Читать книгу Верховный Магистр - Яна Белова - Страница 5

Сказать, что Кайлин и Ордъёраин были в шоке от обрушенных на них Гаем и Киардом новостей, это ничего не сказать.

Осмотрев всех мальчишек, Кайлин отправила во владения дари Тасимы Зораха, диагностировав у него рану «черной печали» – сердечный недуг, не слишком серьезный, но требующий времени и магии Силы Жизни. К тому же, у Зораха неправильно срослись кости запястья, их нужно было заново ломать и сращивать по всем правилам. Чтобы процесс восстановления шел быстрее, ему нужно было пожить во владениях Силы Жизни.

Когда стало понятно, что раньше, чем через три-пять дней Зорах к ним не переедет, Киард и Джамира засобирались домой. Однако прежде их пригласили на обед.

Эйдарад, Гордор и Аримар отдыхали у себя в комнатах. Эйдарад пришел в себя, но слабость и состояние оглушенности не могли пройти быстро, в лучшем случае к следующему вечеру. Привести его в чувство раньше было невозможно.

Рана Гордора была простой, но без должного лечения заживала бы долго и, скорее всего, оставила бы его хромым навсегда. Теперь же он должен был поправиться в течение недели. Аримар, хоть и был здоров, но крайне вымотался. Он умел скрывать усталость, тревогу и печаль, именно потому его организм был истощен больше, чем у всех остальных мальчишек. Оказавшись в кровати и поверив, что в безопасности, он отключился и проспал почти сутки.

За обедом вновь обсуждали странную школу, открытую на Шарде бывшими пиратами, откуда сбежали мальчишки пальори. Если бы сбежал только Зорах, никто бы сильно не удивился. Парень с магическим потенциалом в 900 лет в конфликте с отцом, пытавшимся доказать ему, что не только магия имеет значение. Это было бы воспринято как частное дело одной семьи. Школы боевых искусств могли быть открыты где угодно и кем угодно, никто бы не обратил внимание на еще одну. Но вот то, что опекуны изыскали способ отказаться от опеки, фактически вернув детей родителям, утратившим родительские права – это настораживало. И еще больше то, что нахождение в школе не было добровольным и туда отправляли тех, кто не закончил немагическую школу. Обычно в школы боевых искусств не брали тех, кому не было 20 лет.

Формально придраться было не к чему, изматывающие тренировки, наказания в виде дополнительных физических упражнений и отсутствие бытовых удобств во всех школах боевых искусств считались нормой. В стенах школы детям не наносилось телесного вреда, неукоснительно соблюдалась техника безопасности при обращении с оружием, никого не морили голодом, не били и не унижали напрямую. Родители знали устав школы и соглашались с ним, надеясь научить стойкости, боевым искусствам и смирению перед иерархией чистокровного мира. То, что Гордор и Эйдарад жили не в школе, а в домах своих отцов – опять же частные случаи. Можно было бы наказать их опекунов за пренебрежение родительскими обязанностями, если бы это были не родственники отцов мальчишек – парни в гостях у близких им по крови, не придраться.

– Нам надо закрыть этот притон традиционных чистокровных идеалов, – безапелляционно заявил Ордъёраин, – Найти повод и закрыть. Ничему хорошему они там никого не научат, раз уж парни пальори, выросшие в чистокровных домах и приученные к кнутам и подвалам, бегут оттуда…

– Интересно, они первые и единственные дали оттуда деру? – вслух подумал Кадъераин, Страж Порядка Калантака, чья семья по-прежнему жила во владениях Кайлин и Ордъёраина.

– Нам нужен Волрклар, – вздохнула Кайлин, – Нам надо знать наверняка, что там происходит и сколько таких бедолаг бегает по миру, если бегает. Возможно, эта четверка действительно первые беглецы. Сказал же Гордор, что не будь Зораха с ними, он сам до сих пор был бы сослан на Шард. Одно понятно, мальчишки воспринимают эту школу как ссылку в магнитный разлом. Нельзя, чтобы туда ссылали молодых и не желающих там быть.

– Так, господа, с этим, я уверен, мы рано или поздно разберемся, вернемся к моим шуршерам, – отложив вилку в сторону встрял в разговор Гай, – Где мне взять здание для моей школы?

Все сидящие за столом засмеялись.

– Они уже твои шуршеры? – смеясь, уточнила Светлана. Шуршеры слишком походили на овец, чтобы не догадаться, какая поговорка была переведена на пардэн.

– А кто они после того, что натворили? – пожал плечами Гай, – Шуршеры и есть. Пока я не пойму, как быть полноценным верховным магистром, моя роль в моей школе – роль пастуха, чтобы мои шуршеры дожили до возраста полной силы.

– Ты себя мощно недооцениваешь, – махнул на него рукой Ордъёраин, – Эрмир свидетель, ты отличный учитель.

– Истина, – кивнул тот.

– В Розовом торговом переулке напротив нашей кулинарной школы продается здание гостиницы, – вспомнила Малика. – Что может быть идеальнее для небольшой школы?

– Я все переделаю как надо, – тут же заверила Арикарда.

И она и Дарк также были за столом. Вопреки традиции, в этот раз именно обед собрал всех обитателей дома в столовой. Обычно все вместе собирались только на ужин. Лис Барт доел свою ножку кушараль и, облизнувшись, сказал:

– Мне надо срочно поспать, чтобы узнать обо всем этом побольше. Вынужден откланяться, – и сбежал прочь.

Халиф тоскливо проводил его взглядом, Барт мог смотреть чужими глазами на мир, пока спал. Никто не удивился его намерению заглянуть в странную школу глазами ее нынешних обитателей.

Иви потрепала прошедшего мимо нее Халифа по загривку.

– Не грусти, я с тобой поиграю.

Иви недавно исполнилось восемнадцать лет. Чем старше она становилась, тем больше походила на батъёри. И все же, вкус феликаса она описывала как истинная пальори. Волрклар уверял, что она пальори, просто рожденная в мире, где могла выглядеть только так. Иви родилась в Шактуре, но об этом знал лишь Верховный Совет, семья Кайлин и Ордъёраина, ее приемные родители и нашедший ее на дороге в снегу Гай. Иви была не слишком высокой, голубоглазой, стройной и гибкой девушкой, немного похожей на Эрмира, что было неудивительно, учитывая, что двоюродный дед Эрмира был ее отцом. Об этом не знал даже Эрмир, только ее приемные родители, Волрклар, Гай, Кайлин, Ордъёраин и Дамард со Светланой. Сама Иви или ее настоящий отец также не были в курсе своего родства друг с другом.

Феликасом решили накормить и Зораха, чтобы точно знать, батъёри или все же пальори. Феликас представлял собой стебель съедобного растения и имел различный вкус для представителей разных рас Алаутара. Зорах мог легко оказаться батъёри. Чистокровный женский клан Тея время от времени рождал мужчин батъёри, вот только Зорах не был при этом оборотнем, то есть не унаследовал очевидную магию клана матери, но и клановую магию отца – по капле крови определять болезни и знать о ком угодно что угодно, если память об этом хранило тело этого кого-то – тоже не унаследовал. Он был просто сильным магом, каких и в клане Ири и в клане Тея было немало.

После обеда все разошлись по своим делам.

Гай, Малика и Арикарда отправились смотреть и покупать здание для школы. Киард, Джамира и проводивший их в Калантак одним желанием Эрмир решили сходить в гости к родителям последнего, рассказать о новостях и предупредить о надвигающемся новом совете чистокровных. Ноюрсет был полон решимости придать огласке «творящийся в школе на Шарде произвол». Ему не сказали, что его сын сбежал не один и сообщили о побеге, лишь когда он сам пришел туда забрать Зораха в двадцатый день месяца Тиа. Зораху нужно было потерпеть двадцать дней и тогда сейчас он бы учился в Отанак или Крамбль, а Верховный Совет ничего не знал бы о «проблеме на Шарде».

Семья Кадъераина также отправилась в город вместе со Светой и Дамардом. Они хотели походить по магазинам. Иви теперь училась в Сайнз, ей нужно было делать покупки к учебному году. Светлана же должна была закупить все необходимое для кулинарной школы, где теперь была «директором». Малика преподавала в своей школе вместе с Аодари, Джамирой и выпускником факультета всеобщих знаний Сайнз, аркельдом Китаром, молодым, любящим поесть аркельдом, всегда мечтавшим быть преподавателем.

Света взяла на себя все административные заботы, Дамард стал ее главным ассистентом.

Занятия в кулинарной школе начинались с десятого дня первого месяца осени Сьер. Теперь в школе было сорок учеников и полный курс занятий длился два года. Это не значило, что все ученики обязаны были учиться именно столько, кому-то хватало того, что они усваивали за полгода или год. В этой школе оплата была за месяц обучения. Рекомендовалось учиться два года, а дальше сами решайте. Все же, учащиеся кулинарной школы были взрослыми, занятыми рестораторами, владельцами таверн, поварами или желающими реализовываться на этом поприще.

В кулинарной школе Светланы и Малики учили готовить простую еду без магии. Все рецепты были взяты из мира Внутреннее Поле – манты, вареники, пельмени, равиоли, пицца, лагман, сырники, бургеры, чипсы и картошка фри, трайфл, тонкие блины, паста. Все это в Алаутаре было в новинку и воспринималось как «простые деликатесы». Некоторые повара после обучения усовершенствовали базовые рецепты магией. Имели полное право. В школе Светы и Малики учили «базовой классике».

Ордъёраин и Кайлин отправились в гости к Волрклару, а Дарк и Агелар решили проверить Лакшори – заведение Эвара, который в данный момент отдыхал с женой на Земле Хахад.

* * *

Гордор проснулся около пяти вечера от того, что кто-то на него внимательно смотрел. Открыв глаза, он встретился взглядом с темными умными собачьими глазами. Халиф, встав на задние лапы, внимательно разглядывал пришельца.

– Привет, – улыбнулся ведьмак и хлопнул по кровати рядом с собой, – прыгай сюда!

Халиф не стал заставлять себя долго просить, тут же залез на постель, лизнув гостя в нос. Тот засмеялся, обнимая собаку.

– Ты здесь живешь? – серьезно спросил он пса, теребя за загривок.

Халиф вновь лизнул его в лицо.

Когда-то у Гордора тоже был пес. Но его пришлось отдать. Он не хотел брать в дом опекуна собаку, которую тот обещал «сразу убить, если будешь себя недостойно вести». Расплачиваться за собственные ошибки ни в чем неповинному любящему его существу Гордор не мог позволить. Он попросил сестру и мать забрать Даши к себе. Те его любили, хоть Даши был предан только Гордору. Наверное, пес подумал, что он его бросил.

Халиф тявкнул, лег и уложил голову ему на грудь. Гордор перебирал пальцами его шерсть и думал о том, как вновь меняется жизнь. Три последних месяца были чудесными, полная свобода, все легко, нет страха, обид и гнева. Его приятели тяготились условиями, мучились угрызениями совести, постоянно о чем-то беспокоились и переживали. Он – нет. Не делай того, о чем будешь жалеть и все. Он не делал, потому внутри него жили покой и ясность. Подлецов тафов было не жаль, да и их он не убивал, не калечил, просто ловил, отбирал все ими награбленное и отпускал на все четыре стороны. Если бы последний гад его не укусил за ногу, он вовсе не считал бы свое существование вне закона чем-то плохим и нежелательным.

Сейчас же вокруг него была абсолютно шикарная обстановка. Он никогда не спал на настолько удобной кровати, спальня казалась огромной, а ванная вообще, как из сна. Нога больше не болела, его накормили потрясающе вкусное едой, его навестил чудесный пес…

– Только бы это было по-настоящему, – вздохнул он вслух.

Как и все в Алаутаре он знал в лицо Верховных Магов, их детей – Арикарду и Дамарда, а также спутников жизни тех. Картинки с известными персонами продавались всюду. У него с сестрой тоже был один альбом на двоих. Конечно, официально, альбом принадлежал сестре, но они оба знали, что он общий, никогда не говоря о том вслух. У парня Риг не могло быть таких дурацких увлечений, он не мог хотеть читать дурацкие сказки о других мирах, как его сестра – поклонница книг хорро Юны. Он читал их втихаря, пока отец не видел. Сестра знала и готова была покрывать все его дурацкие увлечения – картинки, сказки, замки из песка на берегу шокрского залива

Семья Гордора жила в Шокре, после ссылки отца в магнитный разлом Гордору пришлось переехать в Байкур к новому опекуну, а после на Шард в крошечную, по сравнению с Шокром и Байкуром деревню, где жили сосланные в магнитный разлом пираты из кланов Риг, Шуари и Ири. Отец запрещал ему бывать в Офроме – нормальном, вполне цивилизованном городе в разломе, якобы там жили многие его кровные враги и должники. Гордор не раз нарушал этот запрет, два раза попадался, был наказан, но ни о чем не жалел. Если бы не его вылазки в Офром, он никогда бы не поверил, что Шард – красивое и пригодное для жизни место, что там есть вкусная, хоть и странная еда, веселые всеобщие праздники, очень необычный напиток – чай, своеобразная архитектура и много местных легенд: о духе перемен, говорящих дельфинах, огнях в горах Боратэя, охраняющих чайные поля хорро, способных остановить время для всех зашедших туда, и о многом другом. А потом Гордор сбежал с друзьями и увидел Фиро Монир и Фиро Тарда, Лаукар и Калантак. Там было столько нового и интересного. Теперь же он будто сам попал в сказку – его лечила сама дари Кайлин, воплощение Шторма Дарк достал для него из воздуха легкий прочный костыль, говорящий лис рассказал о том, как пользоваться кранами в огромной ванне. Он попробовал «ледяную пыль» – пирожное, о котором столько слышал. Его никто не заставляет что-либо делать, он просто лежит посреди дня в спальне, которая только его. Ах, да, этот странный господин Гай хочет взять его в свою школу и наверняка там будет лучше, чем в школе на Шарде.

Размышляя таким образом, он вновь задремал, а когда проснулся, Халиф уже ушел, затащив на постель его новый удобный летний сапог. Ордъёраин подарил ему комплект совершенно новой одежды, оставленной некогда в доме гостившим хорро Марутом, но то Гордору знать было необязательно.

Облачившись в новую фланелевую темно-бордовую рубашку и летние плотные черные брюки, он решил проведать Эйдарада и Аримара и заодно осмотреться получше. Никто ведь не запрещал ему выходить из спальни, тем более, дали костыль, не по комнате же ходить с ним.

Спальня Аримара была напротив. Тот беспробудно спал. Гордор не стал его будить, отправился в соседнюю комнату к Эйдараду. Тот открыл глаза сразу, как только Гордор его позвал по имени, но не сразу узнал. Господа Киард и Кайлин говорили, что какое-то время Эйдарад будет сам не свой.

– Как ты? – спросил Гордор, усевшись на край постели приятеля.

Тот повернулся на бок лицом к нему, сосредоточившись и лишь после ответил:

– Странно. Как будто в тягучем сне. Не я совсем.

– Пройдет завтра, – пообещал ему Гордор.

– Где мы? Я вроде знаю, что все хорошо, но не помню почему.

Гордор все ему рассказал. Некоторые фразы приходилось повторять по два – три раза, чтобы дошел смысл. В итоге Эйдарад вздохнул и улыбнулся:

– Это был счастливый кошелек. Так действует судьба.

Гордор не понял, что он имеет в виду, но переспрашивать не стал. Эйдарад устало прикрыл глаза и Гордор отправился дальше исследовать потрясающе красивый, огромный дом. И у Аримара, и у Эйдарада, и у него самого были огромные спальни, у него еще и со смежной ванной, но между спальнями Аримара и Эйдарада была еще одна шикарная ванная комната. В коридорах горели чудесные картины из светильников. Дальше по коридору несколько комнат оказались заперты, зато за ними он нашел столовую и уютную гостиную. В гостиной его встретил лис Барт, умевший говорить – настоящий магический лис Эфирного леса, что на острове дарика Волрклара. Дальше Гордор не ушел, лис заговорил его до самого ужина, рассказывая о мире, Калантаке, доме Кайлин и Ордъёраина, магических животных, устройстве ванных комнат (Гордор привык к душевым или ведьмацким купальням). Вскоре к ним присоединился Халиф и лис уговорил Гордора попробовать выйти с ним и Халифом на прогулку. Его легко было уговорить. Спустя пятнадцать минут он стоял на крыльце, вдыхая прохладный морской воздух. Лис и Халиф затеяли догонялки во дворе. Он с удовольствием наблюдал за их прыжками. Дом был огромен, мир был огромен и его жизнь казалась ему огромной и прекрасной, несмотря ни на что.

* * *

Тем временем Гай купил гостиницу – трехэтажное здание между лавкой фруктов и лавкой сладостей. К трем наземным этажам прилагался еще один подвальный этаж, как водится, с кухней, кладовками и тремя квартирами для слуг каро (небольшие комнаты, совмещенные с душевыми). На первом этаже была таверна, общая для всех гостей гостиницы комната. Арикарда, осмотрев все, обещала предложить Гаю несколько вариантов перепланировки в ближайшее время.

– Через неделю можешь открывать свою школу, – улыбнулась она.

За прошедшие годы она стала непревзойденным архитектором, дизайнером и одновременно исполнителем своих проектов. Впрочем, от помощи она никогда не отказывалась и Гай не сомневался, что Ордъёраин и Мальшард с радостью помогут им в магической переделке здания.

Прежний хозяин с супругом уехали на юг доживать «последний глоток жизни» без забот и проблем. Гай вновь подумал, что Волрклар прав, все всегда «случается вовремя».

Малика неожиданно предложила учить его студентов готовить.

– Они же почти не маги, им точно пригодится, – заявила она.

Гай не мог с ней не согласиться.

– И близко ходить на занятия, – кивнул он на здание кулинарной школы на другой стороне Розового торгового переулка.

– Их надо учить как-то зарабатывать на жизнь, может, имеет смысл сделать на первом этаже торговую лавку, будут подрабатывать, пирожками торговать собственноручно сделанными, – смеясь, предложила Арикарда.

– Тоже дельная мысль…

* * *

В это же самое время Эрмир сидел в гостиной родительского дома, слушая краем уха о том, что все чистокровные ведьмаки должны знать о ситуации со школой на Шарде, принадлежащей сосланным пиратам.

Сестра Эрмира – Гелара и брат Ардрид тоже были тут. Гелара поступила в Крамбль, школу изобретателей и инженеров, была собой бесконечно горда и с нетерпением ожидала начала учебного года. Ардрид подсунул брату свои новые стихи «оценить в свободное время».

Эрмир никогда не критиковал его творчество, стихи были не плохими, учитывая, что их автору не так давно исполнилось четырнадцать лет, правда некоторые были наивными и слишком личными. Отец тоже не критиковал их, но некоторые запрещал показывать «вне семьи». Как раз наивные и личные. Ардрид не видел в этом проблемы, его радовал сам факт, что ему разрешили «стать поэтом».

В пальорских семьях и, особенно в чистокровных, подобные устремления не приветствовались старшими кланов. Забавно, что из всех детей Нирдэра, «одобряемые чистокровной общиной стремления» были у дочери и сына супруги от первого брака, ставшего строителем в Мильде. Оба его собственных сына при этом занимались «ерундой» и хотели сделать это своей жизнью. Нирдэр смирился, лишь порой посмеивался над этим фактом. На самом деле, ему нравились стихи Ардрида и творчество Эрмира, он теперь открыто об этом говорил и жене, и детям, и близким друзьям. Однако, будучи частью чистокровной общины, не признавался в этом «вне ближнего круга».

Пока Киард и Джамира делились новостями, Эрмир читал стихи и рассматривал чертежи Гелары, благодаря которым ее приняли в Крамбль. На одном явно был стол-фондюшница из гостиной Гая.

– Эрмир, как ты считаешь, идея со школой господина Гая – это вопрос какого количества времени? – отвлек его отец.

– Думаю, недели, максимум двух, – не задумываясь, ответил тот, – здание, его переделка, наем каро, которые будут кормить его шуршеров, то есть учеников, – поправился он, улыбнувшись, – занятия могут начаться и позже, но школа откроется быстро.

– Мы не ожидали такой скорости решения этой проблемы, – вновь повторила Джамира, – Мальчишкам повезло.

– Господин Гай будет присутствовать на совете чистокровной общины? – вдруг спросила Гелара, – Он ведь решает их проблемы вместо них…

– Он не захочет, – остановил ее Эрмир, и потом, он не ведьмак, даже меня туда не пустят, его тем более.

– Я тоже не пойду, – вдруг заявил Нирдэр, – Кто-то из моих племянников обязательно захочет посетить это мероприятие и расскажет подробности.

– Почему не пойдешь? – удивился Киард, – Возможно, во мне говорит преподаватель, но я считаю, что школы, куда «ссылают детей» не должно существовать.

– Я согласен с тобой, – кивнул Нирдэр, – И все же проблема не в школе, а в отцах, которые ссылают туда детей, зная, что и как там происходит.

– Может, не знают… – предположила мать Эрмира – Аодари.

– Я так понял, Ноюрсет Ири возмутился лишь потому, что его не предупредили о побеге сына, все остальное он знал, читал устав и правила школы, знал, что она в магнитном разломе, но послал туда сына – сильнейшего мага, возможно, более сильного, чем он сам. Хотел подчинить его, сломать, заставить уважать себя, но перегнул и испугался, возможно, пожалел о содеянном. Оттого такой запал навесить на эту школу позорное клеймо. Он просто обеляет себя для себя же. Я не могу его осуждать после собственных ошибок, но и облегчать жизнь ему и ему подобным не хочу. Каждый должен разбираться с дерьмом в своей голове сам.

– Все так, но в это время страдают дети. Если обелится один взрослый якул в своих глазах или чужих – это малая цена за не разрушенные жизни и психику молодых, – уверено возразил Киард, – Я не могу пойти на этот совет, меня слушать не станут, я не часть общины, но ты другое дело. Не хочешь сам, стань моим голосом.

Нирдэр задумался.

– Когда планируется этот совет?

– Все официально: сбор, приглашения, суть проблемы. В день Середины Осени не раньше, а, возможно, даже ко дню Зимнего Солнцестояния, – рассудил Киард.

– Я подумаю, время есть, – согласился Нирдэр, – Ты прав, но мне нужно время определить для себя, как я к этому отношусь. То, что плохо – безусловно, мне нужно понять собственные мотивы идти на этот совет.

Киард удовлетворенно кивнул.

– Мы точно пойдем, – решительно заявила Джамира, кивнув сестре, – Если опекуны пренебрегают своими обязанностями, то разумнее обращаться к матерям, а не к лишенным опеки отцам, если нет родственников и друзей с его стороны, готовых взять на себя опеку вместо того, кто фактически от нее отказался.

– Это можно обсудить тоже, – пожал плечами Киард.

– Шуари и Риг точно на это не согласятся, – хмыкнул Нирдэр.

– Потому они и населили разлом, – усмехнулся Эрмир, – они заинтересованная сторона, необъективная по умолчанию, если выставить их так, слушать их не станут.

– Ты становишься взрослым, – одобрительно улыбнулся Нирдэр, – Нам надо обсудить все это с кланом Шъир и Аури до совета.

– Я поговорю с Фремиком, – тут же согласился Киард.

– А мы с дедом, – подмигнула сестре Аодари.

* * *

– Ты затеял большую игру, но выбираешь невыгодную позицию и делаешь чересчур высокие ставки, – усмехнулся старый ведьмак пальори, откинувшись в своем кресле, – Торопишься, идешь на поводу у эмоций. Разве этому я тебя учил?

Сидевший напротив него Ноюрсет из клана Ири недовольно поморщился:

– Скажи, как ты видишь эту ситуацию? Что я упустил, по-твоему, господин Бригошкад?

Старик задумчиво посмотрел в окно.

Они сидели в библиотеке дома отца Ноюрсета – 768 летнего Бригошкада Ири, старейшины Фиро Гарьир, порта наиболее близкого к Фиро Штара. Тут на Главной площади был портал хазалита.

В Фиро Штара жило всего 710 жителей, 645 из которых были чистокровными пальори. Фиро Гарьир насчитывал 5050 жителей и всего около двухсот чистокровных пальори.

Окна библиотеки Бригошкада выходили в сторону моря, в небе над которым сегодня собрались штормовые облака.

– Мир сильно изменился за последние пять сотен лет, – вздохнул старик, – невозможно дальше делать вид, что это не так. Это понятно нам, видевшим своими глазами то, как было и помнящим, почему это был именно так, но непостижимо для тех, кто судит о прошлом с чужих слов. Особенно, со слов таких же молодых и глупых, как они сами. Нельзя спорить с дураками. Это бессмысленно. От того, что созванный тобой совет осудит действия твоих оппонентов и все узнают, что кланы Шуари и Риг вновь изыскали способ противопоставить друг другу магов и немагов – ничего не изменится. Ты лишь расскажешь большему числу чистокровных о школе, где из их балбесов хотят сделать знатоков боевых искусств. Они не услышат того, что это гарантированный способ воспитать из детей ненавидящих чистокровное наследие изгоев. Я не желаю, чтобы древняя магия исчезла из этого мира за следующие пять сотен лет.

– И что ты предлагаешь? – Ноюрсет высоко чтил ум и опыт отца. Не прошло и трехсот лет, как до него, наконец, дошло, что тот никогда ничего не делал из мотива причинить ему вред или позлить. Самому Ноюрсету было почти 480 и впереди у него было еще 250

Между Ноюрсетом и его отцом было много ссор, обид, они не разговаривали более ста лет. Все это в итоге не имело значения. Бригошкад был самым мудрым и влиятельным ведьмаком из всех, кого Ноюрсет знал.

– Я предлагаю тебе рассказать опекунам тех, кто сбежал вместе с Зорахом, о случившемся и о своем намерении созвать совет, акцентируя внимание лишь на том, что до твоего сведения не довели факт, побега Зораха из школы. Это первое. Второе – Киард не заберет остальных мальчишек в свой дом, он осторожен и умен. Он обратится к кому-то из своего окружения, кто способен пойти на столь опасный шаг легко и не задумываясь.

– Нирдэр Риг? – удивился Ноюрсет.

– Наставник сына Нирдэра, – усмехнулся Бригошкад.

– Ты уверен, что Гай это сделает? Тогда проблема будет решена…

– Какая именно?

– Гай обратиться к Верховным Магам и те просто закроют эту школу, – пожал плечами Ноюрсет.

– Они не станут закрывать эту школу. Это просто школа боевых искусств, со стандартными правилами. Они запретят официально брать в такие школы тех, кому нет двадцати лет или даже двадцати пяти. Возможно, заставят сделать в этой школе каникулы и обяжут возвращать детей магов из разлома через полгода обучения, что-то в таком духе…

– И это тоже решит проблему, почему нет…

– Какую? – повторил Бригошкад.

– Та ситуация, в которой оказался Зорах, не повториться…

– С чего ты взял? – надтреснуто засмеялся его отец, – Зораха в разлом отправил ты. Он же не мог тебя ослушаться, будучи чистокровным и приученным к тому, что отец имеет власть над его судьбой. Разве он поехал туда добровольно? Разве ты счел бы его жалобы на соблюдение школой собственного устава достойными внимания? Разве не разочаровался бы он и не разозлился на тебя после того, как понял: именно так и было задумано – он беспомощен перед грубой силой? Учись владеть оружием и терпи. Разве после этого он пришел бы домой, сбежав оттуда? Это школа, сбежать оттуда легко при желании. Разве не решил бы он в итоге, что мир чистокровных ему не подходит и он должен уйти?

Ноюрсет вздохнул.

– Я доверял твоим решениям, даже если злился на тебя. Я бунтовал, но знал, что ты моя опора в жизни и желаешь мне добра.

– Тебе почти пятьсот лет. Пять сотен лет назад мир был другим, – оборвал его отец, – пятьсот лет назад чистокровным ведьмакам не приходило в голову, что преподавание, рисунки, цветочки и танцы могут обеспечить не менее достойную и комфортную жизнь, чем традиционно одобряемые пальори занятия и, тем более что можно отлично жить, не владея оружием. Где сейчас по-настоящему востребовано воинское искусство? Калатари с нами с удовольствием торгуют, пираты среди них перевелись, тафов все ловят магическими приемами. Турниры – да. Но это только одна сторона жизни, которая далеко не всем интересна. Еще воинское искусство востребовано у пиратов. Так зачем оно твоему Зораху? Пятьсот лет назад тафов было в сорок раз больше, на Фиробархоре было всего три плиты хазалита – в Тодоре, Монире и Тарда, не было сфер белого огня и леталок и еще много чего не было, в том числе восьми портов Фиробархора, что есть сейчас. Морские и сухопутные пути были опасными и долгими, сообщение с городами слабое, калатари неохотно торговали своими уникальными товарами. Пираты были не бандитами, а благодетелями, благодаря которым ведьмаки обретали новые технологии и знания, изучая и адаптируя для себя их изобретения. Сейчас это просто бандиты, убивающие своих же чистокровных соплеменников, чего раньше ни одному пирату в голову не пришло бы. Сейчас пираты хуже тафов, потому что, в отличие от последних, умеют владеть оружием. Ну и? Зачем ты засунул Зораха в магнитный разлом? Зачем поставил в зависимость от немагов с темным прошлым? Он сделал совершенно логичный вывод: быть чистокровным – значит делать то, что претит и зависеть от идиотов. А его отец поддерживает это. Зорах знает, что легко проживет, занимаясь цветочками и благовониями, знает, что в настоящем мире эти занятия дадут ему комфорт, деньги и уважение окружающих, он не интересуется турнирными видами спорта и знает, что мир безопасен для мага его уровня вне магнитного разлома. Что ему мешает жить хорошо и быть счастливым?

– То, что он чистокровный, – кивнул Ноюрсет, не находя ни одного аргумента, чтобы оспорить слова отца.

– Опять неверный ответ. Ему мешает отец идиот, – засмеялся старик, встав из-за стола и обойдя кресло сына, хлопнул того по плечу, отошел к окну.

Ноюрсет вовсе не оскорбился этим замечанием, он был согласен с отцом, невозмутимо спросив:

– Это все было во-вторых, что же в-третьих?

– В-третьих, тебе следует запастись терпением, не торопись с этим советом. Надо чтобы ситуация проявилась целиком, – с готовностью продолжил Бригошкад, – Верховные Маги дадут свою оценку происходящему, решат, что делать с нарушившими закон мальчишками, примут меры со своей стороны в отношении школы. Опекуны определяться со своей ролью в воспитании мелких пакостников. Ждать. Сейчас тебе следует ждать. Назначай совет на день Зимнего Солнцестояния, не раньше. И темой совета заявляй не проблему с конкретной школой, а то, что наши дети тяготятся чистокровным миром не потому, что молодые и глупые и не понимают своего счастья, а из-за ограничений и правил, которые в сегодняшнем мире потеряли смысл. Почему мы запрещаем выбирать школы по сердцу? Чистокровные маги живут долго, любая магическая школа раскачивает потенциал мага. Какая, в сущности, разница, чему они учатся с 17—18 до 20—30? Раскачали потенциал, попрыгали на сцене, повозились с вытяжками для благовоний и что? Впереди 500 лет и больше, чтобы учиться чему-то действительно полезному, с голода не умрут, любой ерундой, которую преподают в магических школах, можно заработать на жизнь. Почему мы не даем нашим детям возможность убеждаться в нашей правоте, если вдруг они действительно выберут дурацкую школу и разочаруются после? Они легко исправят свою ошибку. Этот Мертвый Ветер в Сайнз завел настолько потенциально выгодные знакомства, что даже мне завидно – дети судостроителей, владельцев грузоперевозок, кофейных плантаций Калидара, верховных магистров школ, известных лекарей, внук самого Модирмаха! В будущем эти детки станут владельцами иллюзионов и театров, их семьи принимают этого Эрмира в своих домах в любое время. Да только ради этого стоило туда идти! Ну, играет он на рояле и альте, кстати, я себе заказал этот музыкальный инструмент у господина Аматида, – Бригошкад махнул рукой, – Он не станет танцором или музыкантом, он уже сейчас зарабатывает тем, чему его в Сайнз точно не учили, хорошие деньги имеет. Эта школа дала ему полезные связи на долгие годы. Разве плохо? Вот о чем следует говорить на совете, который ты созываешь. Многое, что раньше было обосновано, сегодня себя изжило, – Бригошкад закрыл верхнюю створку окна и сразу в стекло врезались капли дождя.

Он успел удивительно вовремя. Ноюрсет знал всегда, что его отец обладает этим странным даром – все делать вовремя, даже если в последний момент. Он знал, что даже если сейчас хочется возражать и спорить, завтра станет очевидно, что отец абсолютно прав.

– Думаешь, Зорах не вернется?

– Вернется. Ты дал ему позволение жить самостоятельно, но не изгнал его. Хоть в этом ты поступил разумно. Ты не сказал, что он мертв для тебя. Фактически, он может вернуться, когда захочет. Однажды он так и сделает. Обычные подростковые капризы, не бери в голову, – усмехнулся Бригошкад, – И ты и твой брат так поступали не раз.

– Я так не поступал, – запротестовал Ноюрсет.

– Не в двадцать, но в сто пять и в сто восемьдесят лет, – хмыкнул его отец.

Ноюрсет вспомнил те крупные ссоры, теперь казавшиеся очень глупыми, и не стал возражать. Однако пообещал себе избавиться от привычки считать сына подростком в его 105 и 180 лет. Это тоже пережиток прошлого – тотальная зависимость от своего клана. Не нужно это. В конце концов, сам он стал ощущать себя взрослым только, когда сломал в своей голове установку, что отец лучше знает, как ему надлежит жить и что думать. Невозможно повзрослеть по-настоящему, оставаясь в своих глазах «молодым и глупым».

– Останься сегодня у нас, мать будет рада, сыграем в Вадрику, – предложил отец.

Ноюрсет не отказался. Его родители давно вошли в возраст «последнего глотка жизни». Осталось не так много времени, чтобы побыть с ними, набраться мудрости. Да и просто сохранить в памяти побольше теплых моментов.

После смерти жены он часто думал, что его собственная старость будет безрадостной и одинокой. Дети вырастут наверняка переедут с Фиробархора. Впрочем, не факт. Он сумел оставить в Штара обеих дочерей, пригласив унаследовавшую опеку над ними племянницу погибшей супруги в свой дом жить до возраста полной силы младшей дочери. Обе его девчонки уже поступили в магические школы в Тодоре. Старшая дочь в школу кораблестроителей, младшая – в школу травников. Зорах тоже рвался туда. Он не разрешил. Для девушки заниматься травами и цветами, делать целебные масла, настойки и благовония для ванн – позволительно, для парня просто смешно. Возможно, Бригошкад прав. Лучше бы Зорах потратил впустую четыре года, чем потерять сына. Быть может, Зорах разочаровался бы раньше в таком образовании. Сейчас же непонятно вообще, увидит ли он его когда-нибудь вновь. С дочерями у Ноюрсета никогда не было проблем. Он их просто любил, и они не рвались из дома, весь свой первый курс младшая Верана все неучебные дни проводила дома, ни в какую не хотела «отрываться от родного гнезда». У Ноюрсета всегда были теплые отношения с обеими дочерями, и они ничуть не тяготились тем, что чистокровные. Все потому, что он не имел права диктовать им как жить, а его супруга, и после ее родственница не считали давление и жесткие рамки благом.

Бригошкад абсолютно прав, пора пересматривать старые правила, иначе дети откажутся от всех правил вовсе, уходя из чистокровной общины навсегда.

* * *

– Нельзя закрывать эту школу! – в столовую залетел лис Барт, запрыгнул на свой стул и отряхнулся, прежде чем оглядеть стол, раздумывая, что он хочет съесть.

Все уже собрались за ужином. Гордор тоже пришел и никто не счел его нахождение за столом неуместным. Ужин получился поздним, ждали Дарка и Агелара из Лакшори и заодно обсуждали трагедию в семье Волрклара.

У Волрклара умерло сразу три старенькие лисы из тех, что жили в его саду. Остальные восемь старичков очень переживали, да и все семейство Волрклара тоже. Магические лисы жили по 200 лет, к ним привязывались все, с кем они рядом жили. Волрклар, по словам Кайлин и Ордъёраина, решил побыть с семьей. Однако услышав новости, сказал, примерно тоже, что Барт только что: «школа должна быть, пригодиться еще не раз, но некоторых учеников оттуда следует забрать».

– Я посмотрел глазами всех там вокруг. В школе сейчас семь учеников и пятеро из них абсолютно счастливы там быть, а вот двух многое тяготит, – доложил лис после того, как слуга каро положил ему на тарелку мясные медальоны со сливочно-сырным соусом и поставил перед ним блюдце с молоком.

– Господин Гордор, что молчим, поделись с нами, кто там у вас такой счастливый был? – улыбнулся Гай.

Мальчишка явно робел и стеснялся в столь высоком обществе, но видя, что ему улыбаются, ответил:

– Школа принадлежит моему дальнему родичу из клана Риг, он переехал на Шард добровольно и живет в Офроме. Он хотел помирить чистокровных Офрома и сосланных на Шард, некоторых успехов он достиг. Он переехал с семьей, два его сына учатся в той школе. Что им не радоваться. Еще там сыновья сосланных Риг, Ири и Шуари, которым тоже удалось устроиться в Офроме. Потому к ним приехали бывшие жены и даже с дочерями. Опекуны отправили этих троих к родителям. Они тоже живут в родительских домах в Офроме. Собственно, чего еще надо? Конечно, они всем довольны. Я и Эйдарад тоже жили у отцов, а не в школе, но в этой деревне. Скучно, уныло, убого. Я сам сбежал от тоски и за компанию, полагаю, Аримар тоже. А Зорах и Эйдарад маги за 500 лет, им вообще там все было поперек горла.

– А те двое, кто не сбежал, но недоволен, кто они? – спросил Дамард, ободряюще кивнув мальчишке на тарелку с мясными стейками, на которую тот поглядывал, но съев два куска мяса, стеснялся брать еще.

Гордор слегка покраснел и молча кивнул Дамарду, чтобы тот передал ему блюдо со стейками.

– Один точно Юмирш. Он сирота. Его отца казнили три года назад, мать умерла по своему желанию, когда он был совсем маленький. Он не жил с отцом до его казни, жил у деда. Потом дед умер и Юмирша унаследовал кузен, который его спихнул в эту школу с глаз долой. Юмирш тоже маг за 600 лет, заклинатель камней. Мы предлагали ему с нами бежать, он отказался. Ему только 15, он боялся быть обузой для нас и его пугала мысль о жизни воровством. Он считал, что это путь в никуда.

– Кстати, о воровстве, – опомнился Ордъёраин, взмахнув вилкой, – Волрклар нам выдал список всех жертв этих… – он посмотрел на Гордора и усмехнулся, – довольно крупных пакостников. Семнадцать аркельдов, три ведьмака марбо, пятеро калатари, один наш Эрмир и 25 тафов.

– Тафов? – рассмеялся Гай.

– Это мои жертвы, – вздохнул Гордор, – тафов грабил я…

Отовсюду раздались смешки, даже Иви смеялась.

– Тафы Калантака и Лаукара теперь боятся молодых пальори, – улыбнулась Кайлин, – Тафам мы, конечно, возмещать ущерб не станем, остальным жертвам грабежей придется все возместить.

– Мне они уже все возместили, – хмыкнул Эрмир, – я только не понял, почему я единственный ведьмак не марбо, ограбленный вами? – он решил не сообщать, что он батъёри.

– Вы были очень увлечены разговором. Пальори редко так беспечно ведут себя на рынках…

– Можно на «ты», – поморщился Эрмир, – а то, я кажусь себе слишком старым…

И все, кроме Гордора, вновь засмеялись. Тот смущенно кивнул.

– Теперь ты понимаешь меня лучше, мой юный подаван, – усмехнулся Гай, доедая свой салат с морепродуктами.

Возмещение ущерба пострадавшим от рук четырех беглецов взяли на себя маги Верховного Совета, но это должно было выглядеть так, будто Гай возмещал этот ущерб из своего кармана. Верховные Маги обещали «выкупить претензии» у всех пострадавших и передать их Гаю вместе с деньгами, после чего тот лично должен был встретиться с каждым потерпевшим и отдать ему «долг».

Одной из пострадавших оказалась дочь Модирмаха, больше знакомых имен в списке потерпевших не нашлось.

– Так, а второй из недовольных этой школой кто? – вернулся к прерванному разговору Кадъераин, строго посмотрев на Гордора. Он, в отличие от всех прочих, не готов был принять за оправдание воровства «тяжелую жизнь», но, видимо, вспомнил, что от Гордора страдали только тафы, тут же оттаял, взгляд мгновенно потеплел.

– Я не знаю, наверное, новый кто-то…

– И, да, – вспомнила Кайлин, – по миру бегают еще двое таких бедолаг. Точнее, по городам и просторам Шарда. Они не грабят никого, оба оборотни, фактически живут в своих звериных ипостасях уже пять месяцев.

– Это, наверное, Сальер и Викроуд, они оба Аури, но не близкие родственники. Они не сбегали, им разрешили уйти.

– Как это?

– Отцы их отправили в школу на полгода. Предупредили всех, что, если они захотят уйти, они могут это сделать в тот же момент, оплаченное не будет востребовано. Они и ушли через три месяца.

– И домой не вернулись, – вздохнул Ордъёраин.

– Как и Зорах, – добавила Арикарда.

– Их тоже надо отловить и вернуть в цивилизованный мир, – хмыкнул Дарк, – ловить оборотней та еще задача.

– Ничего сложного, – усмехнулся Барт, – оборотни, спящие в звериных ипостасях – это уникальный вид высокого сознания. Я легко отыщу их, а потом смогу сколько угодно видеть их глазами все. Можете уже завтра идти забирать их, где бы они ни были.

На том и договорились. После ужина Иви пригласила Гордора составить ей компанию на прогулке с Бартом и Халифом.

Арикарда отправилась «работать над проектом школы», а Гай и Эрмир домой. Правда, перед этим Эрмир рассказал все о планах Киарда и своей семьи в отношении предстоящего совета чистокровных. За столом при Гордоре он говорил этого не стал.

– Завтра у нас Верховный Совет по этому поводу, – кивнул Ордъёраин, – подумаем, как быть.

– Во второй половине дня мы отправимся на Шард за этими одичавшими в звериных шкурах парнями, – предупредил Гай.

– Я с вами пойду, – заявил Дарк и улыбнулся, – я хочу поесть суширолов, давно я не ел этих деликатесов.

Дома Гая и Эрмира ждал Аурэль, которого пришлось возвращать в Лаукар. В школьных квартирах было пока пусто, он снял новую квартиру и перенес туда свои вещи, хранившиеся летом в кладовых школы, но ночевать на новом месте не захотел. Слишком грустно показалось ему в пустующем восьмиэтажном здании жилого корпуса.

Эрмир рассказал ему об открывающейся школе Гая, сам Гай попросил пока «об этом не распространяться». Аурэль в Лаукаре общался с живущими поблизости ведьмаком Сириллом из клана Шуари и его девушкой и однокурсницами, сестрами двойняшками.

Калатари молча кивнул и улыбнулся.

– Я умею хранить чужие тайны. К тому же, я надеюсь, что в вашу школу будут брать и калатари тоже. На Хахад много калатари немагов, обреченных связывать свою жизнь с турнирными видами спорта только потому, что это единственный для них одобряемый семьей вариант уехать на Даваликар. У нас не любят, когда рожденные на Хахад калатари покидают родные берега. Но в вашу школу их точно отпустят.

– Почему? – удивился Гай.

– Дураков среди калатари Хахад не много, – мягко улыбнулся Аурэль, – все сразу поймут, что ваши ученики под особой опекой Верховного Совета, а значит будущее их гарантировано. Они научатся чему-то полезному, разбогатеют и, возможно, вернуться домой.

– Готовить точно научатся, – засмеялся Гай.

– Эта простая еда без магии вкусна и необычна. Если, вернувшись после такого обучения на Хахад, какой-то калатари откроет таверну с такой едой, он быстро разбогатеет.

– Они же могут просто пойти в кулинарную школу…

– Детей не отпустят в Калантак в школу, где за их судьбу никто не в ответе, – возразил Аурэль, – И потом, вы же не только кулинарии их будете учить.

– Я пока не придумал, чему еще, – признался Гай.

– Жить эту жизнь, – подсказал ему Эрмир, – В этом ты гениальный учитель.