Читать книгу Ваня 1991 - Юрий Манов - Страница 7

Милиционеры подбежали к нам и остановились. Конечно, это были милиционеры. Оперативники. Кто еще может среди бела дня бегать по городу с пистолетами? Только оба какие-то чернявые и чрезмерно носатые. Особо тот, что повыше. Ну прям выдающийся клюв!

– В чем дело, товарищи, требуется помощь? – спросил я, предъявляя удостоверение.

Один мельком глянул на документ, сказал с характерным кавказским акцентом:

– Я себе еще не такое нарисую, да?

Второй же, тяжело дыша, рассматривал Улюкаева. Тот нежданно приобретенному плащу явно радовался, крутился перед машиной, любуясь своим отражением в заднем стекле.

– Он? – спросил один из оперов.

– Плащ похож. Но тот вроде повыше был. И в берете, – сказал второй.

– Что случилось, товарищи? – повторил я.

– Что, что, глухой что ли?! Выстрелов не слышал? – сказал тот, что с носом. – Аслана завалили. Тут в таком же плаще и берете не пробегал?

– Да что ты с ним, цветным, базаришь, – буркнул второй чернявый, озираясь по сторонам. – Гляди! Вон он, в берете…

В толпе граждан, покидающих рынок, действительно, мелькнул черный берет. Чернявые немедленно бросились вдогонку.

А Улюкаев тем временем насладился своим отражением, достал из кармана берет, надел на голову.

Я посмотрел вслед убежавшим и берет с Улюкаева снял. На всякий случай. Кажется, удостоверение с буквами КГБ в этом времени не имело магической силы. Честно говоря, у ментов с комитетом всегда была напряженка. Но не до такой же степени… И милиционеры из этих носатых, как из меня – балерина.

Я сунул берет в карман Улюкаеву и попросил до времени придержать.

Я сел за руль, сдал назад, тронулся потихонечку на выезд. Но на выезде шлагбаум перед капотом «Волги» вдруг опустился, а к машине бвстро направились два мужика в черных куртках с дубинками в руках.

Улюкаев что-то быстро спросил Райкина по-татарски, тот так же быстро ему что-то ответил. Не знаю, что именно эти охранники хотели от нас, и связано это было как-то с произошедшим на базаре? Но когда один из них, едва глянув на мои корки, потянулся к ручке водительской двери, Улюкаев вдруг толкнул свою дверь, с диким визгом выскочил из машины и без всяких прелюдий накатил мужику по лбу той самой штакетиной, что я ему вручил перед уходом. Мужик тут же рухнул на асфальт. Второму охраннику досталось уже по хребтине, когда Улюкаев его преследовал. Открыть шлагбаум дерзкий татарин не смог. Не допетрил, как это сделать. Что его можно просто поднять. А потому просто отломал полосатую штангу и бросил на асфалт. Но путь нам освободил и в машину запрыгивал уже на ходу.

Что меня больше всего удивило. Никто из окружающих не вмешался и охранникам не помог. Смотрели, как на какое-то представление. В какой-то странный мир я попал…

Я ехал из Москвы и обдумывал ситуацию. Думай – не думай, а видно придется жить в условиях новой реальности. А она такова, что меня закинуло в будущее на двадцать лет вперед, и многое изменилось. И я везу на пассажирском сиденье Ивана Грозного! Того самого из учебника по истории! С ума сойти!

Что и говорить, сотрудников в школе КГБ учили многому. Быть готовым к любой ситуации. Но не к такому же! Все изменилось одномоментно. Генерала Кондратьева нет, Андропова тоже нет. «Генерал Козырев в курсе хода операции». Козырек – генерал? Начальник оперативного управления?! Его ж никто всерьез не принимал. Был, что говорится, на побегушках. Он же шмотьем, отобранным у фарцовщиков втихаря приторговывал. Были такие сигнальчики, были. Порнуху изъятую в сейфе хранил. И вот он – генерал, и он хотел отравить меня в спецдурдом.

Да черт с ним, с Козырьком! Я мотнул головой. Всегда так делал, когда чувствовал, что подхожу в размышлениях к реально важному, главному. Что сейчас найду ответ на очень важный вопрос. А вопрос сейчас понятен и прост: «Что мне делать?»

Достаточно вспомнить – кто я. Я – офицер, подполковник. Сотрудник комитета государственной безопасности. Мне поручили важное задание – вернуть из прошлого нашего сотрудника лейтенанта Райкина. Я задание выполнил – вернул его в 1970-й год. Но неожиданно попал в год 1991-й. Есть ли в этом моя вина?

Нет, не то… Не туда понесло. Чуть сдать назад, про то – кто я. Я офицер, я служу Родине – великому Советскому Союзу! Я защищаю государство. Его безопасность. Вот и буду защищать, как поклялся, когда принимал присягу.

Я посмотрел на пассажира, с любопытством глядевшего в окно. И еще я в ответе за гражданских, которые явно нуждаются в помощи.

А пока в свете всплывших событий мне нужно залечь на дно. И разобраться, что происходит. Хорошее «дно» у меня было под Коломной на Оке. Небольшой хутор с пасекой. С надежным человеком. Только жив ли дед Савелий. И как он отнесется к моему появлению через 20 лет? Ладно, на месте разберемся.

Вот черт! Опять она! «Жигули» цвета куриного желтка очень знакомой мне ноль первой модели. Тут их теперь называют «копейка». Уже в третий раз замечаю ее на хвосте. С самого рынка за мной висит. И со МКАДа тоже за мной съехала. Нет, вполне возможно, какой-то пенсионер затарился на базаре саженцами, семенами или чем там еще, и теперь пытается, минуя пробки, выбраться из города на дачу. Может быть, только чего это он ко мне прилип? Хотя держался осторожно, в двух-трех машинах сзади. Я бы сказал – профессионально. Или это у меня от нервов? А сейчас и проверим. Впереди как раз светофор с разворотом, перед ним знак на обочине со стрелочкой и названием населенного пункта. Намеренно не включая подворотника, я обошел длинную фуру и резко перестроился в левый ряд, шуганув пошарпанного «Москвичонка». Водитель обиженного автомобиля возмущенно бибикнул, через закрытое стекло я его не услышал, но, судя по мимике, водила уверенно причислил меня к сексуальному меньшинству. Опа! Оранжевый «Жигуль» тоже совершил опасный маневр и встал в ту же полосу, едва не упершись в задний бампер «Москвича». Ага! Ладно. Я, включил подворотник, и когда засветилась стрелочка, повернул налево. Но на разворот по трассе, как остальные, не пошел. Рванул прямо по разбитой двухполоске. Притормозил, чтобы посмотреть назад. Подозрительный «Жигуль» развернулся и уехал с набором скорости в сторону поворота к подмосковным дачам. Значит, это не хвост, значит – показалось. Ложная тревога.

И только тут я сообразил, куда свернул. На обочине стоял знак с названием населенного пункта. «Соколовка. О.5». Не в смысле, что пол-литра, а что до нее полкилометра.

В Соколовке в частном доме проживал математик Березин с матушкой. Тот самый математик, что рассчитал возможность преодоления пространственно-временного континуума. По сути –изобретатель машины времени, будь она неладна. Почему я решил «проверить хвост» именно на этом светофоре? Это случайность? Или судьба?

Как бы там ни было, но в свете событий очень мне хотелось бы с Березиным встретиться. Ну и сказать ему пару ласковых… Так что, можно сказать – судьба. А может… У Березиных в Соколовке частный дом с летней дачкой в саду. Березин там вычислениями занимался и пил горькую, пока в дурдом не угодил. Матушка у него добрая, хоть и тоже выпивающая. Но в меру. А что, если попроситься к ним на постой? Там и разместить необычных пассажиров. Вот уж там меня точно искать не будут.

Что ж, адрес я помню. Улица Школьная -12. Это прямо и налево от центральной площади с автобусной остановкой.

Если бы не автобусная остановка, я бы, наверное, этой площади не узнал. Пожалуй, что только остановочный павильон напротив двухэтажного здания поселкового совета остался тот же, только еще больше заржавел, и был плотно залеплен цветными листками. Кажется, объявлениями. И еще телефонная будка осталась та же, и тоже вся оклеенная со всех сторон, что и стекол почти не было видно. Ларек «Союзпечать» на том же месте. А все остальное превратилось в базар. Какой-то дикий и бессистемный. Больше всего народа толпилось около грузовика с будкой, из которой продавалось бутылочное пиво. Покупали ящиками, в очереди спорили и даже дрались.

Но теперь упирался этот рынок… в церковную ограду. Нет, церковь была и раньше, то есть – было здание красного кирпича, правда, без куполов и всякого намека на колокольню. Кажется, тогда это был склад, на дверях висел здоровенный амбарный замок, а сквозь дырявую, ржавую крышу росли березки. Теперь все выглядело более или менее прилично, пять золоченых маковок с крестами над новой железной крышей, новые двери, обитые медью. Крылечко новое, на его ступенях, кстати, сидели какие-то люди. Сирые и убогие?

Колокольня при храме видно совсем недавно построена. Еще без колоколов, со следами строительства.

– Ну-ка останови там, – вдруг приказал Иван Васильевич и указал на церковь. – В храм пойду. Бесовского вокруг много. Помолиться хочу, исповедаться.

Я обернулся на Райкина. Тот вздохнул, мол, лучше остановить – не отвяжется.

И то верно. Я давно понял, что государь – человек сугубо религиозный. На все купола, что по дороге встречались, крестился. Пусть сходит, помолится, я пока осмотрюсь.

Я подъехал к церковной ограде, Улюкаев уже довольно умело открыл свою дверь, метнулся и открыл дверь государя.

– А что, боярин, деньги есть у тебя? – спросил Иван Васильевич, перекрестившись на купола.

Я пожал плечами, достал бумажник, протянул трешку. Государь помял купюру в руках, поморщился, вернул:

– Что бумагу даешь. Серебро есть?

Я нашарил в кармане брюк два гривенника и железный рубль. Государь взял монеты, рассмотрел уже внимательнее. Прочитал вслух: «Один рубль». И на меня посмотрел вроде как уважительно. Кивнул и направился к крыльцу. Верный Улюкаев последовал за ним.

– Ладно. Улюкаева, будем считать, одели, – сказал я, снова заглядывая в бумажник. – Но и тебе лучше бы переодеться. Во что-то не такое броское. Зипуны здесь явно не в моде.

Райкин принял у меня двадцать рублей и двинулся в сторону вещевого ряда. Я же углядел ларек «Союзпечать» и чуть ли не бегом бросился к нему. Курить хотелось так, что уши пухли, а пустую пачку «Космоса» я выбросил еще на рынке.

– «Космос», – сунул я в окошко отвергнутую государем трешку.

– Нету давно, – раздалось из окошка.

– «Столичные» тогда.

– Может быть тебе еще «Яву» в мягкой пачке?

– А что, есть? – обрадовался я.

– Чем потресть. Издеваешься что ли?

Чего-то я продавщицу не понимал. Это, скорее, она надо мной издевалась.

– Ну а что есть-то?

– «Прима» есть моршанская.

– А с фильтром? Болгарские какие-нибудь.

– Болгарские ему… Не завозили давно.

– Ну, давайте пару «Примы».

– Талоны давай.

– Какие талоны?

Тетка выглянула на меня из окошка снизу-вверх. Видимо, хотела рассмотреть, кто такой непонятливый.

– Вы, гражданин военный, не хулиганьте. Табачные изделия только по талонам. Есть талоны, давайте, нет – до свидания.

Талоны? Про талоны было что-то в объявлении в магазине «Мясо-Рыба». Я уж хотел было отойти, когда увидел прилепленную к стеклу с той стороны красную пачку с буквами «Magna».

– Так вот же у вас с фильтром, – начал злиться я. – Или тоже по талонам?

– «Магна» – без талонов.

– Так давайте на все, – обрадовался я.

– Гражданин, перестаньте издеваться, – раздалось из окошка нервно. – Еще два рубля с вас. Есть еще «Бонд» за семь. Брать будете?

Я молча поменял трешку на пятерку и получил пачку в мягкой упаковке. Вернулся к машине, осторожно вытащил сигарету, закурил. Приятно удивился. Да уж, не «Космос». Совсем другой вкус, непривычный. Какой-то резкий и сухой. Но вкусно. Но пять рублей!

С непривычки даже закашлялся.

– Дяденька, сигареткой не угостите? – раздалось у меня за спиной.

Я повернулся. Молодой парень, совсем пацан. Коротко стриженный, с оттопыренными красноватыми ушами, в кепке и спортивной куртке с белыми полосами на рукавах. На груди – маленький трилистник.

«Адидас»?! Да быть такого не может! У такого шкета? «Адидас» я видел только в гэдээровской программе: «„Делай с нами, делай, как мы, делай лучше нас!“ Там ведущий в таком щеголял. И еще когда фарцовщиков с Калининского привезли. Тоже фирмОй торговали. А, нет, вспомнил, еще у Козырева „Адидас“ был. Спортивный костюм и кроссовки. Как-то случайно встретились в Лужниках после футбола. Но бегал по утрам конспиратор в кедах и в трико от „Большевички“.

– Мне бы сигарет штучек пять-шесть, а лучше – десяток, – вдруг заявил недоросль и показал большим пальцем руки куда-то за спину. – На всю братву.

Я посмотрел в указанную сторону. Около церкви на лавочке кучковалась стайка таких же пацанов в кепках. Я присмотрелся. Совсем на привычную мне молодежь не похожи. Где гривы до плеч, где баки, где усы? Сплошь бритые затылки под кепками. И штаны – не клеши, а широкие такие. Или спортивные с тремя полосками. Неужели тоже «Адидас»? Ну да, вон и трилистники на куртках виднеются. Это что за клуб подпольных миллионеров? Или это спортивная команда? Только, чего это они на корточках сидят? Но если спортсмены, тогда тем более – курить не положено.

– А тебе мама не говорила, что курить вредно? – спросил я, пряча пачку в карман.

– А ты мою маму не трожь! За маму и ответить можно! – ответил недоросль дерзко. – Ты, дядя, машинку на нашей территории поставил, за это платить положено, а мы всего-то покурить просим.

От наглости такой я буквально дара речи лишился, а юнец достал из кармана что-то блестящее, крутанул рукой, ррраз, и в руке у него – нож с длинным тонким лезвием.

– Говорю, поцарапаться машинка может ненароком, – добавил наглец.

Я чего-то никак догнать не мог. Он что, меня пугал?

А пацан вдруг выронил нож, ойкнул и тоненько заскулил. Это Райкин вернулся с покупкой, вернее – в покупке. На нем был темно-синий спортивный костюм с тремя полосками на рукавах и заветным трилистником. На ногах – синие кроссовки с тем же логотипом. Он, видимо, увидел, что кто-то машет ножом у меня перед носом. Бросил коробку и большой сверток серой бумаги, перевязанной бечевкой, к дверям «Волги», сзади резким движением выбил нож из руки юнца, а самого схватил за и без того оттопыренное ухо.

Я заметил, что парни у лавки разом вскочили на ноги и двинулись в нашу сторону. И выражение их лиц мне совершенно не понравилось. Связываться с ними мне совершенно не хотелось. Вступать в прения – тоже. Я просто вытащил из кармана пистолет. Демонстративно передернул затвор.

Компашка остановилась, переглянулась, попятилась к лавке. А Райкин тем временем отвесил юнцу пендель и толкнул в сторону церковной ограды. Униженный вьюнош схватился за покрасневшее ухо, что-то буркнул – огрызнулся и поплелся к своим.

– Вот ни на минуту вас нельзя оставить, товарищ подполковник, – весело сказал Райкин, поднимая нож-бабочку с земли и пряча в карман. – Что за представитель аборигенов? Хотел взять вас в плен? Не перестаю удивляться – никакого уважения к погонам. Что случилось с этой страной?

К Райкину у меня вопросов накопилось ну очень много! Но поговорить наедине все не получалось. Вот и сейчас я спрятал пистолет в карман и залюбовался спортивной экипировкой Райкина.

– Слушай, я вижу, тут почти все в «Адидасе». Что, стало так доступно?

–-. Вон видите вывеска «Спорттовары»? Из товаров там теперь шмотье да обувь. Там полмагазина – «Адидас». В основном фуфло, подделка. Они называют это «Абибас». Вон, как у тех, что у лавки. Но есть отдел с настоящими фирменными вещами. Вот, не удержался, прикупил костюмчик с обувкой. Вам тоже взял. Синий. И кроссовки тоже. У вас ведь сорок третий?

– Погоди, это что, ты на двадцать рублей так приоделся? – удивился я.

– Нет, конечно. Пришлось перстеньком пожертвовать.

Действительно, колечка желтого металла с ярким зеленым камушком на пальце Райкина не было.

– Заложил с правом выкупа. Там у них натуральный ломбард.

Райкин зачем-то огляделся по сторонам и сказал мне шепотом:

– Они там даже валюту меняют. Свободно, понимаете? Без паспорта.

Потом спохватился, взялся за свертки. В одном был пластиковый пакет с новым синим костюмом, в другом – и коробка с кроссовками. Это – для меня. В самом большом пакете – свернутый зипун, порты и сапоги.

– Порадую Улюкаева, – пообещал Райкин. – А то исстрадался весь.

– Вон, вон они, – раздался голос со стороны церковного двора.

– Все ясно. Пугавший вас ножом юноша оказался еще и ябедой, – сказал Райкин, наблюдая за приближающейся к нам компанией. – Ведет больших пацанов.

Действительно, парень с распухшим красным ухом вел к нам двух крупных парней. И тоже в спортивных костюмах и кепках.

– Достану-ка я из машины сабельку, а? – предложил Райкин.