Читать книгу Девять с половиной лет - Алиса Елисеева - Страница 10

Матвей прошел в кабинет, закрылся. Задумался. Это не Лизкина шутка про наш развод, это что-то большее. Серьезные дела.

Он стал усиленно вспоминать историю, которая была больше трех лет назад.

До того, как посадили Макса, и у него погибла мать, Матвей стал свидетелем сцены между Элеонорой и довольно богатой любвеобильной клиенткой клуба Дженни.

Дочь крупного ювелира уже была обручена с подобранным семьей женихом. Эльза тогда еще более опасная, вся в коже, в шипах. Браслеты, кастеты, пистолеты, тяжелая музыка и Макс с ней в обнимку.

Разнимали Эльзу и Дженни несколько раз.

Он работал тогда сразу в двух известных местах по сменам. В клубе, где серьезно много народа, грандиозные вечеринки, и в ресторане, который был его любимым заведением, а сейчас собственным бизнесом. Эльза тусовалась в основном в другом клубе с отцом или своей компанией, а Дженни здесь, в «ЭлиZiuм» была почти каждый вечер.

С Элеонорой Матвей давно знаком был, но больше с отцом отношения наладил.

«Не помню! Черт, надо вспомнить. Контракт брачный? Неужели это правда? Она что, моей Лизе сказала, что я с ее сестрой встречался и жениться думал? Нет, даже не подыграл тогда. Отказался от свадьбы, посоветовал искать другого подставного жениха. Ее отца-ювелира видел только раз на банкете. Я им прямо сказал, что не женюсь никогда. … Дженни один раз в машину села и позвонила, чтобы за рулем проводил. Довёз. Один раз точно было с ней прямо… О, вот нельзя связываться с этими мажорками! Не отстанут! Эльза да, тогда уже привязалась ко мне. Но она казалась такой недалекой, как будто разума совсем нет. Только успевал растаскивать. Так что было-то?»

Матвей позвонил, дал распоряжение и пошел проверять все ли на местах и в какой форме. Сашки, сына владельца и управляющего еще не было.

«Может он подскажет. Дельный парень. Сашенька. Такой блондин улыбчивый, ленивый, глаза с прищуром, дорогой костюм, перстень с черным бриллиантом».

Матвей давно знал его. Доверять можно, с персоналом на «ты», лояльный к нормальным людям. Вычисляет нечистых на руку в секунду, знает всех постоянных клиентов и умело манипулирует приезжими.

Платит – просто сказка. Проценты за скорость начисляет. Премии за лояльность-благодарность.

«Назначили невероятно много, такое ощущение, что это Эльзиного отца бабки. Таким путем, решил вернуть за игру?»

Матвей усмехнулся. И через несколько секунд застонал, взялся за голову.

«Как только объявилась эта младшая сестра, перевели на должность, спрятали с глаз долой, … сразу и Эльза пожаловала».

Она никогда не прекращала ему вопросы в сообщениях задавать о жизни молодой, которые Матвей оставлял без ответа. Но не приезжала.

«К ресторану только несколько раз, останавливалась и сидела в машине. Не заходила, охрана моя видела. Я ориентировки дал, если появится. Нехорошо как на душе».

Позвонил Вадим:

– Матвей, чистая она, следов запрещенных веществ не обнаружено. Пускаю. Валерию Яковлевичу сама позвонила, жаловалась на тебя, что ты ее проверяешь.

– Не слышал, что он ответил?

– Кажись, ответил:«Так тебе и надо, веди себя прилично».

– Она в зале? Где?

– Она в зоне танцпола, диван облюбовала, одна. Опять хочет напасть на Евгению, вижу, как смотрит. Я слежу, не волнуйся.

– Не волнуюсь. Бесит она меня и напрягает. Лучше бы ты ее отправил в другой клуб, Вадим.

– Кого? Элеонору Янбаеву? … Ты что? Я потом нигде работать не смогу. Матвей, ты же знаешь. Только Александр Иваныч может её выпроводить без последствий. И то не факт.

– Да знаю. Еще больше бесит. Ладно, Вадим, постарайся не допустить драки.

– Александру Иванычу скажи, что Француз опять про тебя спрашивал. Аудиенции хочет.

– Хорошо, приедет – скажу.

Француза Матвей тоже знал давно. Николас, то есть, теперь уже Колян, вообще должен быть благодарен, потому, что жену его будущую Матвей всегда ему в руки сдавал. Звонил и сообщал, что пора ее домой увозить, уже распустилась, и нравственность на нуле.

Руку Матвея Француз потной ладошкой пожимал, челкой тряс и забирал.

«Женился, возмужал за год и все равно отомстить хочет. Уволиться, наверное, придется. Но ничего, почти миллион уже отдал. Осталось… Ладно. Справимся».

Александр зашел вместе с французом, который заметно вспотел и нервно дергался.

– Матвей Сергеич, ты у нас нарасхват. Вот в чем дело, господин тебе хочет взятку оформить, чтобы ты свою Элеонору успокоил, и она не пугала наших гостей. Сможешь?

– Она что делает?

– Она мою жену нервирует. – Процедил «Француз», – Я так понимаю, ты здесь для того, чтобы коктейли смешивать? Иди и мешай. Я настаиваю, чтобы жену с подругами не смущали. Только лапы свои не показывай ей накаченные. Ты обслуга, и всё.

Матвей улыбнулся в ответ на его слова.

– Понял, кто я, Коль. Всегда за честь и нравственность выступал, аморально устойчив на сто процентов. А как насчет самому защитить свою жену?

– Взятку тебе Александр Иванович отдаст, – нервно сказал на это мужчина, – Эльзы здесь быть не должно. Два месяца, и мы улетаем. Слухи тоже никому не нужны. … Справишься?

– Постараюсь убедить.

– Матвей Сергеич даже с человеком дождя справится! Если нет, я к ней шестерых ребят приставлю. – Саша коснулся локтя Николаса.

– Чтобы не было ее. Никаких ребят

Матвей понял, что его заточение и спокойствие закончилось раньше предполагаемого срока. Завтра встанет на свое место. В итоге у Матвея останется два выходных полных дня. «Понедельник, вторник с женой. Четыре смены в баре, воскресенье за Александра, он вообще не приезжает, и … Лизонька моя! Целых два дня!»

Эльза пила фруктовый смузи, курила что-то длинное. Она раскинулась на диване напротив пары сестёр, которые сидели с компанией и хищно наблюдала.

Увидев Матвея рядом, не просто удивилась, а была шокирована. Подскочила, села, уставилась, вытаращив черные глаза с блестящими фонарями макияжа вокруг. Затушила свою сигарету, спрятала руки.

Он, молча, смотрел на эти действия и хотел, чтобы стихла на время музыка.

Наконец, Матвей сел рядом, закинул руки за голову и произнес:

– Элеонора. Тема такая. Ты не должна здесь находиться до конца августа. Это реально?

– Я?

– Ты.

– А, поняла. … Меня здесь не было давно, я соскучилась по блондинкам напротив. Ты что, хочешь с одной из них замутить? Жену обманывать не дам.

– Нет, так надо, Эльза. Мне надо. Сможешь?

– Матвеюшка, а как же ты без охраны? Я не позволю этим ювелирным шаловливым тётям шалавничать вокруг тебя. Только Лиза имеет право. Ты женат.

– Свали на два месяца.

– Опять тянет к бессмысленным связям?

– Элеонора, лучше помолчи и свали. Никогда меня не тянуло к ним. Я нашел себе жену, и в ту же секунду понял, что это она. Это жизнь моя. Не лезь ко мне, я сам себя охраняю. И не хочу тебя видеть.

– Где-то я это уже слышала. Вот эту последнюю часть. Не мой ли жених Макс это говорил перед нашей свадьбой? И после свадьбы?

– Не напоминай себе плохое.

– Как жена отпускает тебя? Не ревнует?

– Нет, я верный.

– А я бы ревновала. Странно. Может она играет до сих пор?… Молодая, ведь, игривая.

– Пусть играет, что хочет со мной делает. Я любое отношение приму. Я ее люблю безумно.

Эльза отпила розовый молочно-фруктовый смузи и протянула руку с открытой ладонью.

– Что это значит? – процедил Матвей, прищурив глаза.

– Ты же ко мне с просьбой пришел? – нервно спросила Эльза. – Это важно для тебя?

– Важно. Мне с ними проблемы не нужны. Мне деньги нужны.

– Отлично! По рукам, я согласна свалить.

В глазах у Эльзы он ничего не мог прочитать, никогда и не старался, поэтому наблюдал за губами. Рука ее дрожала и висела в воздухе.

Эльза была из тех, кого он считал неадекватными. Кинуться могла в любой момент. Обнять или разодрать когтями лицо. Ударить кулаком, дать пощечину или прильнуть щекой к щеке. Сейчас улыбается, и уже кастет надевает, через секунду удар или бросит любой под руку попавший предмет.

К столику на сторону Матвея присела девушка с длинными темными волосами, модно одетая и тут же потянулась к нему, не обращая внимания на Эльзу. Он отодвинул незнакомую нахалку.

Элеонора продолжала сидеть, не двигаясь. Стиснула зубы. Это было оскорбление, все ее должны знать и бояться реакции.

Девушка снова полезла. Матвей её спокойно послал, и тогда «третья лишняя» ретировалась.

Эльза не напала и не разоралась. Она вздохнула и откинулась на диван. Тут же снова закурила.

– Что это значит? – повторил Матвей. – Что ты вообще здесь делаешь?

– Дела у меня здесь, – без улыбки ответила Эльза.

А сама подумала: «Вот я сижу, держусь из последних сил, чтобы к тебе на шею не броситься и не почувствовать сильные руки, которые меня по спине легонько похлопают. И голос твой тихий услышать хочу, слова твои обычные: «Всё, всё, хватит беситься, курица, не успокоишься – плохо тебе будет» Мне тебя не хватает, Матвей, неужели ты не понимаешь?».

– Исчезни на два месяца. Твои дела подождут. Это важно.

– Ты мне скажи честно, Лизку не кинешь ради младшей ювелирши?

– Да ты с ума сошла. Нет, конечно. … Элеонора, дорогая, исчезни, а? Мне надо работать, сложно всё. Надо, а я не могу. Такие условия поставили.

– Тебе бабки нужны. А мне не нужны. Я верну тебе деньги.

– Нет! Иди ты отсюда. Ничего у вас не возьму и никаких больше подстав. Поняла меня?

– Матвей, ты чё такой нервный? Жена не дала? Извини, ладно. Видишь, я умею извиняться.

– Значит, так, – Матвей быстро взглянул на часы. – Через десять минут ты допьешь и отсюда уедешь. Тебя здесь не будет. Поняла меня?

– Не поняла. – Эльза наклонилась и протянула ему снова руку. – Я даром ничего не делаю, Матвей. У нас с тобой могут быть только денежные или дружеские отношения. Подумай, что тебе ближе. И что тебе важнее.

– Сколько ты хочешь?

– Это ты продажный. – Эльза кивнула головой. – Я так и знала. Ты продажный и по-другому не можешь. Лиска … Она бессильна. Хотела играть с нами, хотела тебя научить любить, ценить человека. А ты не можешь.

– Не оскорбляй меня.

– Ты сам себя оскорбляешь, Матвей. Хочешь платить мне, чтобы я не появлялась, хотя можно просто попросить просто, как друга. И я уйду.

– Ты не уйдешь, ты подойдешь еще ближе. А я этого не хочу, извини. Прости меня за всё. Не могу я! Не могу!

– Ты что, думаешь, я без этого нашего «тёмного влечения» жить не смогу? Мне нужно только, чтобы ты сказал несколько слов и посмотрел, как на человека. С друзьями не спят, их не имеют, Матвей.

– Что я должен сказать?

– Ты обещал мне, что будешь успокаивать. Много прошу, что ли?

– Много, Эльза. Я не могу.

– Ты помнишь, просил у меня помощи? Говорил так: «Если я тебе хоть немного дорог»… Боялся за нее. И я уехала в клинику умирать. Ты помнишь?

– Помню.

– Не бойся за Лизку. Я ее больше всех уважаю, она не продажная тварь и лжец. Она – золото. Она – наша «детка».

– Ты уйдешь, если я попрошу, и всё?

– Да. Я хочу вернуть дружеские отношения, которые у нас были там, в лесу. Мы с тобой остались одни. Я видела тебя умирающим от любви и решила сделать вас счастливыми. Я принесла себя в жертву, потому, что хотела помочь своим друзьям. Мне было жалко на тебя смотреть, а себя мне никогда не жалко.

Эльза была измучена своими неослабевающими чувствами, страхом, обидой, хотела оправдаться. Она обессилела.

Матвей думал под шум танцпола около минуты, а потом наклонился к ней, не дождавшись тишины, и произнес:

– Знаешь, что такое верность? Это доверие. С друзьями нет ярости, ревности и злости. Друзья прикроют спину, не обманут, на них можно положиться. Это не просто слова, Эльза. Я не могу на тебя рассчитывать, ты мне не друг.

– Это не просто слова. Я верный друг.

– Ладно. Давай свою руку. И вставай. У тебя уже пять минут осталось, – решительно сказал Матвей и опять посмотрел на часы.

Эльза третий раз протянула ладонь и почувствовала его горячую руку. Быстро хлопнул, сжал и отпустил.

– Заплати за меня, ладно? Я пошла.

– Да. Пока, Элеонора.

– Пока, Матвей. Лизке привет!

Она встала, еще раз с усмешкой посмотрела на этих блондинистых куриц. Они тоже всем столом, плотно сидящей компанией в блестках на нее выжидательно уставились.

Матвей поднялся и ушел, исчезая в толпе беснующихся клиентов клуба. Не оглянулся на нее. Не мог или не хотел. Неважно. Он согласился. Видел, не мог не видеть, что ей плохо без него очень.

На улице Эльза открыла машину. Хотела сказать себе, что всё получилось, но горло перехватил спазм. Она с трудом вдохнула, и решительно села.

Набрала номер Лизы:

– Не спишь?

– Привет, Эль, как ты? Прости меня, я не хотела, чтобы тебе было … больно. Я люблю тебя, Эль. Если ты еще с ним не встречалась – не надо.

– Я встречалась, все нормально. Ты-то что ревешь? Спокойно… Ревнуешь что ли? Вот дура-то! Да не трогала я его, надо больно.

– Нет, я не ревную, – всхлипнула Лиза, – Представила себя на твоем месте.

– Ты бы на моем месте точно тут всё залила слезами так, что полы б пришлось вытирать. Я так любить не умею. У меня всё по-другому. – Эльза хохотнула, представив ее трогательное лицо без косметики, – Я бы на месте Матвея устала от твоего нытья.

– Эль, ты на самом деле в порядке?

– Ответь мне на один вопрос. Вы уехать хотели. Почему не уехали?

– Папа мой сказал, что Матвей не налетается. Это тяжело – перелеты. Там все заведения обзвонили, работы не так много, платят мало… Он и бизнес продать хотел, но я так не могу. Так нельзя. У него было всё, а со мной…

– Разорительница ты хренова. И я тоже. А что в клубе не выступаешь? Там знаешь бабла сколько?

– Не знаю. Я бы хотела ему помочь.

– Хочешь, с отцом поговорю? Или ты уже беременная, поэтому ревешь каждые пять минут? Я знаешь, какая была плакса. Очень все время есть хотелось и слезы постоянно по любому поводу.

– Нет, я … мы еще только хотим.

– Давай, пока он спит, посидим в Миллениуме, кофе попьем, а то тебе потом нельзя будет. Только не трынди своему. Он еще пока в напряге.

– Хорошо. Элечка, спасибо!

– Лизочка, пожалуйста! Фу! Кем я стала?! – Эльза засмеялась. – Спать ложись и не реви, а то твой самец просил не будить по ночам!