Читать книгу Алюминиевый прогресс. Неофициальный отчет - Алексей Олегович Заборовский - Страница 11

Программа «Час Земли на Профите» должна была стать триумфом экономии. Лозунг «Каждый ватт на счету!» висел в каждой раздевалке. Когда счет за электроэнергию за прошлый квартал пришел с пугающей красной цифрой, гендиректор Савельев устроил разнос: «У нас горит свет там, где люди не работают уже сто лет! Выключать! Всё выключать!»

В список «зон тотальной экономии» попал старый литейный цех №4, или «Темница», как его звали в народе. Гигантское, полуразрушенное здание из красного кирпича эпохи первых пятилеток. Оборудование вывезли десятилетия назад, но по инерции, по старой советской проводке, там горело два десятка ламп накаливания под двадцатиметровыми потолками. Каждую ночь они отсвечивали в темноте тусклыми, пыльными оранжевыми точками, как глаза спящего чудовища.

Выполнить приказ поручили электрику третьего разряда Сергееву. Никита Сергеев, мужчина тихий и исполнительный, получил наряд-допуск, старый фонарик и устное распоряжение от мастера: «Сходи, Никитич, в Четырешку, рубильник найди, всё выруби и обратно. К обеду чтоб был».

Цех №4 стоял на отшибе, за новой промзоной. Дорогу к нему давно поглотил бурьян. Внутри пахло сыростью, пылью и тишиной. Свет горел только в одном крыле, остальное пространство тонуло во мраке. Гигантские тени от ферм перекрытий ложились на пол причудливыми, пугающими узорами. Никита, щёлкая фонариком, побрёл на звук гула трансформаторной будки. Нашёл щиток, с треском и искрами опустил рубильник. Оранжевые точки вдали погасли. Наступила абсолютная, давящая темнота, которую фонарь прорезал лишь тонким лучом.

Именно в этот момент, довольный выполненной работой, он повернул назад – и услышал за спиной резкий, сухой щелчок. Массивная металлическая дверь с автоматическим доводчиком, которую он оставил приоткрытой, захлопнулась.

Он подбежал, толкнул её. Не поддалась. Замок был старый, с пневмоприводом, срабатывавший на закрытие изнутри. Ключ, как выяснилось, был только один – у начальника охраны, который ушёл в отпуск. И оставить дверь нараспашку было нельзя: инструкция по энергосбережению требовала «исключения сквозняков и потерь тепла».

Паники сначала не было. Никита достал телефон. На экране – леденящая душу надпись: «Нет сети». В рамках прошлогодней «оптимизации телеком-расходов» с территории завода убрали две вышки сотовой связи как «избыточные». Зона покрытия теперь заканчивалась за новыми цехами. Здесь, в «Темнице», не было ничего.

«Ладно, – подумал он, – хватятся, спросят. Мастер же знает, куда я пошёл».

Он сел на ящик, закурил, стал ждать. Час. Два. В полной темноте, нарушаемой только лучом фонаря, время текло иначе. Он стучал по трубам, кричал в вентиляционные шахты. Его крики растворялись в многометровых пустотах цеха, не долетая даже до стен.

К вечеру фонарик начал мигать. Никита выключил его, сохраняя заряд. Наступила тьма, какой он никогда не знал. Бездонная, густая, осязаемая. Он пил воду из капающей трубы в углу, нашёл в одном из помещений рассыпающиеся от времени сухари – чей-то давний обед, забытый в советские времена.

На второй день он начал вести счёт времени зарубками на ржавой трубе. На третий день фонарик погас окончательно. Темнота стала постоянной. Единственным источником «света» были слабые лучи, пробивавшиеся сквозь запыленные стекла под потолком днём. Он кричал уже не каждый час, а пару раз в день, понимая тщетность. На седьмой день он перестал кричать. Он просто сидел на своём ящике, глядя в темноту, и слушал, как капает вода.

На планерках первое время мастер ворчал: «А где Сергеев? Опять прогуливает? Ставьте «Н»». Потом о нём просто перестали вспоминать. В отделе кадров автоматически продлевали прогулы. Бухгалтерия сняла его с довольствия. Его жена звонила, но ей вежливо отвечали: «Ваш муж не вышел на связь и отсутствует на рабочем месте. Это вопросы к нему». В суматохе аврала по новой экспортной партии все забыли про электрика, посланного в заброшенный цех.

Его нашёл через тридцать четыре дня старый сторож дядя Миша, который иногда ходил в «Темницу» проверить, не орудуют ли сборщики цветного металла. Он толкнул дверь, и она, со скрипом, поддалась – механизм сломался от времени.

Фонарь сторожа выхватил из мрака фигуру, сидящую на ящике. Никита был жив. Он был похож на тень, обтянутую кожей, с горящими в глубоких глазницах безумным блеском глазами. Он не смог произнести ни слова, только беззвучно шевелил губами.

Когда его увезла скорая, в отделе кадров началась паника. Срочно подняли журналы. Нашли тот самый наряд-допуск. Созвали комиссию.

Выводы комиссии были безупречны с точки зрения корпоративной логики:

Работник Сергеев Н.П. самовольно покинул рабочее место после выполнения поручения и не вернулся.

Нарушил инструкцию, не сообщив об окончании работ.

Использовал для несанкционированного отсутствия территорию, не предназначенную для нахождения персонала, чем ввёл руководство в заблуждение.

Отсутствие связи – личная проблема сотрудника, не обеспечившего себя средствами коммуникации.

На основании этого, пока Никита Сергеев лежал в психиатрической клинике, учась заново говорить и боясь темноты, на заводе был издан приказ. Его не восстановили. Ему предложили «по собственному желанию» написать заявление об увольнении. Основание в трудовой: «Прогул».

А в отчёте об итогах программы «Час Земли на Профите» отдельной строкой отмечалось: «Достигнуто 100-процентное отключение неиспользуемых мощностей. Экономический эффект превзошёл ожидания». Про «Темницу» и её единственного, временного обитателя в отчёте не упоминалось. Было нецелесообразно.