Читать книгу Ваня 1991 - Юрий Манов - Страница 8

Саблю Райкин из машины доставать не стал, потому что я намекнул про пистолет. Но пакеты с вещами он бережно на заднее сиденье уложил. Я же сунул руку в карман, взялся за рукоятку ПСМа и постарался придать лицу беззаботное выражение.

Четкого плана действий у меня еще не было. В обойме ПСМа восемь патронов. Ну, допустим. А что, если вся эта кодла разом бросится на нас? После виденного за сегодня я уже ничему не удивлюсь. Что имеем? Двое здоровых парней лет двадцати пяти и семеро – пацанва лет по 14-15. Всего девять. И, кажется, без оружия. Лишь у одного из взрослых в руке что-то. Четки? Он верующий? И что делать мне в случае внезапного нападения?

Первый в воздух – это понятно. ПСМ хоть и поменьше макарова, но грохнет все равно прилично. Второй-третий? По нижним конечностям взрослых? Дальше? Мысли, что придется стрелять в детей, у меня даже не возникало. От детей, если накинутся толпой, придется отбиваться вручную. Ничего, справимся, у Райкина разряд по самбо, бокс опять же. Я тоже кое-что умею.

Толпа подошла вплотную, окружила. Я сразу выделил главного. Нет, не тот, что повыше, с косым шрамом через щеку. Судя по широким плечам и бицепсам – физически развит. Скорее всего – спортсмен. Но главный тот, что держится чуть сзади. И взгляд такой цепкий, недобрый. Но говорил тот, что со шрамом. Судя по взгляду – был удивлен, когда увидел, с кем придется иметь дело. Этот шкет что, не сказал, что ведет на разборку с офицером в серьезных погонах? Но «обиженный» шкет указал на Райкина.

– Вон, этот. Нерусский.

Внешний вид Райкина судя по всему, тут тоже должен был вызывать уважение. Настоящий новенький «адидасовский» костюм явно отличался от «Абибаса», в которую была наряжена пацанва. Да и на взрослых костюмы были может и фирменные, но явно попроще.

– Слушай, зема, – после некоторой паузы сказал обладатель шрама Райкину. – Тебе не в падлу ребенка было обижать?

Он указал пальцем на пострадавшего, ухо которого уже посинело.

Райкин спокойно вытащил из кармана бабочку, не складывая ее, показал, держа двумя пальцами:

– Ребенок с опасными игрушками игрался. Порезаться мог.

Шрамовладелец посмотрел на синеухого. Тот в свою очередь посмотрел на второго взрослого, еще молчавшего, и стал вроде как оправдываться:

– А че они… На нашей территории стали, за стоянку не платили, сигарет братве зажилили. Я ж не всю пачку просил, половину только.

– Зажилили, – подтвердил Райкин, снова пряча нож. – Детям вредно курить. Детям спортом надо заниматься.

– А ты че такой дерзкий? – вдруг подал голос тот, что был с четками. Я разглядел на его пальцах синие буквы «КОЛЯ». Тезка, значит, и судя по татуировке на другой руке – плаха с топором, уже сидел.

– Учить нас взялся, что вредно, что полезно, – продолжил сиделый, приобняв синеухого за плечо. – Ты моего брата малого обидел, чурка нерусский. Я прикидываю, поучить тебя малеха придется. Ответку готов за обиду держать?

«Чурка нерусский»? Ну да, Райкин в своей нынешней ипостаси на русского явно не походил. Но «чурка» – это явное оскорбление, смыть которое можно только…

– Перед тобой ответку? – уточнил Райкин. – Или всей толпой поучить решили?

– Передо мной, – кивнул Коля. – Мы не беспредельщики. По всем понятиям брат за брата предъявить может.

Пацанва гулом сие одобрила.

– Изволь, – сказал Райкин. – Здесь будешь предъявлять, или отойдем куда?

– А чего далеко ходить? Вот тут за храмом полянка есть, – сказал Коля, разминая украшенные синевой запястья и повернулся ко мне. – Начальник не против? Наряд с мигалкой звать не будет? Тут все по закону и по согласию. Никакого насилия.

Предложение мне не понравилось. Тут все-таки площадь, люди. Хотя не уверен, что эти люди вмешались бы. Особого внимания на нас не обращали, лишь торгующие посматривали на этих двоих с интересом и… с боязнью что ли? Большей частью просто прятали глаза. Однако, кто знает, что там «на полянке»? Вдруг еще толпа.