Читать книгу «Хвеномен» и не только - Юрий Каранин - Страница 5

1. Давненько уже Мастер не чувствовал столь беззащитным. В смысле «вечности» своей сомнений нет никаких, за Ключ тревога не отпускает. Если кто-то хоть намекнул бы, что это такое. Мастер даже на поверхность выходить перестал. Впрочем, почти то же самое и с Эрлом происходит. Потешные бои забросил …. С Джимми общаться прекратил ….

Нет, конечно, и то и другое объяснимо. Столкнулся парень с реальной жизнью, взрослеть стал. Хотя слишком сказывается, что детство у него отняли, игрушки и прочее. Но Биом оказался совсем не игрушкой, да, похоже, и сам не наигрался.

«Я вот тоже рано повзрослел, и неприлично рано был втянут в МИР КОЛДОВСТВА И МАГИИ. А зачем? Не пригодилось ни то, ни другое».

Оно и правда, его какие-то бородатые, но лысые старцы слишком рано изъяли из семьи, и прямо-таки «воткнули за парту», где и вбивали науку КОЛДОВСТВА и МАГИИ. «Вбивали» – это еще слабо сказано. Сколько это продолжалось, трудно сказать. Долго, пожалуй. Но Колдовство и Магию парень с блеском провалил. И тогда его вместе с партой посадили в тесный металлический чан, и уже его поместили в Пирамиду. Конечно, днями его выпускали в сад, где он иногда видел других детей, – они тоже учились, но в саду. А по ночам, когда все здравые люди должны спать, для парня начинались кошмары. Или он тоже спал? Ведь даже в самом нем начиналась та самая, НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ. Шла почти беспрерывная война, рушились, и на их обломках возникали новые цивилизации, Люди изнывали от разрух, болезней и голода. Но все каждую ночь начиналось сызнова.

На это и смотреть-то без боли было нельзя, но перед тем, как выпустить в сад, грозный менторский ГОЛОС заставлял его рассказать о том, что увидел, и выпускал гулять только тогда, когда ответ ему нравился.

Разумеется, он спрашивал, зачем ему это надо, но ответ получил только один-единственный раз:

– Ты спрашиваешь, зачем? Ты избран, скажем так, Предтечами. Меня, честно говоря, гложут постоянные сомнения, но поскольку я тоже избран, чтобы передать тебе свою часть знаний, и затем передать тебя в руки других, потому и прошу тебя не сопротивляться мне.

Отрок уже до мозга костей ненавидел всю эту учебу, регулярно сбегал, но его ловили, и с позором возвращали обратно. И приучили-таки, особенно, когда началось глубокое знакомство с Космосом.

Так его лишили детства, отрочества, и незаметно пролетала юность. Пролетала, но он-то познал, что в это время люди встречают Любовь, и знакомятся с ревностью и изменами.

– Любовь, ревность измены. – Несколько грустно усмехалась Древняя Ведьма. – Придет время – познакомишься и с тем, и другим. А сейчас нечего голову глупостями забивать. Лучше прошелся, да прогулялся бы.

Знала, никак, что ждет его на той прогулке. А он-то даже и не запомнил ту встречу.

Каково же было его изумление, когда на пороге его пристанища появились… сваты. На пороге его пристанища, а не ее.

А еще через неделю они уже тряслись в хлипкой повозке по той еще дороге. Куда? А к той самой Пирамиде.

Было ли это счастьем? Несомненно, было, особенно, в те часы, когда им удавалось оставаться вдвоем. И на это отводилась ровно половина суток. Молодая жена с ее лучезарными глазами так и порхала по двору бабочке подобно.

Но на то отводилась только половина суток, а вторую половину он проводил в пирамиде, но не в шаре уже, а в саркофаге из черного мрамора, на четверть заполненного какой-то фиолетовой жидкостью.

Увы, им не хватило Медового месяца, а потом их свидания становились все реже и реже. Да, и не до них стало новоиспеченному Мастеру. Сначала он толи почувствовал, толи догадался, что саркофаг ежедневно высасывает из него силы, и даже кровь. Сначала по стакану, потом все больше и больше. Сначала он еще доходил до кровати, потом его монахи под руки отводили к другому саркофагу, заполненному уже маслянистой жидкостью, – и силы начали понемногу возвращаться.

Все изменилось, когда однажды и навсегда исчезли те три монаха, оставив их втроем: их двоих, да старую Ведьму.

Много позднее ему довелось узнать, что монахов удалили, когда они начали догадываться про Ключ.

А потом пропала и Мелисса. Ушла ставить Замки, и пропала.

И потом наступил их восьмой, самый не Медовый месяц.

И нагрянул тот день, когда жена не пришла к саркофагу, а вместо нее снова появились Мелисса и молодой Послушник.

– Где жена?

– К повитухе ее отвели. Понятно?

И вроде бы и нечего было понимать, да, словно, оборвалось что-то на сердце.

Жены он больше не увидел, и сына ему показали только спустя шестнадцать лет, да и то только за день до их страшного заточения.

2. Заточение на том, как бы, и закончилось. Вернее, оно закончилось много раньше, но даже после того как сгинули во времени их Прежние тюремщики, наложенные ими замки еще долго «доблестно» выполняли свою работу. Конечно, способствовало им и неведение Мастера. Впрочем, возможно, это же и сохранило их жизни, ибо, как оказалось, никто не знал, и не мог поверить, что Мастер и его сын смогут-таки выжить, да и они не верили, поскольку это противоречило всякой логике.

Но именно на поисках этой самой логики Мастер и попался. Попался, но

Честно говоря, Мастер почти готов отдать эту власть, Ключ этот проклятый, но он ни разу его не видывал, и ни сном, ни духом не ведает даже примерно, каков он, этот Ключ.

«А кто сказал, что Ключ должен открыться Мастеру, и именно сейчас, по прошествии стольких веков? Не для того он создавался, не для того скрывался, чтобы открыться первому встречному-поперечному», – Честно говоря, эта мысль посещала его давно, задолго до тех знаменательных событий. Посещала, но Мастер старательно загонял ее на самые глубины своего сознания, – да и было, почему.

По меньшей мере, два магических Ордена старательно роют вокруг выходов Биома вкось-наискосок, чтобы завладеть бесценным сокровищем, но, слава Всевышнему, пока безрезультатно. Третий Орден менее активен, и даже сыграл на нашей стороне, но что будет, когда они доберутся до Ключа?

Эрл подсуетился, и, кажется, даже почти договорился о покупке острова, что в России, но все самым невероятным образом сорвалось.

Хотя. Конечно, там надо порыться по-настоящему, но Ключа, всего скорее, там нет, и не было никогда. Но временно скрыться от назойливых Орденов возможно-таки.

И все-таки надобно, прежде, с сыном переговорить.

3. Эрл в то же самое время с Джимми мирно беседовал. А тот на сей раз «Не зеркальное привидение» довольно радушно принял, правда, спросил. – Снова кино смотрим? Или нет?

– Не смотрим пока кино. Убедил ты меня.

– В чем? Я много в чем убеждал.

– Я не договорил. Еще больше меня убедили события в тех пещерах. – И замолчал.

– В чем же ты убедился? – Перефразировал свой вопрос Джимми. – Не воевать с Америкой?

– И не только. Вас просто завоевать. Достаточно дать иллюзию доступа к Ключу, и вы перебьете сами себя.

– Ты этого хочешь?

– Если б я хотел, то мне ничего не стоило бы это сделать. А теперь, тем более, не хочу. – И спросил без паузы. – Что с внучкой?

– Плохо с внучкой. Замкнулась в себе, – выйдет к столу, поковыряется в тарелке, как, воробышек какой, – и обратно к себе в номер. И даже между нею и Энтони – словно, кошка пробежала. Что там-то с нею стряслось?

– Не стану скрывать, первого Ликвидатора Ордена одолела.

– Как это? – Опешил Джимми.

– Схватились они не на жизнь, а насмерть с этой, Жанеттой, кажется. Долго бились, а потом Жанетта – как закричит: «Что? Довольна? Но живи и помни, что ты меня не победила», и живот себе вскрыла.

После такой-то новости, какой разговор дальше?