Читать книгу Алюминиевый прогресс. Неофициальный отчет - Алексей Олегович Заборовский - Страница 12

Большая реструктуризация под кодовым названием «Синергия-2023» была призвана сломать бюрократические силосы и создать единый, динамичный организм. На слайдах презентации отдел снабжения, планово-экономический и отдел логистики красиво сливались в единый «Хаб операционного excellence». Реальность оказалась грубее.

Когда маляры закончили красить стены в модный цвет «гуманный беж» в новом open-space, выяснилось, что дизайнеры из столичного агентства, никогда не бывавшие на заводе, просчитались с метражом. Мест на 26 человек было 27. Одним стулом, монитором и квадратным метром жизненного пространства предстояло пожертвовать.

Этим «одним» оказался Василий Петрович Голубев, инженер отдела снабжения со стажем. Он не был звездой, но и не был балластом. Он был тихим, незаметным звеном, которое двадцать лет знало, где взять дефицитные болты конкретного размера и как уговорить поставщика отгрузить партию графитовых электродов вчера. Его рабочее место – ветхий советский стол с зелёным сукном, огромный плановый архив в папках-скоросшивателях и старенький, но надёжный системный блок, не вписывались в концепцию минималистичного «активного рабочего ландшафта».

– Место нестандартное, Василий Петрович, – сказал ему молодой и гибкий менеджер по изменениям Максим. – Не вписывается в новую парадигму. Будем решать.

Решение нашли быстро. Пока основная команда торжественно вселялась в open-space под вспышки корпоративного фотографа (кадр для новости в интранете «Мы – одна команда!»), Василия Петровича вместе с его наследием временно переместили. Временное помещение нашлось тут же – бывшая подсобка между архивом и серверной, куда раньше складывали сломанные стулья. Комнатка два на три метра, без окон, с одной розеткой и вентиляционной решёткой, откуда веяло жаром от серверов и запахом пыли.

– Вот ваша креативная зона, – бодро объявил Максим, водружая на пол системный блок. Стол пришлось оставить в коридоре – в дверь не проходил. Василию Петровичу выдали складной стул и маленький складной столик. – Осваивайтесь! Через пару недель, как всё утрясётся, найдём постоянное решение. Вы на связи, всё ок?

Василий Петрович кивнул. Он был человеком дела, а не слов. Он разложил на столике самые нужные папки, подключил компьютер, Wi-Fi адаптер. И погрузился в работу. Шум open-space до него не долетал. Здесь было тихо, жарко и одиноко.

Процесс «утряски» затянулся. Новый отдел бурлил митингами, мозговыми штурмами на стикерах и конфликтами за право на розетку у окна. О Василии Петровиче забыли. В новой организационной структуре, красиво нарисованной в виде солнечной системы, где каждый был планетой или спутником, для него просто не нашлось точки. Его имя выпало при переносе данных в новую CRM. Его учётная запись в корпоративном мессенджере, который внедрили для «горизонтальной коммуникации», так и не была создана – он числился в старом, отключённом списке.

Через три дня у Василия Петровича закончилась вода в кружке, а из-за стенки серверной пошёл особенно сильный гул. Он вышел, чтобы найти кулер. В open-space кипела жизнь. Он робко окликнул знакомую по фамилии. Девушка из бывшего планово-экономического отдела вздрогнула, посмотрела на него пустым взглядом и, что-то пробормотав, отвернулась к монитору. Она его не узнала или сделала вид. Он был призраком старого порядка.

Он постоял, пошёл обратно. Его подсобка была за неприметной дверью с табличкой «ТМЦ. Вход воспрещён». Он зашёл, дверь захлопнулась. На этот раз – навсегда.

Его отсутствие заметила только бухгалтер Галина Степановна, когда не получила вовремя подписанные им акты сверки. Она позвонила Максиму.

– А где Голубев? Мне от него документы нужны.

Максим, погружённый в срочный PESTLE-анализ, нахмурился.

– Голубев? Не знаю такого. У нас в структуре нет. Наверное, оптимизировали.

– Как оптимизировали? Он в отпуске что ли?

– Не в курсе. Давайте не по персоналиям, а по процессам. У кого теперь функция сверки?

Начались поиски. Но искать было некого. Его не было в штатном расписании нового «Хаба». В старом – его запись уже аннулировали. Пропуск на проходной деактивировали автоматически, при обновлении базы. Кадровик, покопавшись в бумагах, нашёл старый приказ о «временном перемещении» без указания места. Но проверить подсобку никому в голову не пришло – она не значилась как рабочее помещение.

Через неделю о нём перестали вспоминать. Поток задач перераспределили между оставшимися. Система, как ей и положено, адаптировалась, заполнив образовавшуюся пустоту.

Василия Петровича нашли лишь спустя месяц, когда понадобилось место для нового, громоздкого МФУ. Открыли подсобку. Воздух был спёртый и сухой. За складным столиком, в луче света из-за открытой двери, сидел человек. Он был неподвижен. Перед ним на столике лежали аккуратно сложенные папки, ручка, рядом стояла пустая кружка. Сам он, кажется, просто уснул, положив голову на руки. Только спал он слишком тихо и слишком долго. На экране монитора, давно потухшем, пылью была написана одна фраза: «Нет сети».

Начался жуткий скандал, который, однако, был мгновенно и эффективно локализован. Юристы, пиарщики и отдел по работе с персоналом сработали на опережение. Было проведено служебное расследование, установившее, что трагический инцидент произошёл вследствие «рядя системных накладок в период организационных преобразований и персональной пассивности сотрудника в вопросах интеграции в новую рабочую среду».

Василия Петровича Голубева официально объявили «оптимизированным» задним числом. В трудовую книжку, которую вручили его ошеломлённой дочери, внесли стандартную запись об увольнении по сокращению штата. Выплатили расчёт и – в порядке исключения и «доброй воли компании» – неполную страховую сумму.

Подсобку между архивом и серверной освободили, проветрили и заперли. Новый МФУ поставили в open-space. На очередном собрании, подводя итоги «Синергии-2023», директор отметил: «Мы успешно преодолели этап трансформации, расставшись с частью балласта прошлого. Команда стала более сплочённой и динамичной». Никто не возразил. Ведь команда и правда была теперь на виду – вся, до последнего человека.