Читать книгу Ваня 1991 - Юрий Манов - Страница 4

Была, была еще надежда, что это какой-то розыгрыш или недоразумение. Что сейчас все выяснится, все исправится и придет в норму.

– Это подполковник Ловчев. Соедините меня с генералом Кондратьевым, срочно! – сказал я в трубку, едва голос на том конце отозвался.

Сейчас секретарша генерала Наташа, красотка, на которую засматривались все мужики в оперативном отделе, (и даже женатики) соединит меня с начальником. Тот скажет привычное «Кондратьев на связи», выслушает молча, не перебивая, и подытожит услышанное опять же привычным: «Натворили». Или: «Можете, когда хотите». Но это редко. Это, когда у нас было чем его порадовать. А в основном – «натворили». Потом, после недолгой паузы укажет, что дальше делать. И все наладится…

Но из трубки донеслось:

– Вы, наверное, ошиблись. Здесь такого нет. Генерал давно на пенсии.

Это не был голос Наташи – секретарши моего непосредственного начальника. Кажется, неизвестная девушка собралась положить трубку, но вдруг переспросила изменившимся голосом:

– Простите, вы сказали Ловчев? Представьтесь еще раз.

– Подполковник Ловчев, – сказал я поспешно.

– Вы где? – спросила она после довольно долгой паузы.

– Объект «17-18» – сказал я. – Тут происходит что-то странное. С кем я могу…

– Будьте на месте, – сказала девушка быстро. – К вам приедут. Уже едут…

«Совершенно секретно!

Председателю Комитета Государственной безопасности тов. Крючкову В.А.

Товарищ генерал армии! Докладываю Вам, что в ходе операций «Аспирант» и «Очкарик», проводимых оперативным отделом главного управления КГБ по городу Москве в мае 1970-го года, при обезвреживании иностранной агентуры в подвале гаража на юго-востоке Москвы (объект 17-18) был обнаружен механизм, условно названный хроноагрегат. Или машина времени (рассчитана математиком Б., собрана инженером Т. из подручных материалов). Посредством этого хроноагрегата появлялась возможность преодолеть пространственно-временной континуум (т.е. – попасть в прошлое, заглянуть в будущее).

Приказом генерал-майора КГБ Кондратьева я был назначен старшим группы по изучению хроноагрегата. К изучению возможностей хроноагрегата управлением были привлечены ученые: академик Дудинский В.Н, ведущий специалист по вычислительной технике, профессор МГУ Шубин А.В и профессор истории Дубцов Д. Ф.

Собранной группе было поставлено задание – выяснить посредством хроноагрегата. местонахождения либереи, более известной как библиотека Ивана Грозного. Сначала для выполнения задания в прошлое был отправлен лейтенант Райкин, внедрившийся посредством хроноагрегата в тело опричника, крещеного татарина Панкрата Улюкаева. Он должен был выяснить, где именно была спрятана либерея. Однако, пространственно-временной вектор, настроенный профессором тов. Дубцовым, оказался не точен, и лейтенант Райкин оказался в 1570-м году. По этой причине точного места, где была спрятана либерея, узнать не смог, поскольку она еще не была спрятана. А сам Райкин застрял в теле указанного опричника. Я вызвался вызволить своего подчиненного и по заданию председателя КГБ тов. Андропова Ю.В. был отправлен 31.05.1970 г., посредством хроноагрегата в прошлое, а именно в 1571 год. Но по независящим от меня причинам события пошли не по утвержденному плану…»

Черт! А где же второй листок? Нет второго. Странно…

Этот рапорт я написал после того, как они приехали. На новой черной «Волге», в серых плащах, в почти одинаковых шляпах. Едва выйдя из машины, сразу предъявили удостоверения. Полковник КГБ Шурыгин, майор КГБ Клещов. Я особо внимательно разглядел даты под печатями. Последняя – 1991-й год.

Шурыгин подозвал к себе милицейского сержанта, шепнул что-то, тот кивнул и побежал выполнять. Менты сначала разогнали зевак с линии между боксами, после этого уехали.

Мне эти коллеги как-то сразу не понравились. Тут их боевой товарищ вернулся живым с опасного задания, а ни теплых объятий, ни предложенной сигаретки. Как-то просто и обыденно объяснили, что никакой ошибки нет, что сейчас действительно 1991-й год, и что мы с Райкиным считаемся пропавшими без вести. Добавили, что поскольку генерала Кондратьева нет, а оперативное управление возглавляет генерал Козырев, то я поступаю в его полное распоряжение.

– Но я получил задание лично от товарища Андропова, – возразил я.

– Юрий Владимирович, он… ээээ…. – он умер, – как-то неуверенно замямлил Шурыгин. – Комитет возглавляет товарищ Крючков. Если считаете нужным писать рапорт на имя руководителя КГБ, пишите на имя Крючкова В.А.

Полковник сразу заставил меня тут же в гараже писать подробный рапорт о случившемся. Второй, который майор, полез проверять, что там в подвале.

– А кто сейчас курирует проект с хроноагрегатом? И как теперь называется операция? – спросил я.

– Генерал Козырев в курсе вашего задания, – уклончиво ответил полковник, просматривая мою писанину.

– Это какой же Козырев? Витя?

– Да, Виктор Витальевич, – сказал полковник удивленно. – Вы знакомы?

Ну и дела! Витька Козырев – генерал?! В жизни бы не поверил!

– Да, был у меня в подчинении, помню его еще капитаном, – хмыкнул я.

Полковник пропустил мимо ушей мой смешок и взялся читать вторую страницу моего рапорта. В это время к гаражу подъехала белая санитарная машина с большим красным крестом на борту. Я эту машину узнал. Как раз из спецклиники, где комитет держал граждан… со странными фантазиями. Некоторые утверждали, что они – путешественники во времени.

Из санитарки вылезли трое крепких парней в белых халатах. Все понятно, чувствую, Улюкаева опять ждет уютная больничная палата. А что, его и готовить особо не надо – и так в смирительной рубашке. И действительно, два санитара по кивку Шурыгина подхватили Улюкаева и поволокли его в будку.

Я посмотрел на остальных своих невольных спутников. Райкин рассматривал «Волгу», на которой приехали офицеры, и о чем-то говорил с ее водителем. Понятно, новая машина, самому интересно…

Царь тоже вышел из гаража и очень внимательно рассматривал санитарку, тыкал пальцем в протектор. Кажется, машина ему нравилась. Кстати, если честно, то он меня удивлял. Редкая выдержка! Ему бы паниковать, требовать возвращения обратно, а он нет, как только мы вылезли из подвала, если не молился, то все рассматривал, трогал. Его механический слуга ходил везде за ним или стоял рядом. Ну, или находился в зоне прямой видимости. Вот и сейчас Ваня стоял у дверей и лишь поворачивал голову, держа Ивана Васильевича в поле зрения.

Я поставил дату, размашисто расписался и протянул окончание рапорта Шурыгину. На трех листах получилось! Тем временем из подвала вернулся майор Клещов. Кратко доложил:

– Дверь взорвана. Пластид. Машина вроде цела. Но разобрана. Одна колба разбита.

– Почему разобрана? – резко повернулся ко мне полковник. – Кто разобрал? Агрегат исправен?

– Исправен, – ответил я. – Одну колбу надо заменить. И батареи зарядить. А разобрали мы, когда дверь взрывали. Нам стол понадобился. Для защиты. От взрывной волны.

– Понятно, – кивнул Шурыгин, переглянулся с Клещовым и добавил, – ну что, поехали что ли?

Я так и не понял, куда и на чем именно мне предложит поехать полковник Шурыгин, потому что со стороны санитарки раздался какой-то громкий вскрик. Я с удивлением увидел, как два санитара ловко натянули на царя смирительную рубашку и по лесенке втащили его в будку. И быстро как! Вот только что он машину рассматривал, и вот его уже нет, и одинокий посох лежит в пыли. А к нам шел третий санитар с довольно мерзкой ухмылкой. И в руках у него было еще три смирительных рубахи. Зачем еще рубахи? Для чего? Для кого?

– Не дергайся, Ловчев, – почувствовал я тычок чего-то твердого в спину. – Ты сам все понимаешь.

Явно не пальцем ткнул мне в спину полковник Шурыгин. Пистолет, и, кажется, с глушителем. Вот честно говоря, не ожидал. Что, меня вместе с остальными в спецклинику? Впрочем, а чего удивляться? Я же тоже в какой-то мере путешественник во времени.

– Не надо рубашки Не позорь мундира, я сам поеду, – сказал я.

– Сам, так сам, – обрадовался Шурыгин. – Знал, что ты сам все поймешь. Виктор Витальевич так и сказал, что ты – догадливый. Но на всякий случай примерь-ка.

Сзади мне вложили в руки что-то железное. Наручники.

Я чуть повернул голову и заметил, что майор Клещов тоже держит в руке пистолет с глушителем. И вот этим пистолетом легонько подталкивает Ваню в сторону санитарки. И тот туда без всякого сопротивления идет и даже сам поднимается по лесенке.

– Ну давай, Коля, не тяни с браслетами, – снова ткнул меня в спину Шурыгин.

Я надел на левое запястье железное полукольцо, защелкнул, но полностью себя сковать не успел, потому что в этот момент из будки санитарки с протяжным криком вылетело что-то крупное, белое. И это врезалось прямо в Клещова. Оба – майор и упавший на него санитар свалились в пыль. После небольшой паузы из будки тоже с солидным таким звуковым сопровождением вылетел второй санитар. И опять на Клещова, собиравшегося подняться.

Санитар с рубахами обернулся, видимо, очень удивился происходящему и тут же поспешил на помощь своим. И Шурыгин немного отвлекся, тоже с удивлением наблюдая за происходящим. Не каждый день видишь свободно парящих санитаров. Я подловил момент, чуть сместился вправо и резко двинул левым кулаком Шурыгину в нос. Попал удачно, аккурат в глаз, да еще в нос ему попало прям кольцом от наручников. Полковник пошатнулся и схватился левой рукой за пострадавший глаз. Я быстро развернулся, ребром ладони в локтевой сгиб выбил у него пистолет и добавил ему кулаком в солнечное сплетение.

Шурыгин обмяк и сполз на пол у верстака.

Слабоват полковник что-то оказался. И реакция заторможенная. Знать, давно спортзала не посещал. Я огляделся, а где Райкин? Совсем про него забыл. Его что, тоже санитары повязали?

Нет, Райкин стоял около белой машины с красным крестом и с интересом наблюдал, как из будки вылетает третий санитар. И опять на вставшего было Клещова. Прям снайпер какой-то в будке засел! Как точно медицинских сотрудников метает! Правда этот санитар после падения на мягкого Клещова сразу вскочил и снова хотел рвануть к будке, но тут Райкин сделал резкое движение рукой, санитар обмяк и улегся поверх коллег.

Райкин поднял что-то с земли, осторожно заглянул в будку, кивнул и подошел ко мне. Понимающе посмотрел на лежащего Шурыгина, положил на верстак два пээма. Один был с глушителем. Видимо тот, что был в руке у Клещова.

– Второй ствол откуда? – спросил я.

– Представляете, товарищ подполковник, мы с ихним водителем так мирно беседовали про движки, лошадиные силы, трансмиссию, и тут водила вдруг вытащил пистолет и сказал, что я арестован.

– Он… жив, надеюсь?

– А что ему сделается? Я его в багажник засунул. Пусть полежит, отдохнет.

Я нашарил в кармане у Шурыгина ключ от наручников, освободился от браслета и пристегнул им владельца к тискам на верстаке. Шурыгин не сопротивлялся, только пучил глаза, пытаясь восстановить дыхание. Знать, хорошо я его приложил.

– Сдурел, Ловчев! Знаешь, что с тобой Козырь сделает! Он тебя в лепешку! Сдайся сам, лучше будет.

– Только не мне, – закончил я заманчивое предложение полковника.

Тем временем из будки спустился Ваня, за ним вышел Иван Васильевич. Уже без смирительной рубахи. Райкин быстро метнулся к машине, с поклоном подал государю посох. Повернулся ко мне:

– Чует мое сердце, сваливать нам надо. И их величества забирать, – кивнул он на государя и слугу. – И побыстрее. А то все кончится летально.

Оказалось, разгневанный государь, получив посох в руки, сразу начал охаживать им обидчиков – санитаров. Ну и Клещова за компанию. Бил серьезно, с оттяжкой. Видимо, так сильно был рассержен покушением на помазанника божия. Сделал паузу, похлопал себя по груди, где до того висел крест. Креста с камнями на груди не было. Иван Васильевич наклонился над кучей тел. Нашел крест в кармане халата одного из избиваемых. Приложился к распятью губами, вернул крест на свою грудь и… продолжил избиение.

Я был с Райкиным согласен. Стоило поторопиться. Не только из-за сбережения санитаров. Во всех смыслах. Если я и должен дать отчет о случившемся, то не в смирительной рубашке и не в клинике для душевнобольных. Я – офицер КГБ! Я присягу давал. И цену себе знаю!

Только на чем сваливать? На санитарке – слишком заметно. Далеко не уедем. На черной «Волге» Шурыгина? Наверняка сразу искать будут. Я повернулся и посмотрел на мою Ласточку. А что? Почему нет? У меня в багажнике и комплект номеров запасных имеется. Только вот аккумулятор сел.

Райкин без слов все понял. Снял аккумулятор с «Волги» противника, поставил на нашу. Я посмотрел на яркую наклейку на батарее – фирма «Бош». А неплохо живут оперативники КГБ, у нас такого не было. У нас все больше – отечественные. Если ночью мороз – лучше занести домой. А этот – фирмА!

Ласточка завелась сразу, словно только этого и ждала. Бензина было полбака.

– Я вот еще, – сказал Райкин, оказывая мне пучок каких-то проводов. – Там у них что-то типа рации в машине. На «Алтай» похожа. Так я подергал проводки…

Вот нравился мне Райкин. Именно инициативностью!

– Слушай сюда, полковник, – сказал я, наклонившись к Шурыгину. – Оружие, документы забирать на первый раз не буду. В багажнике будут. Вите скажи, что Коля вернулся. Это хорошо, что он меня помнит, я ему еще позвоню.

Я пинком ноги загнал его пистолет под верстак, подобрал выпавшие на пол листки с моим рапортом. Сунул в карман.

– Пока коллега! Ноги подбери, я выезжать буду, – сказал я на прощанье уже из окна машины.

Я аккуратно выехал из гаража, государь оставил избиение и с любопытством рассматривал мой автомобиль. Особо – оленя на капоте и блестящий передний бампер. Райкин с поклоном открыл перед ним переднюю дверь. Иван Васильевич с сомнением покачал головой, но в машину уселся. Что-то пошептал в набалдашник посоха. Ваня, все еще стоявший у будки, вдруг дернулся и тоже полез в машину – на заднее сидение. Райкин тем временем закрыл гараж, замотал петли проволокой. Он уже собрался сесть в машину, когда из будки санитарки показался Улюкаев. В смирительной рубашке с завязанными сзади рукавами.

Райкин вопросительно посмотрел на меня.

– Решай сам, – сказал я. – Но в клинике за ним по крайней мере проследят. А с нами… сам понимаешь…

– Ничего, при мне целее будет, – сказал Райкин и помог Улюкаеву спуститься по лестнице. Стянул с него смирительную рубаху и даже открыл дверь авто.

Улюкаев в машину сел, но на Райкина посмотрел зло.

Перед тем как тронуться я обернулся на кучу-малу, устроенную Ваней и избитую Иваном Васильевичем. Побитые санитары и майор Клещов слабо шевелились и пытались расползтись по сторонам, как раки.

– До свадьбы заживет, – сказал я и врубил скорость.

Ворота в кооператив были закрыты. Я остановился у будки сторожа, заглянул в окошко, опять потребовал телефон. Сторож, явно запуганный обилием силовиков в короткий временной промежуток, аппарат предоставил незамедлительно.

Я приложил трубку к уху, быстро набрал домашний номер. Длинные гудки. Наконец соединилось.

– Алло! Ирина, ты? – крикнул я в трубку. – Алло! Ирина…

Голос в трубке женский, незнакомый:

– Вам кого?

– Ловчеву. Ирину. Это квартира Ловчевых?

– Ловчевы здесь больше не живут.

И короткие гудки.

– Зачем ворота закрыл? – спросил я сторожа.

– Так это… Товарищ полковник велели. Сказали, что без устного или письменного приказа никого не впускать, никого не выпускать.

– Открывай ворота, – сказал я.

– Так это, а приказ?

– Устного нет. Бумага есть? Давай бумагу, письменный напишу. Письменный ведь можно?

Сторож кивнул, соглашаясь, аккуратно вырвал листок в клеточку из общей тетради, протянул мне. Я широко и размашисто написал: «Приказываю открыть ворота! Подполковник КГБ Н.Ловчев». Расписался, а вот с датой чуть не ошибся. Пришлось семерку менять на девятку.

– Годится? – предъявил я документ.

– Вроде да, – сказал сторож, чеша в затылке.

– Так открывай давай. У меня важная персона в машине. Ждать не любит.

– А потом что?

– Потом закроешь.

Я выехал в открытые ворота, остановился, дождался пока сторож снова защелкнет замочную дужку.

– Закрыл? – спросил я.

– Закрыл, – кивнул сторож.

– Дай-ка ключ сюда, – сказал я, протягивая руку через прутья.

Сторож отдал.

«Изъял подполковник КГБ Ловчев» нацарапал я на листке и вручил сторожу. Такой вот обмен. Конечно, жалко мужика, влетит ему, наверное. Но мне нужно было время чтобы уехать отсюда подальше. Закончить свои дни в клинике с решетками на окнах в мои планы не входило.

Я уже выехал на трассу, когда лампочка на панели с трубкой засветилась веселым огоньком. Ого! Аппарат профессора Лохонзона работал! И зарядился как быстро!

Я взял трубку, приложил к уху и услышал знакомый голос:

– Ну здравствуй, Коля…