие просто переехали в благоустроенный ведьмацкий город с семьями.

В последние пару лет в Офром переселились многие немаги, добровольно и принудительно.

Юмирш шел с тренировочной площадки по мокрой, прилипающей к сапогам земле, дорог тут не было. После дождя грязь поднималась до щиколоток, сапоги часто промокали. В большом мире подобное не было проблемой – заклинание очищения или экран, защищающий обувь от проникновения влаги и налипания грязи. Тут такое было невозможно, приходилось отмывать все вручную и мерзнуть.

В горле першило, похоже, он опять заболевал. Он болел всю эту зиму, хотя, до попадания на Шард не болел никогда. Кузен отправил его сюда десять месяцев назад. Сказал, до возраста полной силы. Юмирш, не сомневался, что не доживет до 25 лет. И дело не в каких-то невыносимых страданиях, которые он испытывал, просто тошно от такой жизни. Безвкусная еда, тренировки, пустые скучные нотации и разговоры, куча хозяйственной работы вроде мытья сапог, полов, стирки, колки дров, холодные комнаты. Пока в школе жили Аримар, Сальер, Эйдарад и Гордор, было с кем говорить, мечтать о том, что будет, когда они вырастут и этот мрак рассеется. Потом ушел Сальер вместе с родственником и вскоре за ними оставшиеся его друзья. Они предлагали идти с ними. Он испугался, теперь горько жалел. Все лучше, чем эта бесконечная унылая зима.

Кашляя, он вошел в столовую.

– Опять будешь сопли вокруг вешать, – пробурчал один из преподавателей, господин Стрибергар, – что же вы дохлые какие все. Что не маг, то слюнтяй. Правильно, Бертрад решил магов за 500 лет больше сюда не брать. Одни неприятности от вас. Жаль, от тебя уже не избавиться. Иди, ешь. И потом сразу к себе в комнату, нечего сопли развешивать всюду!

Стрибергар был из клана Шуари, всегда на всех ворчал, но именно к нему можно было спокойно обратиться по любому вопросу без риска получить отказ. Он решал любые проблемы учеников школы: помогал в хозяйственных делах, давал дельные советы, вызывал врача, готовил на всех, не слишком хорошо, но есть можно.

Юмирш взял свой горшочек с овощами и крупным куском мяса, тарелку с хлебом с прослойкой из травяного сыра и уселся у окна в углу. Через стол сидел новенький, девятнадцатилетний Чакуриеш, сын еще одного местного жителя Махурада из клана Ири. Чакуриеш приехал в школу около месяца назад. Еще один маг, этот за 650 лет. И тоже проблемный для школы. Маги не хотели тут быть. Махурад подумывал отправить сына к брату, в Офром, подозревая, что не справится с ним. Чакуриеш за три прошедших года вырос, окреп и обнаглел. После приезда его отец уже трижды его наказал. Чакуриеш жил вне школы, с отцом, но в школе обсуждали всякий раз эти новости и бессмысленность попыток Махурада «воспитывать как немага Ири мага, считающего себя Аури». Чакуриеш остался столь же непочтителен с отцом, а после последнего наказания стал отказываться от еды. Не ел уже третий день. Приходил в столовую, какое-то время сидел за столом, потом уходил.

Сегодня на тренировке он упал в обморок, его отстранили от занятий, но домой он не пошел.

Юмирш не хотел сближаться еще с кем-то, кто точно скоро отсюда уйдет. Когда друзей нет, их невозможно потерять. Однако ему хотелось его поддержать, он не знал как, потому просто невесело улыбнулся ему. Чакуриеш кивнул, также криво усмехнувшись. Гордор всегда умел находить нужные слова, от которых становилось теплее. Юмирш больше всего скучал именно по Гордору. Тоже Риг, как и он сам, большой, сильный и добрый.

– Верховные Маги тут! – влетел в столовую еще один ученик, – С господином Бертрадом сюда идут!

– Что ты несешь? – фыркнул Стрибергар, сидевший у стола раздачи обеденных блюд.

В коридоре послышались голоса, преподаватель снял фартук и вышел, вернувшись через три минуты вновь в компании владельца школы и двух магов Верховного Совета – дари Тасимы и дарика Наримара. У парней в столовой съехали вниз челюсти. Верховные Маги выглядели довольными и приветливыми.

– Ну, учитывая, как недавно существует ваша школа и с какими трудностями вы тут сталкиваетесь, все шероховатости и недочеты можно считать незначительными, – улыбнулся Наримар, быстро оглядывая столовую.

Юмирш почувствовал на себе этот цепкий холодный взгляд и понял, что дарик Наримар зол, а веселость лишь маска. Однако, оборачиваясь к преподавателям, он умело скрывал истинные чувства.

– Итак, давайте, подведем итоги, – дари Тасима с беспокойством посмотрела на Чакуриеша, но нарочито неторопливо уселась за свободный стол, жестом пригласив преподавателей школы сделать то же самое.

Дарик Наримар прошелся до окна, якобы рассматривая вид из него – унылый, грязный двор и хозяйственный пристрой напротив.

– Мы включим вашу школу в список всех образовательных учреждений Алаутара для не достигших возраста полной силы. Можете теперь обращаться за финансовой помощью или советами в большой преподавательский совет. Представители преподавательского совета есть и в Офроме, и в Шардраше, подавайте прошения через них. Также вас будут приглашать на большие преподавательские семинары, некоторые из них можно организовывать в том числе в Офроме, тогда все преподаватели вашей школы смогут поучаствовать. Я уверена, вопрос с их безопасностью мы решим. Теперь к списку недочетов, которые необходимо устранить. Первое – нельзя брать в школу на неопределенный срок без получения официальной опеки над учеником. Получается, официальный опекун от него отказался. А вы? Готовы отвечать за подростка в качестве опекуна? Должна быть бумага передачи опеки, – дари Тасима показала преподавателям образец документа и спокойно продолжила, открыв тетрадь, – Дальше, нельзя брать не окончивших немагическую школу или их надо доучивать по программе немагическую школы. В итоге, представитель любой немагической школы, входящей в список школ для детей Алаутара, должен подтвердить наличие у ваших учеников соответствующих знаний после доучивания. Следующий пункт, учащиеся после двадцати лет не должны иметь препятствий покинуть учебное заведение. Если у них проблемы в семье – родители настаивают на образовании, а подросток не желает знаний, это частное семейное дело, школе не нужны эти проблемы, школа в это не вмешивается или опять же, забирает право полной опеки себе, временной для тех, кому уже есть 20 лет, не существует. Тот, кто не является официальным опекуном, не может распоряжаться судьбой подростка.

– Ну, и совсем ерунда, – добавил Наримар, подходя к внимательно слушающим преподавателям, – пропишите в уставе момент исключения из школы и то, как дети должны возвращаться в этом случае домой. У вас тут труднодоступная местность. Если молодые болваны после исключения потеряются или решат пожить вольной жизнью, вы останетесь виноваты перед их опекунами. Во всех школах Алаутара есть пункт о компенсации возможного вреда репутации и издержек. Берите в задаток ашины, чтобы молодые болваны могли уйти домой через хазалит или сами провожайте их до дома за счет родителей, иначе это они взыщут с вас потом, когда узнают, что это повсеместная практика. И еще, опекун, пренебрегший договором с вами об опекунстве, по умолчанию отказался от опеки. Значит, фактически, продолжать обучать здесь такого парня вы должны за счет школы или буквально за свой счет, господин Бертрад, потому как именно вы по логике стали его опекуном. Умные опекуны-отказники могут попытаться вернуть деньги, отданные вам за образование. Имеют право. Вам крайне невыгодны такие ситуации.

– Вы совсем недавно верховный магистр, – ободряюще улыбнулась дари Тасима мрачному, словно туча, Бертраду, – ошибки неизбежны. Главное, помните, вы делает благое дело. Учить молодых – это интересный, самоотверженный путь.

Услышав, что он верховный магистр, Бертрад гордо приосанился. Юмирш, поймав этот момент, лишь улыбнулся.

– Как же мне сейчас поступить? Два ученика живут именно в школе, опеки официальной у меня, конечно, нет и, учитывая обстоятельства, я не хочу ее получать. Это сложные мальчишки, которых я не хотел бы тут видеть вообще.

– Мы можем их забрать, – невозмутимо ответил Наримар, – Опекуны отказались от них, это весьма прискорбно, мы должны выяснить их мотивы. Вам не стоит быть стороной этого процесса выяснения. Ваша школа должна работать и процветать. Частные семейные распри не должны этому мешать.

Бертрад облегченно вздохнул.

– У вас прекрасные строители, кузнецы и плотники в деревне. Возможно, стоит учить детей этому ремеслу тоже. Это, без сомнения, пригодится им в жизни и поможет вам в получении дополнительного финансирования со стороны большого преподавательского совета как узкоспециализированной школе полезных навыков для немагов, – дари Тасима отдала «верховному магистру» список «желательных преобразований» и встала, – Спасибо, что уделили нам время, господин Бертрад, господин Стрибергар… Рада была знакомству.

– Для нас это великая честь, – слегка поклонился верховный магистр.

Ошеломленный Стрибергар тоже поспешно кивнул.

– Где эти проблемные оболтусы? – Наримар обвел взглядом сидящих за соседними столами Юмирша, Чакуриеша и еще двух учеников.

Бертрад с готовностью указал на «проблему». Юмирш поднялся, все еще не доверяя своим ушам и глазам. В столовую вошел Махурад, посмотрел на Верховных Магов, потом на сына и усмехнулся.

– Чакуриеш и Юмирш должны покинуть школу сегодня же. Мне не нужны такие проблемы, – сурово отчеканил Бертрад.

Махурад бросил на него понимающе презрительный взгляд и вышел, так ничего и не сказав. Чакуриеш также поднялся.

– Я готов уйти.

– Я тоже, – быстро проговорил Юмирш.

– Вот и отлично. Все довольны, – улыбнулся одними губами Наримар, глаза же метали громы и молнии, пока он смотрел на парней и в окно.

Спустя еще полчаса парни собрали свои нехитрые пожитки и вышли во двор, где Верховные Маги по-прежнему любезно и заинтересовано общались с другими преподавателями и жителями деревни. Кроме дари Тасимы и дарика Наримара их деревню посетил еще и дарик Волрклар, который шумно восхищался мастерством строителей немагов.

Чакуриеш искал глазами взгляд старательно избегающего смотреть на него отца. Юмирш, оглушенный внезапным счастьем, боялся глубоко дышать, чтобы его не спугнуть или не проснуться. Все казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но нет. Верховные Маги попрощались с преподавательским составом школы и, взяв за руки парней, перенеслись в совсем иное место.

Магия воплощений Стихий действовала в разломе так же как где-либо еще. Все маги Верховного Совета являлись живыми воплощениями Стихий.

Юмирш не успел оглядеться по сторонам, когда почувствовал, что на него валится стоящий рядом Чакуриеш. Наримар подхватил его магией в последний момент.

– В госпиталь его, – скомандовала дари Тасима, – второго к дари Кайлин, у меня турнирных раненых куча, – и улыбнулась удивленному Юмиршу, – У тебя все будет в порядке, твой приятель тоже к вечеру переедет к дари Кайлин в дом.

Он хотел поблагодарить, но дарик Волрклар тронул его за плечо, и картина вокруг вновь поменялась. Вместо зелени и цветов – шикарная гостиная и Гордор с костылем, который тут же ринулся к нему, крепко обняв.

– Где господа хозяева дома? – усмехнулся дарик Волрклар.

– Простите за неучтивость, – тут же спохватился Гордор, уронив костыль, – я не знаю, кто где, кроме Аримара, а тот у себя в комнате, сказал, что спустится…

– Ладно, расскажешь этому красавцу, что к чему, я…

С лестницы спустились дари Кайлин и дари Малика. У Юмирша истощилась способность удивляться. Он дома у Верховных Магов! Тут Гордор и Аримар! От волнения он вновь зашелся хриплым кашлем, не позволившим ему представиться как следует.

– Так, хоть одного здорового найдем? – усмехнулась дари Кайлин, явно адресовав этот вопрос Волрклару, – Тут у нас пневмония, – вздохнула она, дотронувшись до лба Юмирша, – Идем лечиться, что делать.

– Он выживет? – с беспокойством спросил Гордор, прыгая на одной ноге, пока Волрклар не поднял и не вручил ему его костыль.

– Это не опасно для ведьмаков, – заверила его Кайлин, – полежит пару дней, отдохнет, наберется сил и выздоровеет. Я рядом с вами его поселю на втором этаже, попозже допрыгаешь и сам все с ним обсудишь.

И исчезла вместе с Юмиршем. Тот не успел ничего сказать, мигом оказался в кровати погруженный в целительный сон.

* * *

Тем временем Гай, Эрмир и Дарк гуляли по улицам Шардраша, изображая обычных туристов.

Здесь были популярны калатарийские плащи-накидки с глубокими капюшонами, а также зонты. Благодаря этому, Дарк легко избегал ненужного внимания к своей известной всему миру персоне. Гая и Эрмира на картинках для детских альбомов никто не рисовал, им быть узнанными не грозило.

Лис Барт сообщил им, что мальчишки оборотни часто приходят в город за лекарством. Они оба чем-то болели, не слишком опасным, но неприятным. Если бы не это обстоятельство, их пришлось бы искать по лесам и полям как волка и лиса. А так, был шанс перехватить в «цивилизованном обличье».

В этот раз Гая и Эрмира переносил одним желанием Дарк, бывавший в Шардраше не единожды. Эрмир был тут впервые. Гай около десятка лет назад уже гулял по этому городу в более теплый сезон. С тех пор мало что изменилось.

Шардраш стоял на берегах сразу трех рек, причем, одна из них пересекала две другие. В городе было огромное количество мостов, достаточно высоких, чтобы под ними могли проходить лодки и малые парусники.

Эрмир сразу вспомнил северный, чисто пальорский город Мильд, решив, что Шардраш ничуть на него не похож, хотя в Мильде тоже было принято передвигаться по городу на лодках по сети искусственных каналов, также развит речной транспорт и были похожие проблемы с повышением уровня воды при разливе рек или больших приливах. Шардраш, в отличие от Мильда, утопал в зелени, чем напоминал еще и калатарийский город Армарль.

Берега городских рек не были тут затянуты в камень набережных, будучи пространством парков. У воды росли деревья: вечнозеленые, хвойные и лиственные; вдоль берега располагались деревянные настилы шириной до двухсот шагов, на которых стояли легкие лавочки, переносные кованные фонари и кадки с цветами. Вдоль рек принято было гулять. К каждой лодочной пристани также спускался деревянный настил, лишь мосты все сплошь были каменными, некоторые облицованными розовым и зеленым кварцем. Дома строили трех-пятиэтажными колодцами, то есть, по четыре многоквартирных дома соединялись в квадрат или прямоугольник. Внутри «колодца» был двор, общая для всех жителей четырех домов конюшня, а также вход в подземный «жилой комплекс» под ней для слуг каро всех владельцев квартир в домах, с удобными, с точки зрения каро, личными владениями (квартирами-студиями по 15—20 квадратных метров с крохотной душевой). Каро в своих поселках жили в норах и пещерах, они не любили больших пространств и «жить на земле».

Дома в Шардраше облицовывались мозаичной плиткой, известной всему миру как «шардская». Здесь из нее выкладывались целые картины и узоры, потому, каждый дом был по-своему уникален. Тут принято было давать домам имена, их писали сверху под самой крышей. Стоит ли говорить, что именно на Шарде, в Шардраше когда-то впервые появилась почта и широко практиковалась «доставка из магазинов на дом». В Калантаке до сих пор не все улицы имели названия, и отсутствовала какая-либо нумерация домов. Точный адрес дома в Калантаке звучал примерно, как «дом на Кордрок, напротив Круга Магов» или «Дом на набережной первый от таверны „Лисье Логово“ со стороны безымянного поворота к району Гората». Тут же промахнуться или не найти адрес не представлялось возможным.

Все дома опоясывали широкие балконы на вторых этажах, поддерживаемые внизу массивными колоннами. В итоге получались крытые тротуары для пешеходов, по которым приятно было ходить как в дождь, так и в зной. В теплое время года температура воздуха тут поднималась до 30 статики (45 С).

Сейчас, в конце зимы, погода не радовала. Изморось, даже не дождь, а просеянная сквозь мелкое сито водяная взвесь; холодный жесткий воздух; хмурое, затянутое сплошным покрывалом густого серого цвета небо. И все же, яркие краски облицовки домов и мостов разбавляли это уныние.

Эрмиру город очень нравился. Гаю приходилось брать его за локоть, уводя подальше от конных экипажей, проезжавших мимо, всякий раз, когда он застывал посреди проезжей части, разглядывая местную архитектуру. Дарк откровенно смеялся.

– Господа, я предлагаю перейти к оценке здешней кулинарной традиции, – предложил он, проходя мимо таверны «Суширолы Классика», – Кто притащил в Алаутар суширолы? Я забыл, Эвар как-то говорил…

Гай, не сомневаясь, что его ученик знает об этом, взглядом переадресовал ему вопрос.

– Считается, что хорро Кимиру, он открыл тут первую такую таверну. Традиция делать рисовые рулеты с соленой рыбой тут была всегда, Кимиру лишь чуть изменил ингредиенты и придумал это название. Сладких суширолов не было до него точно, – с готовностью пояснил Эрмир, прежде чем они зашли в таверну.

Внутри было тепло и светло. Столов тут как таковых не было, только удобные кресла. Из поручня каждого выдвигалась доска-поднос и закреплялась на втором поручне. Именно на эту доску ставили заказанные блюда.

Посетителей было немного: две пожилые дамы аркельды, компания девочек подростков и два калатари, явно лодочники, решившие пообедать. Креатор (что-то среднее между хостес, официантом и администратором в крупных тавернах) поставил три кресла рядом в круг и пригласил новых посетителей занять места, вручив им таблички со здешним меню.

Гай и Дарк обменялись смешками, прочитав названия суширолов «Киото», «Токио», «Калифорния» и «Филадельфия». Это действительно были привычные выходцам из Внутреннего Поля роллы – рис, рыба, огурец, соус внутри, пряно-соленый соус, в который было принято макать аккуратный кусок ролла и замаринованные капустные листы по вкусу, напоминающие имбирь, разве что слаще.

Эрмир долго думал, нравится ему или нет. Слишком непривычным для него казалось сочетание вкусов. Дарк и Гай вспомнили «молодость». Кухня Шарда была в целом соленой. В Алаутаре вместо классической соли использовалась трава пармар или минерал амал. На Шарде и на Утаире то и другое активно использовалось, в то время как на Даваликаре и Арвире практически не солили еду.

– Необычно, к этому надо привыкнуть, – вынес свой вердикт Эрмир, доев второй ролл. Он заказал два с разными видами рыбы, причем, один острый. Ведьмаки часто предпочитали острые специи, но Эрмир в этом был исключением, острое выбирал крайне редко. Однако сегодня доел до конца, видимо, пытаясь распробовать «нюансы».

– Сладкий вариант попробуй, – посоветовал ему Гай, зная неравнодушие своего ученика к десертам.

Сладкие роллы ему предсказуемо понравились больше. В финале обеда они заказали чай «улун» – традиционный для Шарда в последние 25 лет напиток, опять же, благодаря вернувшемуся из Внутреннего Поля хорро Микхелю, который сказочно разбогател, устроив чайные плантации в горах Боратэя.

Они уже собирались расплатиться и идти «гулять» дальше, когда в таверну зашли старик аркельд и калатари средних лет, громко обсуждая покупку целебных растений у «странных мальчишек». Старик был глуховат, потому его спутнику и, видимо, коллеге приходилось говорить громче нужного.

– Через час придут. Спроси у них, может, они сумеют раздобыть семелину озерную, раз уж нашли чередель лиловый, – попросил дед, тоже в полный голос.

Дамы аркельды поздоровались с вошедшими и засобирались уходить. Дарк и Гай, напротив, передумали куда-либо торопиться. Креатор, рассчитавший их только что, отправился за мороженым для всех троих, которое они якобы «забыли попробовать». Правда, за мороженное Гай заплатил сразу, подозревая, что они могут уйти внезапно.

– Удивительно, что при таких знаниях трав, они не умеют приготовить простую настойку от блох для своих питомцев.

– Удивительно другое, почему наши настойки помогают их домашней лисе только временно? – вздохнул калатари, – Где она у них лазает, что постоянно блохастая?

Гай, Дарк и Эрмир с огромным трудом сдерживались, чтобы не смеяться, сообразив, о какой неприятной, но неопасной болезни говорил Барт.

– Блохастые оборотни – новый вид обидного ругательства, – шепнул Эрмир Гаю, – поймут и примут на свой счет только чистокровные ведьмаки…

На этот раз Гай не сумел сдержать смешка.

Сказать, что они «прислушивались» или, тем более, «подслушивали» разговор двух аптекарей, было бы неверно. Вся таверна вынуждена была слушать о составе настойки для укрепления костей, эмульсии от ожогов и средств от бессонницы, о собранных «талантливыми мальчишками» ингредиентах, планах покрасить мебель в аптеке и многих других бытовых незначительных вещах. Они успели доесть мороженое, выяснить, где находиться аптека (за углом здания таверны), в итоге решили отправиться туда, посмотреть, не придут ли «талантливые, но блохастые» мальчишки оборотни чуть раньше, менять редкие травы на монеты и настойку от блох.

Аптеку искать не пришлось. Дом, на первом этаже которого она располагалась, назывался «Здоровье вновь» – в пардене одно слово «самир». Слово «выздоровление» предполагало некий растянутый во времени процесс, «самир» определялось как итог – «вновь здоров тот, кто был болен».

Напротив аптеки на лавке сидели два усталых парня, одному что-то около двадцати лет, второму, сомнительно, чтобы было больше пятнадцати. Худые, с огромными синяками под глазами, но одеты чисто, тепло и небедно.

– И не чешутся, – хмыкнул Дарк, направляясь прямиком к ним.

Эрмир и Гай также в два шага оказались у лавки. Гай уселся рядом с младшим ведьмаком, Эрмир и Дарк остановились напротив. Мальчишки удивленно уставились на них, но ничего дурного явно не ожидали.

– Господа, мы предлагаем вам учиться в моей школе вместе с Эйдарадом, Гордором, Аримаром и Юмиршем, – быстро проговорил Гай.

Мальчишки вздрогнули, обернулись к Гаю и недоуменно переглянулись.

– Вы отобрали школу у Бертрада? – ошарашено спросил старший, – Разогнали их деревню?

– Что вы, у меня школа в Калантаке скоро откроется, – усмехнулся Гай, – новая совсем. Видимо, как раз для чистокровных ведьмаков, хоть я и не совсем представляю, чему буду вас учить.

Ему удалось заинтересовать, заинтриговать и не напугать парней. Они готовы были спокойно слушать дальше. Дарк и Эрмир также уселись на лавку. Дарк снял капюшон, и парни вновь впали в ступор. Тот, что старше, был сильным магом, младший слабым, если вообще магом.

– Дарик Дарк?

– Инкогнито тут, – шикнул тот, быстро оглянувшись по сторонам.

Вокруг не было никого, лишь через дорогу, под балконами, пробегали редкие прохожие, кутаясь в шарфы, капюшоны и поднятые воротники калатарийских плащей. Температура пошла вниз. Эрмир тоже накинул отороченный мехом капюшон плаща (из Внутреннего Поля).

Потребовалось около четверти часа, чтобы вкратце изложить суть сделанного Гаем предложения и в два раза больше времени, чтобы парни пришли в себя от шока и поверили, что это не розыгрыш и не сон.

Аптекари вернулись в свою аптекарскую лавку. Заметив это, Эрмир толкнул старшего оборотня плечом.

– Идите, продайте, что вы там для них насобирали, вся таверна «Суширолы Классика» в курсе, что они вас ждут.

– Вы не уйдете, пока мы в аптеке? – осторожно спросил тот, – Сальер останется, можно?

Гай и Дарк одинаково тяжело вздохнули.

– Мы за вами сюда пришли, зачем нам уходить без вас? – тем не менее спокойно спросил Гай, – Кстати, как тебя зовут?

– Викроуд Аури, это – Сальер, тоже Аури, – поспешил представиться и представить друга парень, для этого он даже встал. Младший тоже вскочил с места, слегка поклонившись.

– Идите, мы вас ждем, – усмехнулся Дарк.

Мальчишки рванули чуть ли не бегом, перед тем как зайти в аптеку оба обернулись проверить, не ушли ли их странные благодетели. Дарк толкнул Гая, дернув подбородком в сторону отделившегося от подпирающей балкон колонны ведьмака, также шагнувшего в сторону аптеки.

– Уважаемый, простите за неучтивость, – немедленно гаркнул во всю силу легких Гай, вставая, – Уделите нам одну минуту…

Ведьмак замер на месте от неожиданности, удивленно уставившись на странного аркельда. Сразу стало ясно, что никаких дурных намерений он не имел, но искал именно мальчишек. Эрмир и Дарк также подошли к нему, вслед за Гаем.

– Вы родственник Викроуда или Сальера? – напрямую спросил Гай.

– Я – отец Викроуда, – кивнул ведьмак, нахмурившись. Суровый, усталый и грустный, посредственный, если не сказать, слабый, маг. Темно-синие с серебристым отливом глаза смотрели прямо и безучастно, мыслями он был где-то далеко.

Гай вновь убедился, что никакой опасности для будущего ученика встреча с его отцом не несет.

– Что вы хотели? – ведьмак посмотрел прямо на Гая.

– Я пригласил Викроуда стать моим учеником, я открываю школу в Калантаке.

– Господин Гай? – вновь удивился ведьмак, оторвавшись от своих размышлений, – Я слышал о вас, – только теперь он обратил внимание на его спутников.

Дарк снял капюшон, Эрмир поклонился.

– Я Абрэвитар, – представился ведьмак, понимающе кивнув.

После завершения всех приветствий и представлений, которыми ведьмаки редко когда пренебрегали, Гай все же спросил:

– Вы хотели бы вернуть Викроуда домой?

– Я хотел бы знать, почему он не вернулся сам, – вздохнул ведьмак.

Гай невольно заметил, как сильно сын был похож на своего отца, одни глаза, черты лица, даже мимика. В это самое время мальчишки вышли из аптеки, едва не налетев на стоявшего близко к двери Эрмира, счастливые, но, увидев отца, Викроуд моментально сник. Подошел и опустился перед ним на колени.

– Я виноват…

Тот буквально подхватил его под руки, обняв.

– Нет такой вины.

Гай и его спутники отошли на несколько шагов, чтобы не мешать. Сальер закрыл лицо руками, Эрмир и Дарк удивленно обернулись к нему, ощутив накрывшую его тоску.

– Что с тобой? – Дарк осторожно дотронулся до плеча мальчишки, – Разве плохо, что твой друг вернется домой?

– Я виноват, что он ушел, – всхлипнул он, – Я причина его бед. Я рад, что его простили, но я теряю друга.

– Почему теряешь? – Гай притянул его к себе, приобняв за плечи, чувствуя, как его трясет изнутри, – Я не знаю, что вы там себе напридумывали, но чую, что это лютый бред.

Викроуд ревел без зазрения совести и его отец ничего не имел против и не считал, это чем-то постыдным, что-то говорил ему на ухо, не выпуская из объятий.

– Почему вы не вернулись домой после того, как ушли из школы? – спросил Гай Сальера, больше, чтобы отвлечь его, чем желая знать ответ.

– Я слабый маг, 350 дотяну или нет, вопрос, – вздохнул Сальер, – Турнирные виды спорта мне нравятся, я считал, что смогу. Отец разрешил, но я не смог… – он тоже всхлипнул, – Я ни на что не гожусь, совсем ни на что! Викроуд хотел стать известным в мире турниров, ему запрещали, ведь он маг за 600 лет, это глупо в его случае, – Сальер сам того не замечая, успокоился, тепло, окутавшее его со всех сторон, дарило надежду, разгоняя тоску и сжигая страхи, – Мне было плохо и он уговорил меня уйти из школы. Я сам никчемный и Викроуда сделал таким же в глазах его семьи. Мы потратили деньги на портал хазалита, думали в Шардраше тренироваться к турниру, доказать всем… но деньги быстро кончились. Я заболел, со мной одни проблемы…

Эрмир вздрогнул, Гай цапнул его за локоть свободной рукой, не желая после выслушивать монологи о том, что он тоже не оправдывает большинство родительских надежд. Гай слишком давно знал своего ученика и научился беречь собственные уши и нервы, предотвращая подобные приступы самоуничижения. Сам Эрмир не заметил подвоха, решив, что наставник просто захотел «погреть его за компанию», увидев, как стучат у него зубы от холода, ничуть не возразил. Заодно повеселел, не успев осознать, что намеревался примерить на себя ситуацию мальчишки оборотня.

Абрэвитар и Викроуд, наконец, подошли к ним. Несмотря на усталость и опухшие от слез глаза, Викроуд теперь выглядел спокойным и счастливым, как будто с него сняли тяжелый груз.

– Простите нам столь бурное выражение эмоций, – усмехнулся Абрэвитар, – я ваш вечный должник, если бы вы не взяли к себе мальчишек, что нашли на Фиробархоре, я бы до сих пор думал, что мой сын просто ушел из дома, по своему осознанному желанию.

– Откуда вы узнали? – искренне удивился Гай.

– Господин Фремик намекнул мне сегодня. Не поленился прийти к нам в Шардорох. Фремик – мой дальний родственник, мы общаемся иногда. Он знал, что мой сын решил жить своей жизнью. Я ведь именно так думал, когда он не вернулся домой в назначенное время. Мне не сказали, что он ушел раньше, у нас был уговор…

– А, давайте, поговорим где-нибудь в тепле, в Лаукаре, например? Не возражаете? Я замерз, – широко улыбнулся Дарк и закашлял.

Гай остро пожалел, что не набросил на него согревающий купол защитного огненного заклинания, забыл, что имеет дело с вечно мерзнувшей «ледышкой».

Спустя две минуты они всей компанией переместились к зимнему дому Дарка и Арикарды на лаукарском побережье.

Ведьмаки восхищенно озирались по сторонам – море, апельсиновый сад, веранды белоснежных домов, выходящих к пляжу. Дарк пригласил всех войти в дом. Здесь было прохладно, зной остался за порогом. Не сговариваясь, все сняли теплую верхнюю одежду.

Вскоре слуга каро подала чай, кофе, фрукты и десерты.

Эмоции немного улеглись и мальчишки спокойно рассказали обо всем, что с ними произошло.

Им пришлось добираться до Шардраша самостоятельно. Они добрались в своих звериных ипостасях, так было удобнее. Однако по дороге набрались клещей и блох, пришлось лечиться. Они надеялись устроиться в школу боевых искусств в Шардраше, Сальера не взяли, он оказался слишком молод для подобной школы. Викроуд тренировался, но на жизнь и школу нужны были деньги.

Возвращаться домой до «самой малой победы на турнире» они не хотели, не желая разочаровывать родителей, потерявших деньги, ведь они ушли из школы в магнитном разломе раньше положенного. Они стали искать травы для аптекарей. Это умели оба, как любые оборотни, легко могли найти в природе все, что угодно, если знали, что оно там растет. Однако эта работа требовала сил и времени, Сальеру после всякий раз приходилось лечиться от укусов насекомых и звериных проблем. Викроуд смог адаптироваться, но Сальер нет.

Денег едва хватало на жилье, Викроуд не оставлял надежды попасть на отборочный турнир, боялся разочаровать отца и того, что тот заставит его теперь забыть о турнирных видах спорта, раз уж он не выдержал обучения в школе «истинных пальори». Сам Викроуд ни за что не ушел бы оттуда, но пожалел младшего родственника, который в силу возраста и неподготовленности просто не выдерживал нагрузки и часто все ночи проводил в отключке (16 лет Сальеру должно было исполниться только в 28 день месяца Ноюр).

На отборочный турнир Викроуда не взяли, поскольку его «намерения не соответствовали необходимым для опасного соревнования». Парни так и не поняли, что именно это значило и какие надо иметь намерения, чтобы организаторы турниров допустили участников до соревнований. Зато Абрэвитар вздохнул с подлинным облегчением, услышав это.

– Почему тебя отправили в эту школу? – возмущенно спросил Эрмир младшего оборотня, выслушав эти признания.

Сальер тяжело вздохнул. Вопрос, конечно, прозвучал весьма неучтиво, но на него хотели знать ответ все сидящие за столом, потому никто не стал смягчать сказанное.

– Я единственный почти немаг в семье, у меня есть старший брат, маг за 600 лет, родители маги за 450… Отец считает, мне лучше жить в разломе в будущем, среди подобных мне, чтобы не тяготиться своей никчемностью. Он считает чистокровных немагов тупиковыми ветвями клановой магии…

– Твой отец Харьердир? – быстро спросил Абрэвитар.

Сальер кивнул, Абрэвитар недовольно фыркнул.

– Среди Аури не так много идиотов, но, увы, они есть в любом чистокровном клане…

Гай и Дарк понимающе кивнули. Эрмир с трудом сдерживал негодование.

– Он же оборотень! Клановая магия наглядно в нем проявлена! Какая тупиковая ветвь? Это лишено любой логики! – возмущено бурчал он.

– Отец считает оборотничество самым бесполезным даром, – вздохнул Сальер, – он рад, что я исчез с его глаз. Дома меня не будут рады видеть.

– Уверен? – все же спросил Гай.

– Да, я разговаривал с отцом пару недель назад в Шалме, мы там тоже травы продаем. Я родом из деревни близ Шалмы… В общем, он сказал, ему стыдно, что я его сын и он не хочет меня больше никогда видеть, – сбивчиво объяснил Сальер.

– Ну, и отлично, значит, мне не придется уговаривать его отдать тебя в мою школу, – усмехнулся Гай. – все к лучшему.

Дарк заговорил о планах на будущее Викроуда. И спустя каких-то полчаса парень согласился, что турниры от него никуда не убегут, а возможность раскачать магический потенциал может быть упущена. До 25 лет ему стоило все же учиться в магической школе, а дальше – что угодно, вся жизнь впереди для совершенствования воинского искусства. Абрэвитар мог быть доволен. То, что не сумел доказать сыну он сам, легко доказали Гай и Дарк. Всего-то нужно было не отрицать значимость турнирных видов спорта и право заниматься этим всю жизнь, кроме несчастных пяти следующих лет. Вот только в какую магическую школу идти, Викроуд так и не придумал, все же ему был интересен исключительно спорт.

– В мою, – ухмыльнулся Гай, – не знаю, чему учить, как и кто будет преподавать, но потенциал совершенно точно раскачается как миленький.

– Я готов заплатить вам любые деньги, – тут же нашелся Абрэвитар, – Если с этого года возьмете его, в двое…

– Заманчиво, но курс у меня экспериментальный, дорого стоить не может, – широко улыбнулся Гай, – Двести ашинов за этот год будет достаточно.

– У меня нет таких денег, – горько вздохнул Сальер.

– За тебя заплатит Верховный Совет, не переживай. Ты и остальные потеряшки, от которых отказались по разным причинам семьи и опекуны – попавшие в беду жители Алаутара, а моя школа – решение проблемы. Стандартная графа расходов Верховного Совета.

На том и договорились. Через десять дней Викроуд должен был прибыть в Калантак, в школу в Розовом торговом переулке с необходимыми вещами.

Мальчишки вместе с Эрмиром прогулялись вдоль берега, увидели серфингистов, среди которых были друзья Эрмира – сестры двойняшки и Аурэль, поговорили, познакомились, искупались в теплом море в то время, как отец Викроуда обсуждал с Гаем и Дарком школу в разломе, предрассудки чистокровных и неизбежные перемены. Нежизнеспособные правила, мешающие быть счастливыми, стояли поперек горла у слишком большого числа чистокровных ведьмаков магов.

На закате Абрэвитар с сыном отправились домой в Шардорох – город на востоке Шарда, насчитывающий 28 тысяч жителей, один из тех, что находился на «луче звезды».

* * *

Следующие три дня Гай раздавал долги. Встречался с жертвами ограблений своих будущих учеников и вручал «компенсацию ущерба». Многие «жертвы» очень удивлялись, будучи уверенными, что просто теряли свои кошельки. Мальчишки никого даже не толкнули, не говоря уже об ином ущербе здоровью. Тафы грабили иначе. Те, у кого кошельки срезали с поясов, также обнаруживали пропажу спустя большое количество времени.

К огромному удивлению Гая, дочь Модирмаха не стала требовать «компенсацию», удовлетворившись возмещением фактического ущерба. Впрочем, стоило Гаю принять приглашение «на кофе», стало понятно, почему.

Семья Модирмаха считала Гая весьма ценным знакомством. Зять Модирмаха открывал в Калантаке картинную галерею, побывав в аналогичном заведении в Лаукаре и, естественно, хотел, чтобы в его галерее выставлялись работы Аурэля и «других талантливых молодых художников» (в том числе Инвервиры – дочери Стража Порядка Кадъераина). Ссориться при этом раскладе с Гаем они, конечно, не желали.

Эрмир, в свою очередь, наслаждался последними днями каникул, таская друзей в Лаукар, в том числе вернувшегося из Саймура Аварда, которому теперь никто не запрещал покидать границы Калантака. В двадцать один год ведьмак марбо считался способным отвечать за свои действия самостоятельно.

Конечно, Эрмир рассказал о планах наставника открыть школу и не совсем обычных учениках. Салима, познакомившаяся с Викроудом и Сальером во время прогулки по берегу, утверждала, что «парни абсолютно адекватные». Ей очень понравился Викроуд. Ее сестра, знавшая ее всю жизнь и Эрмир, читающий эмоции, знали об этом наверняка, посмеивались и молчали.

Сами беглецы, воришки и потеряшки медленно, но верно приходили в себя. Во владениях Кайлин и Ордъёраина жили все, кроме Зораха, после окончания лечения переехавшего в дом родственников. Чакуриеша переселили в «дом на холме» буквально в день его ухода из школы в разломе. Шрамы, сильные ушибы после «воспитательных мер», а также общая слабость от добровольной голодовки не считались «особой проблемой».

С середины лета и до конца первого месяца осени проходили спортивные состязания. В том числе воинские турниры, где нередко участники получали серьезные травмы и даже, бывало, умирали. В госпитале дари Тасимы и без Чакуриеша лежало много «клиентов». Такую ерунду как ушибы, пневмония, укус тафа, оглушение после удара заклинания «сакх» дари Кайлин легко могла вылечить в домашних условиях.

Когда на следующий день Юмирш проснулся в шикарной спальне, первое, о чем он подумал – он умер. Потом увидел сидящих на краю своей постели Аримара и Гордора, вспомнил, как оказался здесь, вновь закрыл и открыл глаза, проверяя не сон ли это.

– Ты живой? – спросил его Гордор, – Сутки дрыхнешь, дари Кайлин разрешила тебя разбудить, если к обеду не проснешься сам.

– Мне не верится, что все это наяву, – проскрипел Юмирш, голос у него сел, но никаких неприятных ощущений больше не чувствовалось, ничего не болело, даже сопли исчезли.

Вокруг витал густой можжевелово-ментоловый аромат. На его груди под ночной рубашкой был налеплен огромный пластырь-компресс, также имевший похожий запах.

– Я тоже спал сутки, а потом думал, что переселился в собственный сон, – признался Аримар, хлопнув его по ноге, – Все наяву, вставай, ты еще здешнюю еду не пробовал. Сальер тоже тут, и Эйдарад, и новенький, который с тобой был…

– Чакуриеш, – кивнул Юмирш, – мы почти незнакомы.

– Он до завтра будет спать, – успокоил его Гордор, – он просто избит, ничего страшного. Он Ири?

Юмирш вновь кивнул, сел на постели и тряхнул головой.

– Если это сон, я не хочу просыпаться никогда, лучше умереть.

– Не дадут тут тебе умереть, – усмехнулся Аримар.

Юмирш смотрел на друзей, стараясь осознать происходящее. Аримар и Гордор улыбались. Оба дорого и красиво одеты, Юмирш не видел вблизи подобных вещей. На нем самом была очень мягкая, приятная к телу одежда – свободные штаны и рубашка без рукавов. Никогда прежде он не видел таких широких и удобных кроватей, не говоря уже о том, чтобы спать на них.

– Иди в ванную, одевайся и пора в столовую, – прервал его размышления Гордор, – смотри только не утони в здешней ванне. Держу пари, ты не видел никогда такого великолепия.

Друзья проводили его в ванную комнату, вручив стопку шикарной одежды и показав, как пользоваться бесчисленными кранами, успокоили, что сами освоили эту науку буквально вчера. Значит, он тоже освоит.

В столовой Юмирш встретил Эйдарада и Сальера, Эйдарад казался заторможенным и бледным, но тоже был рад его видеть. Познакомился он и с говорящим лисом Бартом, а также с дари Маликой и дариком Агеларом. Мог ли он когда-то подумать, что будет сидеть за одним столом с членами Верховного Совета и обсуждать вкусную рыбу и ягодный соус к мясной запеканке.

Его отца казнил Верховный Совет. Наверняка, многие родичи считали бы, что он должен испытывать, по меньшей мере, неприязнь к Верховным Магам. Однако Юмирш даже задумываться о том не собирался. С отцом его не связывали теплые чувства. Он жил с дедом, который считал его отца неудачником, неумным и упертым «где не следует». Отец был пиратом, больше не умел ничего. Юмирш вырос без него, под влиянием деда и мнения того насчет его отца. Поговаривали, что мать Юмирша ушла из жизни после крупной семейной ссоры. Юмирш не помнил ее, ему было два года, когда она умерла, однако привык считать отца виновным в ее смерти. Между ними всегда стояла глухая стена. Юмирш не слишком расстроился, узнав о смерти отца. Деда оплакивал, отца нет.

После смерти деда он решил, что не хочет больше никаких родственных уз и сильных чувств. Когда некого терять – это неуязвимость. И все же он умудрился привязаться к Гордору и остальным одношкольникам. Глупо. Очень глупо.

После обеда они гуляли по берегу с лисом Бартом и смешным дружелюбным псом Халифом.

Гордор все еще хромал и опирался на трость, в которую сложился его костыль. Эйдарад не слышал части обращенных к нему фраз, сам Юмирш быстро устал. Однако это была лучшая прогулка за последние десять месяцев.

Аримар и Сальер играли во фрисби (правила им объяснил Барт, а Халиф с удовольствием отнимал «тарелку» во время ее полета) Юмирш, Гордор и Эйдарад наблюдали за ними, сидя на черном песке.

Мерно гудел прибой, солнце танцевало в водяных брызгах. Теплый морской бриз лохматил волосы.

– Я хочу остановить время, – сладко потянулся Эйдарад, – так хорошо, подольше бы. Я только теперь понял, как устал…

– От чего? – удивился Гордор.

– От жизни, которая у меня была. Не только когда мы сбежали, от всей целиком, – слегка заикаясь проговорил Эйдарад, вытянувшись на песке во весь рост, даже голову уложил на песок, прикрыл глаза от солнца ладонью.

– Сильно тебя приложило «сакхом», – вздохнул Гордор, – Интересно, Зорах будет учиться с нами?

– В Намариэ пойдет, – протянул Эйдарад, – Он целитель и хотел в школу травников. Дари Тасима его возьмет в свою школу.

– Ты так уверено говоришь, – усмехнулся Юмирш.

– Я это знаю, пустота во мне научилась говорить, – вздохнул Эйдарад и надолго замолчал.

Юмирш и Гордор переглянулись.

– Это странно звучит, – заметил в итоге Гордор, – Ты имеешь в виду, что с тобой разговаривает кто-то живущий у тебя в голове?

– Я не знаю, как это объяснить, – протянул Эйдарад, понимая, что его слова пугают друзей, – со мной что-то странное твориться, раньше я не ощущал подобного. Во мне будто живет пустота там, где должно жить что-то хорошее. Эта пустота знает все, надо только прислушаться… Я несу чушь, – он тяжело вздохнул и замолчал, будто у него кончились силы.

– Ты говорил об этом дари Кайлин? – спросил Юмирш.

– Да, она сказала мне пожить с этим, потом объяснит, когда я приду в себя окончательно.

Гордор и Юмирш одинаково облегченно выдохнули, значит умом их приятель точно не повредился.

– Ой, смотрите, девчонки! – радостно крикнул Аримар, поймал фрисби и, засмотревшись куда-то в сторону, оступился и упал.

Гордор засмеялся. По берегу шли девушки, одну из них все уже знали – Инвервира, чья семья жила во владениях Верховных Магов, две другие, видимо, ее подруги – симпатичная ведьмачка пальори и высокая стройная белокурая девушка аркельд.

Девчонки явно направлялись в их сторону. Халиф забыл о тарелке, которую пытался отобрать у играющих, рванул к ним навстречу. Аримар поднялся, быстро отряхнулся, Гордор тоже вскочил. Юмирш лишь улыбнулся той прыти, с которой он это сделал. Эйдарад не понял, что происходит, Сальер и лис Барт отнеслись спокойно. Юмирш тоже, он понимал волнение Аримара и Гордора, но сам не видел смысла дергаться. Такие красавицы не обратят на него внимание, они старше и из благополучных богатых семей.

– Знакомьтесь, господа, мои подруги, Гелара и Ладика, – улыбнулась Иви и сразу же представила подружкам всех парней.

Эйдарад сообразив, что что-то происходит, сел на песке, заворожено уставившись на девчонок.

– Гелара – сестра всем вам знакомого Эрмира, – добавила в итоге Иви.

– Ух, ты! Ты получается из дома Нирдэра, чистокровная Тея! – воскликнул Аримар, слегка поклонившись.

Гелара засмеялась.

– Да, я могу в теории когда-нибудь за кого-то из вас выйти замуж. Правда мой магический потенциал, по словам профессора Крамбль, можно раскачать до 700 лет и больше, потому в ближайшие двести лет я точно замуж не пойду.

– За нас с Юмиршем в любом случае не вышла бы, – улыбаясь, вздохнул Гордор, – мы тоже из клана Риг, как твой отец.

– За меня вполне, – широко улыбнулся Аримар, – Я – Юкра, правда, как маг никакой…

– Ты очень красивая, – некстати брякнул Эйдарад, стряхивая с волос сзади черный песок, – жаль, что ты такой сильный маг, ты для нас всех как сладкий персик, который не достать и не облизать.

– Его шарахнуло «сакхом», прости его за неучтивость и несвязность речи, – поспешил объяснить Гордор, метнув в приятеля рассерженный взгляд.

Тот вновь тяжело вздохнул.

– Простите, я буду молчать.

Гелара задержала на нем взгляд своих светло-карих, с зеленцой глаз, явно нисколько не оскорбившись. Через месяц ей должно было исполниться восемнадцать лет, высокая, стройная, симпатичная – она прекрасно знала, что нравится многим мальчишкам. В ней не было такой калатарийской утонченности, как у ее подруги Ивервиры, но она была собой более, чем довольна, ее все в себе устраивало.

Ладика тоже была хороша собой – изящная, не слишком высокая, с золотыми волосами, на солнце отливающими рыженой, тонкими чертами лица, ясными, голубыми глазами. В ней чувствовалась легкость и немалый магический потенциал.

– Ладика учится в Сайнз, как я и Эрмир, – улыбнулась Иви, – она будущий преподаватель.

– И тоже маг за 650 лет, еще один персик, – вздохнул Эйдарад и, опомнившись, добавил, – молчу, молчу…

Девчонки засмеялись. Все они были одеты в легкие тонкие брюки из плотного хлопка, туники с поясом и спортивную обувь, потому предложение «поиграть в тарелку» восприняли на «ура».

Халиф и лис после затеяли догонялки, потом играли в «веришь-не веришь», обсуждали магию чистокровных кланов, сидя на теплом, черном, поблескивающем на солнце антрацитовым блеском песке.

Сальер признался, что способен оборачиваться волком, Гелара и Иви также рассказали, что они обе оборотни. Гелара могла перекидываться в рысь, а Иви в белоснежную лису с синими глазами. Обычно в зверином обличье цвет глаз менялся. Когда Гелара становилась рысью, ее глаза желтели, как и у Сальера в образе волка. У Иви цвет глаз не менялся, когда она оборачивалась лисой. Это считалось весьма необычным.

Эйдарад не мог отвести взгляда от Гелары, хотя очень старался не пялиться в упор. Та не имела ничего против, но делала вид, что не замечает.

Когда солнце стало клониться к закату, Юмирш решил задать давно мучивший его крайне неучтивый вопрос оборотням:

– Скажите, вы, оборачиваетесь в одежде или вам надо раздеваться?

– Зачем раздеваться? – удивились девчонки.

– Нужно раздеваться, – вздохнул Сальер.

Девчонки удивленно уставились на него.

– Вы просто сильные маги, Викроуд тоже не раздевается, прежде чем стать лисом. Одежда как бы тоже оборачивается у вас, становясь частью шерсти, точнее, энергетическим слоем вокруг вас. А я слабый маг, если я обернусь в одежде, я стану волком, завернутым в одежду. Возможно, потому я цепляю всех насекомых в траве…

– Надо же! Я не знала о таких особенностях! – всплеснула руками Гелара, – Даже не задумывалась никогда об одежде, само получалось.

– Кстати! – вспомнил Барт, – Если лечить звериные болезни, когда ты в цивилизованном обличье, ты не вылечишься полностью. Болезни зверя надо лечить, пока ты зверь. Вернувшись в свой истинный вид, ты перестаешь быть больным зверем, а когда снова обернешься, твой зверь останется больным.

– Вот оно что! – понимающе вздохнул Сальер, благодарно кивнув лису, – Я этого не знал.

– Теперь знаешь, -усмехнулся лис, – Пора ужинать, я приглашаю всех составить мне компанию…

Уговаривать никого не пришлось. Подруги Иви тоже не отказались от приглашения. На первый ужин хозяева дома не пришли, все были заняты, только родители Иви присоединились к дружной компании подростков за столом.

Орвира и Кадъераин поздравили Гелару с поступлением в Крамбль. Юмирш с завистью вздохнул. Он тоже мечтал когда-нибудь поступить туда. В своих тайных мечтах он создавал глубоководные аппараты, чтобы гулять по морскому дну, глядя на рыб, или искать сокровища среди обломков затонувших кораблей.

– Тебе только пятнадцать, я думаю, этот путь легко откроется тебе, – заверила его мать Иви – Орвира, декан факультета «танцы» в Сайнз, когда он озвучил свои мечты.

– Господин Гай не обязан за меня платить, это слишком, – вздохнул мальчишка, – я буду считать себя его вечным должником.

– Гай рассердился бы, услышав такое, – тепло улыбнулась Иви, – он никому не помогает, если не хочет. А если хочет, то, не принимая его помощь, ты становишься у него на пути причинения добра.

Девчонки захихикали. Парни смущенно переглянулись.

– Ваш наставник вам это сам объяснит, – усмехнулся Кадъераин, – вы не раз убедитесь, что он думает совсем не так, как бы привыкли думать сами.

– Он добрый, но его добротой невозможно воспользоваться в корыстных целях, – выдал Эйдарад и, стоило взглядам сидящих за столом обратиться к нему, тут же добавил, – я молчу, простите…

– Не извиняйся, ты абсолютно прав, – кивнула Гелара, – господин Гай весьма непрост, не наивен и не делает того, чего сам не желает. Ему нравится иногда помогать, он не ждет ответных услуг за это. Он это делает ради своего же удовольствия.

– Он может себе позволить быть щедрым, – поддержала подругу Иви.

– Честно говоря, меня от него в дрожь бросает, – признался Аримар, – он может быть очень опасным.

– Я сомневаюсь, что вы способны довести его до этой стороны натуры, – хмыкнул Кадъераин, – он весьма великодушен и снисходителен к пакостникам вроде вас троих, – он обвел взглядом бывших воришек, – потому я, как Страж Порядка, предупреждаю вас от своего имени – будете куролесить дальше, отправлю в подвал кантона к тафам думать над вашим поведением. Поверьте, Гай не станет возражать.

Кадъераин все еще не мог простить мальчишкам грабежи. Те смущено потупились. Орвира тронула мужа за руку и мягко улыбнулась:

– Все заслуживают шанс стать лучше.

– Мы им непременно воспользуемся, – заверил всех Аримар.

Гордор энергично кивнул, соглашаясь. Эйдарад, заметно погрустнев, но перехватив взгляд подмигнувшей ему Гелары, не стал долго раздумывать над чем-то, вновь вернувшись к трапезе.