Читать книгу Ваня 1991 - Юрий Манов - Страница 3

Что ж, пока государь Иван Васильевич молится Богу, самое время вспомнить, как именно все это со мной случилось. Как я, подполковник КГБ попал из вполне благополучного 1970-го года сначала в дремучее прошлое, а оттуда прямиком в будущее? Уж попал так попал… И не один, а в такой «теплой» компании.

Если кратко, то попал я при выполнении особо важного правительственного задания…

А если еще проще, то в мае 1970 года КГБ в моем лице обнаружил в подвале гаража на окраине Москвы вполне действующую машину времени, собранную доморощенными умельцами. Конечно, начальство отреагировало быстро, оперативно собрали ученых, в условиях строгой секретности начали экспериментировать.

В итоге натворили мы дел с этим хроноагрегатом. Целого Грозного царя выдернули из прошлого и закинули в будущее. А вместе с вышеуказанным Иваном Васильевичем отправила машина времени в этот отнюдь не радостный год еще опричника Прохора Улюкаева с разумом лейтенанта КГБ Райкина, и самого лейтенанта Райкина с разумом опричника Улюкаева. А также железного болвана Ванюшу – механического слугу великого государя. Ну и меня, грешного, в звании подполковника КГБ. Такой вот, блин, пространственно-временной континуум.

Тут не захочешь – закуришь. Я хотел затянуться, но обнаружил, что сигарета кончилась. Хорошие сигареты «Магна», только горят быстро и одной не накуриваешься. Я бросил окурок в урну, снова сунул руку в карман за пачкой и наткнулся на несколько сложенных листов бумаги.

Я вытащил их и развернул один листок. Так вот они где! Когда же я их в куртку переложил? А я весь китель обыскал. Это были рапорты о случившемся. Написанные, но так и не доставленные начальству. Первый – рапорт моему непосредственному руководству. Тот самый рапорт, что я написал в первый день нашего прибытия сюда, в это время, в этот год. Еще там, в закрытом гараже. Рапорт на имя тов. Андропова Ю.В.

Писал его на верстаке при свете фонарика, найденного Райкиным. Он же мне и подсвечивал.

«Совершенно секретно!

Председателю Комитета Государственной Безопасности СССР, генералу армии Андропову Ю. В.

Подполковника Ловчева Н.П.

Товарищ генерал армии! Докладываю, что по вашему приказанию 31.05.1970 г., я прибыл на секретный объект 17-18, где посредством хроноагрегата по установленному профессором Дубцовым пространственно-временному вектору был перенесен в 1570 год в Москву для эвакуации л-та Райкина. Я успешно прибыл в установленное место и время. Мне удалось установить прямой контакт с л-том Райкиным. Однако, в момент перемещения по независящим от меня причинам в одном с нами помещении (каретный сарай) оказался царь Иван Васильевич (Грозный) и его механический слуга (Ваня). А также еще один неизвестный мне человек (ориентировочно – мастер Прохор Фрязин). Видимо, они (царь и болван) оказались в зоне действия вектора и по этой причине переместились с нами на объект 17-18 в наше время. По прибытии на объект я обнаружил, что сам связан, а между л-том Райкиным и проф. Дубцовым происходит физический конфликт (драка). В этот момент произошло отключение энергии. Когда включилось аварийное освещение, я обнаружил, что проф. Дубцов исчез, а объект 17-18 сильно изменился. Там отсутствовала связь. Выход на объект 18 (лаборатория) оказался закрыт люком, на объект 17 (гараж) мы смогли проникнуть, но сам гараж оказался заперт снаружи.

Все указанные ранее лица находятся на объекте 17-18 в крайне возбужденном состоянии. Отправляю Вам рапорт при первой возможности и жду ваших приказаний.

Подполковник Ловчев».

Конечно, прочитаешь такое и пальцем у виска покрутишь. А ведь так оно все и было. Кое-что я даже в рапорте начальству опустил…

– Приехали, – раздался из темноты голос Райкина.

Под потолком неуверенно заморгало, лампы словно нехотя засветились. Но слабенько совсем. Словно резервные аккумуляторы были сильно разряжены.

Сначала меня удивил запах. Затхлый какой-то. Нет, понятно, что подвал, но днем ничем особо таким не пахло. А тут…

Я сидел в кресле, крепко привязанный к спинке. Машина времени стояла на столе и легонько дымилась, из некоторых блоков сыпались искры. Около машины стоял татарин в черном зипуне и лохматой шапке и что-то высматривал в приемном устройстве. Он взял со стола отвертку, чего-то там поддел и вытащил из приемника картонный прямоугольник с дырочками. Перфокарта. Татарин повернулся ко мне и карту эту показал. Да еще подмигнул.

Я глянул в сторону сидевшего на полу человека в смирительной рубашке и понял, что обратной замены не получилось. Слишком уж бойко обращался татарин со сложной техникой и слишком уж злобные рожи строил этот связанный смирительной рубашкой голубоглазый молодой человек вполне славянской наружности. Значит, царский опричник Улюкаев остался в Райкине, а в бритом татарине продолжает содержаться подающий надежды лейтенант Райкин.

Но главный сюрприз ждал меня в углу подвала. Там стоял бородатый дядька в шитом золотом наряде, в брамах и в шапке с собольей опушкой на голове. Из-за его спины выглядывал очень на него лицом похожий мужчина, но в какой-то рясе и простоволосый.

Получается, переместились вместе с нами. Вот это сюрприз!

Райкин подошел и начал меня отвязывать, приговаривая:

– Сейчас, сейчас, Николай Павлович. Сейчас. Можно считать, сегодня еще легко отделались.

Я даже не обратил внимания, что Райкин назвал меня не по уставу, а по имени-отчеству. И что значит «сегодня легко отделались» тоже не понял. Но развязать меня Райкин не успел, потому что у него за спиной что-то завизжало, чьи-то руки обхватили его за горло, и лейтенант опрокинулся на спину. Оказалось, это Улюкаев как-то освободился от смирительной рубашки и напал на Райкина сзади, пытаясь его задушить. Подробностей схватки на полу я на разглядел – мешала спинка кресла. Но вот противники поднялись на ноги, чтобы снова броситься друг на друга. Вернее, бросился Улюкаев. Райкин же чуть отступил и ловко опрокинул буяна на пол подсечкой из самбо, а когда неугомонный опричник поднялся и снова бросился в бой, просто отправил его в нокаут хуком в челюсть.

Тут я за Райкина был спокоен. С физо у него было все отлично. В одном спортзале тренировались. Он рассказывал, что самбо он со школы занимался, и по боксу у него разряд. Но бил Райкин Улюкаева аккуратно, словно свое законное тело берег.

Улюкакев рухнул на пол, Райкин выдохнул и, наконец, меня развязал.

– Чего это он? – спросил я, потирая затекшие руки.

– Да зипун хочет вернуть. И саблю, – как-то просто ответил Райкин.

Ну да, не знаю, видел ли себя в зеркало Улюкаев, но свою одежду на Райкине он, видимо, узнал. И саблю – точно!

– Этот не угомонится, – сказал я, разглядывая лежащее на полу тело. – Что будем делать?

Райкин молча поднял с полу рубаху с длинными рукавами, я кивнул, мы натянули рубаху на бесчувственное тело, быстро спеленали дебошира его же рукавами и усадили у стенки.

Что ж, инцидент с рукоприкладством, кажется, исчерпан, осталось решить, что делать дальше. Надо отсюда как-то выбираться и доложить начальству. И что-то решить с незваными гостями. Хотя они как раз хлопот доставляли меньше всего. Царь забился в угол, звуков почти не издавал, кажется, молился, его железный слуга стоял, заслоняя его собой, словно на посту.

– Что будем делать? – повторил я, уже имея в виду всю ситуацию в целом. Почему-то мне казалось, что Райкин имеет больше представления о происходящем. – Куда делся Дубцов? Это он меня связал? Зачем? И что ты там говорил про «легко отделались»?

– Дубцов? Дубцов – там, – сказал Райкин, кивнул в сторону машины времени и поднял с пола оброненную в схватке папаху.

– В каком смысле? – удивился я.

– В прямом. Вернее – в искривленном. Временно-пространственном. Если кратко, то профессор Дубцов решил стать царем Иваном Грозным. Вселиться в его тело, как я в Улюкаева. И если бы у него получилось, мало бы никому не показалось.

– А зачем ему… вселяться в тело? – спросил я и посмотрел в угол, откуда продолжали раздаваться молитвы.

– Кто его знает. То ли о величии России размечтался и решил историю по своему разумению изменить. С помощью современных технологий. Танками ливонцев давить. Либо сам власти захотел безграничной. Только хрен он угадал! Очень надеюсь, что его там не только поймали, но уже подвесили на дыбу.

– Так это ты все устроил? – спросил я.

– Не то чтобы я… В общем, долго рассказывать. А времени у нас совсем ничего.

– Это почему?

– Подозреваю, что сука Дубцов оставил нам сюрприз неприятный. Очень нехороший человек. Тем более, государя нужно обратно засылать. Представляете, что с Русью без государя статься может?

Я удивился. Ну да, особых симпатий и у меня Дубцов не вызывал. Но все-таки профессор истории. А вот насчет государя – это он верно. Если начальство узнает, кого я с собой сюда притащил, мало мне, действительно, не покажется.

А Райкин вдруг приложил палец к губам, снял шапку и стал прислушиваться. Быстро подошел к машине на столе, заглянул под стол.

– Так и есть! Вот сука!

Райкин выпрямился, он держал в руках какой-то брусок с привязанным к нему изолентой будильником. И будильник тихонько тикал. Сверток я узнал. Пластиковая взрывчатка. С-4. Модная, импортная.

– Смешной этот Дубцов, и жалкий, – с каким-то сожалением сказал Райкин, вырывая провода из устройства. – Собрался огромным государством управлять, а сам бомбы приличной сделать не мог.

– Зачем он это сделал? – спросил я, совершенно офигевший.

– Да чтобы никто ему больше не помешал. Бабах, и концы в воду, – сказал Райкин. – Хроноагрегат-то этот в этом времени в единственном числе имеется. Ну что, я вектор в обратную сторону запускаю, а вы уж позвоните наверх, чтобы энергию дали. Будем царя обратно отправлять. А с остальным потом разберемся.

Я посмотрел в сторону гостей в углу, подошел к телефонному аппарату у двери, установленному для связи с лабораторией наверху. Снял трубку, ожидая услышать голос заведующего лабораторией Шубина или кого-то из лаборантов. Но трубка молчала. Ни гудков, ни шипения, просто тишина. Что за дела? Я взялся за железное кольцо двери, снабженной кремальерным затвором. У нас тут дверь, как на подводной лодке. Для безопасности устроено. Но дверь не открывалась.

Я посмотрел на Райкина, но и у него, кажется, с машиной чего-то не получалось. Он растерянно посмотрел на меня.

– Вообще напряжения нет. Агрегат обесточен…

– И связи нет, – сказал я. – Дверь не открывается.

– Замуровали… – сделал горький вывод Райкин.

Как мы выбрались из подвала – рассказ долгий. Без Райкина я точно бы не справился. Он скинул папаху и, почесывая в бритом затылке, делал какие-то расчеты в блокноте, найденном на столе. Потом разделил пластид на две части, одну часть приладил к двери – большей частью затолкал в щель вышеупомянутого дверного замка, вторую оставил про запас. Протянул провода к батареям машины.

– Должно получиться, – сказал он как-то неуверенно. – Только уши заткнуть надо. И прикрыться чем-то.

Прикрываться здесь было нечем. Разве что креслом и столом. Крышка стола была железная, а кресло привинчено к полу. Конечно, опасения у меня были. Если пострадает хроноагрегат – мне отвечать. Но и другого выхода не находилось. Пришлось машину времени разобрать и спрятать в угол. Не без труда перевернули стол. Перетащили под его защиту Улюкаева.

– А как они? – спросил я, кивнув на царя, мелко крестившегося за спиной болвана.

Райкин надергал со своей шапки шерсти, скатал комочки, пару дал мне и подошел к механическому слуге.

– Не моги, иуда! – раздалось из-за спины болвана. – Не сметь на помазанника руку поднимать. Грех то великий! Ты ж мне в верности клялся.

Но Райкин… вдруг упал на колени и заговорил плаксивым голосом:

– Не гневайся, надежа царь-государь. И в мыслях не было вреда тебе причинить. Жизнь готов за тебя отдать! Да только замуровали нас вороги-демоны. Сейчас мы дверь ломать будем. Пожалуй укрыться с нами за стеной железной, дабы вреда тебе не причинило.

– Порохом ломать будете? – раздалось из угла после долгой паузы

– Порохом, государь. Изволь вот ушки свои заткнуть, ибо грохоту много будет.

Из-за спины болвана появилась рука и сцапала шарики с ладони. Затем и сам царь вышел. Но держался настороженно.

– Верю тебе, Панкрат Улюкаев. Всегда мне верен был. Подай-ка мне посох.

Видимо это был тест на верность. Райкин подхватил еще лежавший на полу посох и с поклоном вручил государю. Тот быстро его схватил, расправил плечи и вроде как ростом выше стал.

– Ну-ка, Ванюша, открой сию дверь, – сказал Иван Васильевич, указав посохом на дверь.

Болван ожил и сразу двинулся к двери. Бах, бах, ба-бах. Сначала он ударил плечом, потом ногой, потом снова плечом с разбега.

Силен мужик, но дверь устояла.

– Ладно, хватит, пустое, – сказал государь и повернулся к нам. Внимательно рассмотрел мой мундир, золотые погоны. Принял меня за старшего.

– Говори, боярин, где мне укрыться.

В общем, замок мы взорвали, дверь открыли. Получилось громко, но с затычками в ушах – терпимо. Остатками пластида Райкин взорвал замок люка из подвала. Мы поднялись наверх, в гараж, и тут меня ожидал первый за весь день приятный сюрприз. В гараже стояла моя «Волга». Серая «Волга», ГАЗ М-21. С оленем на капоте. Правда, покрытая слоем пыли. Я ее быстро осмотрел, никаких повреждений не обнаружил, только аккумулятор напрочь сел. И телефон не работал по той же причине. В гараже был сумрак, я попытался включить свет, щелкал рубильником – все без толку.

Уже было понятно, что объект законсервировали. Видимо, возвращения нашего здесь не ждали. Ворота гаража были заперты снаружи на навесной замок. Так что пришлось помучиться. Мы и орали, и долбились, и молотом в ворота стучались. Пока ждали, я тот рапорт и написал. Была идея свернуть его в трубочку и как-то просунуть наружу.

Снаружи зажужжало. Кажется – болгарка. Наконец нам открыли.

Когда глаза привыкли к свету, я обнаружил, что на нас направили короткоствольные автоматы два милиционера ППС-ника. За их спинами стояла патрульная УАЗка с мигалкой. А еще обитатели гаражного кооператива, совершенно мне незнакомые.

Догадываюсь, как они офигели. И было с чего! Представьте картину: в запертом снаружи гараже вдруг обнаруживается следующая компания: бритый наголо татарин в черном зипуне и с саблей на поясе, молодой парень в больничной пижаме и в смирительной рубашке, бородатый мужик в рясе и с крестом на груди, и еще один, очень на него похожий – в царских бармах и шапке Мономаха. А с ними, как вишенка на торте – еще подполковник КГБ в парадке, при золотых погонах.

– Вы… вы здесь откуда такие? – спросил сержант, видимо – старший по патрулю.

Вот мундир мой нас тогда, считай, и спас. Мундир и мое удостоверение. Хорошо хоть служивые дату на корках посмотреть не догадались и подпись начальника тоже.

– Мы выполняем особо важное правительственное задание! – сказал я строго. – Мне срочно нужно связаться с начальством. Откуда можно позвонить?

– Позвонить? Так у сторожа в будке, наверное, – сказал мент, опуская автомат.

– Хорошо, ждите здесь, – сказал я, спрятал корки в карман и двинулся к сторожке. По пути заметил, что на воротах бокса № 18 висит такой же амбарный замок.

Сторож посмотрел на мои погоны, спорить не стал. Двинул в мою сторону телефонный аппарат, сам же потянулся за газетой, лежавшей рядом. Я придвинул аппарат к себе, уже вставил палец в диск. И замер. Потому что сторож развернул газету, и я увидел обложку. На обложке была голая девка. Голая! Совсем! С торчащими в стороны голыми сиськами, такими острыми, как боеголовки ракеты. Нет, голой девкой на обложке западного журнала меня было не удивить. В комитете целый склад реквизированной у несознательных граждан западной порнухи имеется. Но это было на русском языке! Промежность обнаженной дивы была закрыта большим названием газеты. »AIDS-INFO».*

* С 1991 года газета стала называться просто «СПИД-Инфо».

Значит, все-таки – газетка иностранная. Но на черно-белой обложке имелись и подзаголовки на русском языке: «Путаны с Ленинградки задирают цены», «Публичный дом на кладбище», «Наполеон любил женщин, не отстегивая сабли», «Московский школьник жил с завучем и училкой по домоводству», «Презики со вкусом клубники» и прочее.

Это что, диверсия?

Но тут пришлось удивиться еще больше. Я разглядел дату выпуска газеты. Май 1991 года!

Я – в будущем?!