Читать книгу Алюминиевый прогресс. Неофициальный отчет - Алексей Олегович Заборовский - Страница 3

Что меня подвигло написать это дополнение к «Аномальному справочнику заводов Сибири и Дальнего востока». Причины две: первая завод «Алюминиевый Прогресс» он незаслуженно «забыт» и был пропущен составителя справочника, хотя на нем происходили события заслуживающие внимания, а то и первой роли. Вторая причина это более личная на этом заводе умер мой дедушка, прекрасный человек и настоящий друг, именно с этого я и начну холодный пересказ найденной информации. И да если вас не интересует скучный мир корпоративного безликого уюта, то рекомендую приступить сразу к главе III «Мистика» ИБО ПЕРВАЯ ЧАСТЬ МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ ГЛУПОЙ И СКУЧНОЙ, ОНА ЗАПИСАНА СО СЛОВ ИЗЛОЖЕННЫХ В ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫХ ЗАПИСКАХ.

***

Офисы опустели два часа назад. В цехах «Алюминиевого прогресса» затих гул станков. Семь человек сидели по домам, уставившись в экраны. Skype-совещание началось в 19:03 – официально «в рамках гибкого графика», неофициально – потому что директор Савельев вернулся из отпуска и захотел все видеть к утру.

Начальник участка плавки, Виктор Петрович Круглов, шестьдесят три года, два инфаркта в анамнезе, подключился из своего кабинета на заводе. Он остался после смены – отчеты. На его фоне – шкаф с папками, плакат «Эффективность – наша культура!» и темное окно в пустой цех.

19:15. Виктор Петрович делает свой первый отчет. Голос его глуховат, лицо на мелкой, прыгающей картинке бледно и влажно.

– По плавке 102 отклонение в три процента, – он откашлялся. – Это из-за сырья, снова экономят на присадках. Но бригада…

– Какая разница, из-за чего? – перебил голос из центрального окна. Артем Саныч, директор по производству, молодой «эффективный менеджер» в модных очках. – Ты цифры исправь. Сделай красиво. Чтобы утром Савельеву показывать. Он будет смотреть.

Савельев. Генеральный. Легенда. Человек, который за три года вывел убыточный советский завод в лидеры по поставкам алюминиевых профилей. Метод: тотальная экономия, KPI на все, включая расход туалетной бумаги, и принцип «не можешь – уйди, за твоим местом очередь». Репутация: ему плевать на людей. Главное – результат. Загнать. Выжать.

19:42. Виктор Петрович снова на связи.

– Артем Саныч, – голос его стал тише, слова давались с трудом. – Мне… что-то нехорошо. Давайте я потом доделаю и скину? Давление…

– Виктор, блин, – в голосе Артема Саныча сквозь шипение дешевой гарнитуры прорвалось раздражение. – Все устали. У меня тоже голова трещит. Соберись. Через час нужно уже отправлять. Савельев утром в семь уже на почте будет. Ты же знаешь, как он «любит» опоздания.

В одном из окон кто-то потупил взгляд. Анна из ОТК подавила вздох. Она помнила, как в прошлом квартале Виктора Петровича лишили премии за «недостаточную проактивность» – он тогда три дня в больнице лежал. Корпоративов тут не было никогда. Были только обязательные онлайн – обучения по «бережливому производству», на которые никогда не хватало времени, и которые все кликали в фоновом режиме, пока работали.

20:05. Виктор Петрович практически не говорил. Только кивает, когда к нему обращаются. Его камера поймала, как он медленно провел рукой по груди, словно разминая кость. Потом схватился за край стола.

– Коллеги, – прошептал он. – Прямо… плохо. Боль…

– Виктор Петрович, – холодно, по слогам, произнес Артем Саныч. – Мы все понимаем. Но нужно это сделать. Сейчас. Прямо сейчас. Возьми себя в руки. Выпей воды. Через пятнадцать минут – финальная сборка данных.

Наступила пауза. Виктор Петрович встал с кресла, его лицо исчезло из кадра. Слышно было тяжелое, свистящее дыхание. Потом глухой удар.

И снова он в кадре, облокотившись о стол. Лицо пепельно-серое.

– Не могу… – было едва слышно.

– Виктор! – уже крикнул Артем Саныч. – Ты слышишь меня? Отчет! Последние цифры по 102-й плавке! Блин, ну что ты как маленький! Савельев будет смотреть!

Виктор Петрович поднял на камеру взгляд. В его глазах не было уже ни страха, ни обиды. Только пугающая, абсолютная пустота. Он открыл рот, но звука не последовало. Потом медленно, как под тяжестью невидимого пресса, его голова склонилась на бок и легла на клавиатуру.

На экране во все окна поползли бессмысленные строки: «jjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjj…»

20:17. В эфире – тишина. Только слышно мерное, настойчивое пиканье – сигнал от ноутбука Виктора Петровича о том, что клавиша залипла.

– Виктор? Виктор, прекрати дурачиться! – голос Артема Саныча дрогнул, но не от страха, а от ярости. – Это несвоевременно и непрофессионально!

Анна из ОТК замерла, прижав ладонь ко рту. Она видела на экране неподвижную седую голову, прилипшую щекой к клавишам.

– Артем Саныч, – тихо сказал кто-то из инженеров. – Мне кажется, с ним правда… Надо вызвать скорую.

– Что? Нет! Сейчас не до этого! – Артем Саныч почти захлебнулся. – Он все портит! Савельев утром… Все, коллеги, делаем без него. Анна, ты берешь данные по его участку и сводишь. Я сейчас скину логин от его компьютера. Быстро! У нас горит!

Анна не двигалась. Она смотрела на экран, на бесконечную строку из букв «j», ползущую через окно мертвого коллеги. Это было самое выразительное, самое честное высказывание, которое она слышала за все три года работы на «Алюминиевом прогрессе».

20:45. Совещание закончилось. Отчет, собранный впопыхах из обрывочных данных, ушел на почту Савельеву с пометкой «Готово к утру, как и договаривались». Артем Саныч, отключившись, первым делом написал в чат руководства: «Круглов сорвал сроки, вел себя неадекватно, имитировал болезнь. Требуются кадровые решения».

21:30. Уборщица тетя Валя, заглянув в кабинет с тряпкой, увидела сидящего за столом Виктора Петровича. Она подумала, что он уснул, и хотела его разбудить. Она тронула его за плечо.

Крик тети Вали растворился в пустых, холодных цехах завода-олимпийца новой экономики, где экономили на свете, на тепле, на присадках к алюминию и на человеческом внимании. Где главным KPI была цифра в отчете, а не жизнь, ее создавшая.

Утром пришел Савельев. Провел летучку. Объявил о «нештатной ситуации» и необходимости «укрепить дисциплину». Назначил комиссию по расследованию «происшествия». Велел не обсуждать в соцсетях. И поинтересовался, кто займет место Круглова, потому что график поставок срывать нельзя.

А в окне Skype, в истории чата, так и осталась бессмысленная, вечная строка: «jjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjj…» – последнее слово человека, загнанного насмерть.

Часть II. Сатира