Читать книгу Ваня 1991 - Юрий Манов - Страница 6

Государя мы с Райкиным догнали быстро.

– А чего он везде с этим… с болваном? – спросил я, обнаруживая в толпе фигуру в шапке с меховой опушкой.

– Покушения опасается, для того и завел, – объяснил Райкин емко.

Государю базар определенно понравился. Он первым делом двинулся в мясной павильон и теперь ходил вдоль рядов смотрел на груды розового мяса, вырезки, одобрительно покрякивал. Я тоже товару дивился, но все больше – ценам. Говядина – 15 руб. за кило, свинина – 9! С ума сойти. С такими ценами и никакой генеральской зарплаты не хватит.

Похвалил государь и фруктово-овощные ряды. Надо признать, тоже довольно богатые. Даже хрустнул соленым огурчиком, которым угостила его румяная селянка, и угостился яблочком от щедрот смуглого хлопца в полосатом халате и тюбетейке.

– Вижу, купцов восточных здесь не обижают, – сказал он удовлетворенно. – Это хорошо, это правильно. Но скажи, боярин, а чего же в той лавке, где мы с тобой были, такое убожество? Тут товара-то справного да доброго много. Не похоже на недород. А там, в лавке, кости, что и собаке дворовой бросить зазорно.

Объяснять гостю из прошлого тонкости в разнице между государственными магазинами и рынками при социалистической системе было трудновато. Я попытался, как мог:

– Там торгуют с государственных складов. По твердым установленным ценам. А тут купцы сами привозят и цену сами назначают.

– Из государственных складов, говоришь? Так что за склады такие с костями? Или же государевы стряпчие, получается, воруют? Раз в лавках такое продают. Это ж казне убыток прямой. И что же, государь не видит?

Возразить было нечего. Выходило, что воруют. И что государь реально не видит. Куда только ОБХСС смотрит?

Понравились государю и платяные ряды. Особо – там, где торговали «конверсией» – военным обмундированием. Он даже прикинул на плечи теплую куртку военного покроя. От фасона, конечно, был не в восторге, но воротник похвалил. И к армейским шинелям присмотрелся. Примерять не стал, но материал пощупал.

– А что, не озябнет служивый в таком сукне да на морозе? – интересовался он.

Мне эти куртки и шинели были знакомы, я по возможности подробно объяснял их преимущества. Особо порадовал государя хлястик и разрез сзади шинели.

– Это что же получается? Когда пешком, то разреза сзади и не видно. А как на лошади, так шинель, как попона. Хитро придумано.

В шапочных рядах шляпы-кепки рассмотрел, но примерять не стал, пока не наткнулся на чудака, который торговал почему-то зимними шапками и даже шубами из синтетики. Для начала лета предложенный товар даже для базара выглядел странно, но царь остановился, долго мял в руках синтетическую ушанку и гладил рукой рукав шубы из искусственного меха. Спрашивал:

– Это что же за мех? Что за зверь такой диковинный? Блестит-то как на солнце! – удивлялся Иван Васильевич.

И тут же решил синтетическую шубу примерить.

Продавцы и покупатели, собравшиеся вокруг, только похохатывали. Чудаковатый священник с большим крестом на груди всем нравился. И очень похожий на него молчаливый «царь» в тяжелом, шитом золотом наряде – тоже. Знали бы они, что крест – чистое золото, а камни в нем – настоящие, не уверен, что долго он на шее государя провисел бы. Райкин уже заметил наметанным глазом пару карманников, что шарили по карманам граждан, одного шуганул.

Райкин, кстати, согласился, что одежку нам лучше бы сменить. В своем черном зипуне, в лохматой шапке и с саблей на боку смотрелся он диковато. И он уже нашел какой-то оптовый слад с магазином, где одежка была вроде приличная, а цены гуманные. Оставалось дело за деньгами.

Райкин вытащил из-за широкого пояса и протянул мне туго набитую мошну. Я ослабил шнурок и высыпал на ладонь из этого кожаного мешочка. Что-то мелкое, похожее на рыбьи чешуйки. Если приглядеться, можно разглядеть всадника с саблей и какие-то тисненые буквы. Это что, монеты? Копейки?

– Тут полный счетный рубль серебром, – сообщил Райкин. – Там за рубль корову купить можно.

Я понял, что значит «там», и попытался вспомнить, какие деньги ходили при Иване Грозном. И не смог. А Райкин робко поинтересовался, сколько у меня «настоящих денег». Я заглянул в свой бумажник. Денег у меня было рублей тридцать. Для семидесятого – сумма вполне солидная. Но для цен, которые я наблюдал здесь…

Ваня в блестящем царском наряде и в чуть съехавшей набок шапке стоял тут же у прилавка и смотрел на все безучастно. Вот на нем шапка была богатая, но не настоящая. То есть – не шапка Мономаха. Райкин пояснил, что царский венец государь никому не доверял. А эта… Райкин пояснил, что эту царь с какого-то мурзы – изменника снял. Вместе с головой. «Но соболь на опушке настоящий. Самоцветы – тоже».

С Ваней, кстати, фотографировались. И торговцы, и покупатели. Особенно – с детьми. Снимали маленьким такими фотоаппаратами. Не как у нас, служебными с микропленкой. А вроде как похожи на «Смену», но размером много меньше, и жужжит что-то внутри. За съемку Ване даже совали в руки деньги.

Вот с этого все и началось.

– Эй, придурки! А ну, стоять!

Я повернулся на крик. К нам со стороны «шашлычки» вразвалочку шли двое. В черных джинсах и черных куртках. При их виде шляпные торговцы разом перестали улыбаться и словно постарались стать как-то незаметнее на фоне шляп, кепок и модных бейсболок.

Да и зеваки, собравшиеся вокруг Ванюши, как-то быстро рассосались.

– Это кто? – спросил я того чудака, что летом торговал ушанками.

– Будка и Репа, – ответил он быстро и… скрылся под прилавком. И уже снизу пояснил: – Это крыша наша! Бандюки! Тикайте, ребятки, щас прессовать будут!

Да, вот там, на базаре я впервые и услышал это слово «бандюки». И впервые их увидел. Тогда бандитов я представлял себе несколько иначе.… как их показывали в «Неуловимых мстителях». В различной степени придурковатых, хмельных, с обрезами. Эти же с виду были вполне нормальные парни. Оба крепкие, коротко стриженные, мордастые. Клички Будка и Репа очень подходили к их широким лицам в модных солнцезащитных очках. Видно, парни только что плотно пообедали, шли, сыто отдуваясь.

Не знаю, они просто собирали ежедневный «оброк» с торговцев, или им кто-то стуканул, что на их территории «работают без разрешения». Или, может, это наряд Ванюши сильно выделялся блеском золоченого шитья на солнце, а они проходили мимо и заметили. В общем, эти двое подошли сначала к Ване.

– Эй, клоун, – сказал тот, которого звали Будка. – Тебя кто здесь работать поставил? Кто разрешил? На кого работаешь? Старший кто?

Увидел, в руках Ванюши рубли и трешки. И так широкое лицо его расплылось в улыбке.

– О! Мои денежки, – сказал он, забирая у Ванюши купюры. – Точно они! Потерялись, а теперь нашлись. Идите к папочке…

Охранник спрятал деньги в карман. Ваня к отнятию купюр отнесся совершенно равнодушно, в сторону Будки и головы не повернул, продолжал смотреть, как государь примеряет шубу. А второй охранник тем временем заметил Райкина, который тоже внешним видом выделялся. Тот стоял у прилавка с кепками, выбирал, видимо, мечтал быстрее сменять свою папаху на что-то более цивилизованное.

– О, гляди, братан, да их двое! Ну да, этот Иван Грозный, я в кино такого видел. А это, наверное, Мамай, – хохотнул Репа, указывая на Райкина пальцем. – Или кого там Грозный в Чудском озере утопил? Эй, Мамай, иди сюда.

Райкин удивленно на него посмотрел и с места не двинулся.

– Эх, черт нерусский! – Репа к нему подошел и стянул с его бритой черепушки папаху. Напялил себе на голову.

– Лысый, иди пописай! – посоветовал Репа Райкину, вернулся к Ванюше, обнял его за шею, подмигнул приятелю. – А ну, братан, щелкни меня с грозным царем!

Будка закивал и достал из кармана куртки маленький плоский фотоаппарат. Сделал несколько снимков. Потом передал фотоаппарат Репе, снял шапку с Ванюши, нахлобучил ее себе на голову, и тоже с ним обнялся. Репа несколько раз щелкнул.

– Эй, Мамай, ну-ка подь сюда, – обернулся Репа к Райкину и протянул фотоаппарат. – Давай, щелкни нас с братаном, и с этим, как его… – Русский язык понимаешь? На кнопку нажать сможешь?

Райкин погладил бритую лысину и посмотрел на меня. Я заметил, что его правая рука нервно теребит рукоятку сабли. Я сделал знак, призывая его сдержаться. Мне тоже эта фотосессия совершенно не нравилась, братки вели себя уж больно нагло. Однако, с чужим уставом в чужой монастырь… Привлекать к себе внимание уж очень не хотелось.

Райкин взял фотоаппарат, быстро разобрался, что там и как. Навел на Ваню в окружении братков. Нажал на кнопку.

Тем временем государь примерял очередную шубу из меха искусственной чебурашки, смотрелся на себя в зеркало. Сожалел, что одежка коротка, и ворчал:

– Кто ж шил так? По колено. Коротковата шуба-то. Не шуба даже – полушубок… И чего ж мехом наружу? А вдруг дождь? Пострадает мех! Не дикари чай, мехом наружу носить. Не звери ведь, не зайцы, не медведи. Мехом внутрь надо! А мех хорош!

Тут он и заметил, что его верного телохранителя как-то не очень ласково обнимают чужие люди. И даже лишили ценного головного убора.

Он отвернулся от зеркала, с удивлением посмотрел на спрятавшегося под прилавком торговца:

– Это кто ж такие?

– Братва рыночная, – ответил торговец.

– Вижу, что братья – похожи. Они кто? Служат? Государевы люди?

– Да какие государевы… Брюхановске это. Рэкетиры. Он тут рынок держит, они бабло с нас стригут. Кажный день ходют. А мне седня и дать нечего, почти ничего еще с утра не продал.

– А за что стригут… бабло? – спросил Великий князь, снова глянув в сторону хохочущих мордатых.

– За охрану.

– Это понятно. А охраняют от кого?

– От таких же, как они.

Я про рэкет слышал. Вернее, видел в каком-то зарубежном кино. Рэкетиры там носили серые плащи и шляпы, ездили на длинных автомобилях и стреляли из автоматов с большими такими круглыми дисками.

Государь нахмурился, подхватил свой посох и двинулся к месту съемок.

– Эй, вы кто такие, чьих будете?! – крикнул государь, подходя к охранникам вплотную. – Почто слугу моего обижаете?

Бычары одновременно повернулись в его сторону. Тут же оба залыбились. Что и говорить, вид у государя был, что говорится, чудноватый. Простоволосый, в синтетической шубе поверх рясы, с большим блестящим крестом на груди.На блеск в его глазах они опрометчиво внимания не обратили.

– Блин! Их тут целая кодла! А это этот… как же его, – тужился вспомнить Репа. – Распутин – во! Гришка! Я в кино видел. И крест у него какой! Прям как настоящий! Ты сам чьих будешь, баклан?

И Репа протянул руку, видимо, собираясь ухватить и рассмотреть крест поближе.

А вот зря он это сделал. Ванюша с тем же безучастным выражением на лице вдруг перехватил Репу за локоть и сжал его. Улыбка с лица Репы мигом слетела, сменившись гримасой боли.

Будка еще улыбался и не сразу сообразил, что у кореша реальные проблемы. Пока тот не застонал от боли.

– Сдурел, убогий?! – бросился Будка на помощь корешу, пытаясь ухватить Ваню за грудки парадного наряда.

Но Ваня, не поворачивая головы, оттолкнул Будку ладонью в грудь. Вроде и не сильно толкнул, но Будка на ногах не устоял и кубарем покатился по базарной пыли. А Репа продолжал скулить от боли, не в силах вырваться из стальной хватки царского слуги.

Райкин тем временем подхватил свалившуюся с головы Будки шапку, бережно отряхнул и водрузил обратно на голову Ване. Свою же мохнатую шапку стащил с головы Репы, вернул на свой череп и сообщил стонущему:

– Считай, что пописал. Спасибо за ценный совет.

Иван Васильевич смотрел на все это, как мне показалось, с интересом. Продавцы со своих прилавков – тоже. На лицах некоторых – скрытое и не очень злорадство.

А Ваня вдруг отпустил локоть Будки и перехватил другой рукой его за горло. Будка захрипел.

– Брось его, – брезгливо сказал царь.

Будка упал в пыль и начал кататься, громко хрипя и зажимая здоровой рукой поврежденный локоть.

Я же… Я, признаться, замешкался. Да еще сунул руку в карман и обнаружил, что безоружен – пистолет остался в кителе. Но успел заметить, что один из продавцов свой прилавок покинул и теперь легкой трусцой направлялся в сторону шашлычки. И я догадывался – с какой целью.

Тем временем из пыли поднялся Репа, утер пыль с лица, сунул руку в карман, вытащил какую-то блестящую штуку, взмахнул ею. Штука щелкнула и превратилась в этакую мощную пружину. Я узнал телескопическую дубинку, изымали подобное у агентов иностранных держав. Репа сплюнул и решительно двинулся на Ваню, тот развернулся к нему лицом, словно заслоняя собой государя.

Репа замахнулся, но удар дубинкой цели не достиг. Звякнуло железо о железо. Это Райкин ловко подставил саблю. Отбив удар, сам взмахнул саблей, заставив Репу отступить. Когда же Репа замахнулся снова, хлестко удалил его кончиком сабли по руке. Репа взвыл и выронил дубинку.

– Райкин, уводи государя к машине, – крикнул я, примерно представляя, что сейчас будет. По всему – к рэкетирам прибудет подмога. И я не ошибся, из дверей забегаловки появились люди. Тоже крепкие молодые парни, тоже в куртках. Они посмотрели в нашу сторону и гурьбой двинулись к нам.

– Уводи! – повторил я, соображая, что перевес сил слишком явный и не в нашу пользу.

– Не, я здесь, – задорно выкрикнул Райкин. – Уводите государя, товарищ подполковник, я их придержу.

Государь перечить не стал, посмотрел на быстро приближающуюся толпу, видно, и сам все понял. Развернулся и двинулся в сторону ворот. Шел степенно, опираясь на посох, за ним шагах в трех сзади шел верный Ваня с широко расставленными в стороны руками.

Я огляделся по сторонам, заметил около одного из прилавков жердину, видимо, к ней подвешивали товар. Рванул ее, собираясь на помощь Райкину.

– Идите, Николай Палыч, идите, – крикнул Райкин, лихо крутя саблей восьмерку над телами двух поверженных, стонущих врагов. – Спасайте государя. Я их задержу. Ждите меня у машины.

А Райкин знал толк в сабельном бое. Едва толпа приблизилась, а было их человек восемь, он завертел саблей еще быстрее, заставив братков остановиться, а одного самого борзого зацепил острием по колену. Тот тут же запрыгал на одной ноге и тоже свалился в пыль.

Я посмотрел, что Райкин вполне справляется и даже теснит противников, и двинулся за государем.

Ну и видок у нас тогда был. Впереди вышагивает государь с посохом, в синтетической шубе нараспашку, с блестящим золотым крестом на груди. За ним семенит с расставленными в стороны руками Ваня, за ними я, в белой форменной рубахе, с жердиной в руках. Я шел, постоянно оглядывался и боялся только одного – звука выстрелов. Ясно было, что голыми руками браткам с Райкиным не справиться. Но вдруг у кого-то пистолет?

К счастью, выстрелов я так и не услышал, на парковку мы добрались без происшествий. Я открыл машину, выпустил Улюкаева. Надел китель, с облегчением нащупал пистолет в кармане. Государь сел на переднее сидение, Ваня наконец опустил руки и уселся на сидение заднее. Мне показалось, что двигается и совершает действия он медленнее чем утром. Разрядился?

С пистолетом и с корками в кармане я почувствовал себя гораздо увереннее и решил немедленно отправился на помощь Райкину. Но не понадобилось. Райкин уже сам шел к машине.

– Все нормально, – сказал он, тяжело дыша, и похлопал рукой по ножнам сабли. – Отстали.

Я молча пожал лейтенанту руку и указал на дверь машины. Пора было отсюда сваливать. Первое столкновение со свободным рынком меня лично отнюдь не порадовало.

И в этот момент со стороны рыночных ворот что-то грохнуло, потом сухо протрещало несколько выстрелов. Раздались крики. Я невольно пригнулся и обернулся в сторону взрыва.

Мимо нас быстро, явно торопясь, шел тот самый чудик в плаще и берете, что встретился нам в самом начале. Он посмотрел на Улюкаева, на его пижаму. Чуть замедлился, на ходу снял плащ и бросил его на руки клиенту спецклиники, вдогонку бросил и берет.

– Эй, чито? Дар минэ? – крикнул ему вслед Улюкаев.

Чудик не ответил и ускорил ход.

– Ай, спасиба! – сказал Улюкаев и натянул плащ.

– Эй, стоять! – услышал я сзади.

К нам бежали двое. С большими черными пистолетами в руках.