Читать книгу Девять с половиной лет - Алиса Елисеева - Страница 11

– Всё, ушла с концами. – Пробурчал Матвей, войдя в кабинет к Александру. – О чем-то моя Лизка ей так сказала, что у Эльзы совесть пробудилась и наглость спряталась. Оборотень превратился в человека. Я спокойно буду работать, Саш, на своем привычном месте. А ты на своем отдыхать. Француз доволен? Обещала не возвращаться, думаю, не вернется. Почти сто процентов.

Лицо управляющего расцвело в улыбке.

– Милаха она у тебя. Твой конверт в сейфе, заберешь, когда домой поедешь. А на французские денежки купи своей французские духи. Завтра будь молодцом, улыбайся дамам, они там тебя ищут с собаками. «А где ваш такой симпатичный бармен, а почему он не работает? Вы что его уволили?» Затрепали. Поужинать не хочешь? Я уже заказал на троих, завтра в семь.

– А третий кто?

– Твоя милаха. Возьми её к нам, пусть попробует. У нас вкуснее, чем у тебя. И дороже. В шесть раз, между прочим.

– Ты откуда знаешь?

– Да мне доложили, что у тебя жена – ангел. Агент там мой на разведку ходил, весточку принес что почем. Рассказал, как твоя краса поет девственно чистым голосом. И сколько ты ей платишь Матвей? Она за еду у тебя старается или за твои ласковые руки?

– Сашка, ты что? Не думай даже. Она уже не поет, всё.

– Почему ты такой злой? Я же добрый, а ты злой. Просто спросил, не хочешь – не надо. Но мог бы заработать, я бы такую взял. К нам приезжают артисты иностранные в следующую пятницу, можно ей попробовать спеть у нас, если будет желание. На полчаса всего, или час, пока перерыв у них будет. Смотри, решай. Все только от тебя зависит. Сумму скажу, и убедишься, что это того стоит.

– Не надо. Её потом могут достать.

– Хорошо, но ты не прав. Таких, как она – очередь стоит. Я тебе на самом деле хорошее предложение сделал. Слушай, смотрю я на тебя и диву даюсь, ты расцвел, как кактус! И цветок внутри души цветёт. Все бабы пищат. Француз даже по тебе пищит. Тоже такой цветок хочет, я нутром чую!!! – Парень громко расхохотался, а Матвей встал, скромно засунул руки в карманы прошелся по кабинету.

Наконец Александр хлопнул по столу управляющего и строго сказал:

– Хватит! У меня выходной, а я здесь управляю! Завтра поужинаем всласть, и поеду к своей мимимишке, попробую уговорить ее побаловать медвежонка. Слушай, вот она такая уже тетка взрослая, а меня все медвежонком зовет. Это с мозгами что-то да?

– Откуда я знаю. Сам выбирал.

– Так я по другим параметрам выбирал, черепную коробку у нее не открывал. А вдруг там не мозги?

– А что?

– Синтепон…

– Медвежонок, ты, конечно, любишь фантазировать. Протестируй ее, проверь айкью и будешь знать.

– Ага, уровень амёбы. Но такая аппетитная. А твоя тебя как называет?

– Матвей. Любимый. Любименький. Мой Лис. Хорошо она меня называет. Ласково.

– Ой, только не плачь. Шо такое лицо?

– Нормально всё. Одна она там, а так все нормально.

– Скоро будет не одна. Всё закроешь сегодня и к отцу отправишь с выручкой, конверт свой не забудь.

Матвей приехал только в семь утра. Он решил сразу рассказать Лизе о разговоре с Элеонорой, но не решил, будет ли ее допрашивать. Ему казалось это неправильным, как будто не доверяет и хочет проверить.

Лиза спала на его половине кровати, обхватив руками вторую подушку. Присел рядом и смотрел на лицо жены в темноте. Шторы почти не пропускали свет.

Вспоминал их съемную квартиру, эту истерику перед свадьбой из-за сообщения Эльзы. Как она от него чуть не убежала, а ведь это было зло. Эльза находилась в клинике, но все равно ему не давала жить и чуть не лишила самого дорогого. А задание с нижним бельем?… Как можно верить человеку, который всегда подставляет?

До сих пор Матвей не мог забыть слова психолога, тоже от Элеоноры, что такая, как Лиза, расцветет, а он сдохнет. Что она не умеет любить мужчин, только себя, своих родителей и своих детей. Мужчины для нее – всего лишь источник удовольствия.

«А где мое удовольствие? Почему после того, как уже все анализы готовы, она сбежала гулять одна и не захотела быть со мной, когда я проснусь? Вдруг, она не хочет ребенка и делает это только для меня? Так нельзя. Надо спросить, надо устроить допрос… Прости, детка. Я должен знать. Если будет избегать меня, значит, пока не готова к детям».

Матвей не заметил, как вздыхал рядом с ней, а Лиза уже проснулась, но не открывала глаза, делала вид, что крепко спит.

Ей сегодня не было смешно, она сразу вспомнила о том, что Матвей встречался с Элей. Муж еще раз печально и резко вздохнул.

Хотелось приоткрыть глаза, посмотреть.

«Кажется, он сидит на полу. Почему не ложится? А, я сплю на его половинке!»

– Не вздыхай, любимый! Я сейчас перелезу на свое место, – тихо, не открывая глаза, улыбнулась девушка.

Воцарилась тишина.

Матвей приблизился к её губам и прошептал:

– Это кто здесь притворяется? Кто эта наглая кошка, разлеглась на моем месте и почему? Ты скучала одна? Надоело спать одной?

– У тебя удобней…. Ложись, ты устал.

Он аккуратно убрал пряди волос с её лица и нежно тихо спросил:

– Солнышко, помнишь, мы договорились с тобой? Только правду…

Лиза открыла глаза и кивнула. Поцеловала сама осторожно и аккуратно. Дыхание было свежим, родным и теплым, но губы чуть пахли мятой.

«Она только легла? Не спала всю ночь?»

Не переставая её нежно целовать, спросил.

– Ты… на самом деле хочешь ребенка? Или еще рано? Хочешь или нет?

Лиза удивленно отстранилась и улыбнулась.

– Конечно еще рано. Но я очень хочу. Мы можем подождать, Матвей. Я понимаю, как тебе тяжело со мной. Давай, как ты скажешь, так и будет, хорошо?

Сердце бешено забилось в груди. Такой ответ не просто обрадовал, он всю душу перевернул.

– Милая, мне с тобой легко, как с перышком… Я просто хотел знать, ты меня избегаешь или нет. Вчера ты ушла. Мы не виделись, не были вместе. Хотел, чтобы сказала правду.

Лиза посмотрела еще с большим удивлением и недоверием.

– Ты чего? Это один раз всего. Так распереживался. … Я просто хотела, чтобы ты отдохнул, выспался. Матвей, ложись уже, ты же сегодня еще к себе в ресторан хотел ехать. Сколько времени?

– Я не знаю, кажется семь утра… Лиз, скажи, как тебе одной?

– Нормально, как всегда. Жду тебя. Почему для тебя это так важно?

– Я хочу знать, что ты чувствуешь, когда одна.

– Я часто в детстве была одна. Или с подружками. У меня такого, как ты не было. – Она тихо засмеялась – Такого Лиса. Хорошенького. Сейчас просто не надо в институт и времени больше. Но ничего, не волнуйся, мне здесь нравится. Ты в душе был?

– Сейчас пойду. Поваляйся пока. Ты прелесть моя, я тебя люблю. Принес тебе что-то очень вкусное.

– Ты устал? У тебя такой вид несчастный.

– Нет, даже не надейся. Я всю ночь скучал по тебе. Сейчас вернусь, детка.

– Спасите!!! – Лиза испуганно открыла широко глаза, опять тихо засмеялась и уткнулась в подушку, продолжая смеяться, чувствуя, как он кусает ее бока и смеется в ответ.

Матвей стоял под душем и думал, вспоминал то время, когда он стал сильным, наглым, гордым и злым – именно так он тогда ощущал себя в обществе игроков. Но кем он сейчас себя чувствовал? Счастливым и доверчивым мальчишкой. У него первая любовь и безумное желание быть только с ней. А она спокойно остается одна.

«Девчонка, восемнадцать лет, вся жизнь ее проходит у окна. Уже не смешно. Подруги подставили, я в клубах пытаюсь выйти на нормальный баланс, деньги, все из-за денег…. Отдых на пять дней, родители далеко. Привязать её хочу к себе, а сам… Был другим. Успешным, богатым, всегда свободен. Заеду в свой ресторан, посмеюсь с ней, вкусно накормлю, все время вместе были. Потом началось. Зачем? Зачем я задаю себе эти вопросы? Потому, что она сейчас представляет, что я ее с ребенком, девочкой или мальчиком нашим одну оставлю. И не скажет, потому, что смирилась, считает это нормальным. Я же знаю, что мне еще долго так, год пахать, не меньше. Если правильно посчитать – больше».

Он вспомнил день, когда Эльза первый раз сказала: «Не откупишься».

Ворвалась к нему домой со словами: «Знаешь, зачем пришла? Знаешь! Чтобы ее даже в роли домработницы в твоем доме не было. Я тебя разорю, а когда она поймет, что ты никто, приму обратно. С нуля начнешь, понял?»

Он знал, что Эльза способна и разорить, и посадить. Но ожидал, что за время их свадебной поездки с Максом бешенство вылечится, и Эльза его помилует. Не помиловала. И себя казнила, и его. «Давай раздевайся, у нас уже осталось двадцать минут» – тихо сказала она тогда. И он первый раз ответил «Нет»

И Матвей сейчас отчетливо вспомнил всё, как будто вернулся в то время, когда была злоба, ярость бешеная. И ревность Эльзы. Что же сейчас? Люди меняются? Нет. Эльза как была для него больной, так и осталась.

Он предпочитал роль наблюдателя, телохранителя и слуги. Но когда желание быть с Лизой стало невыносимым, а это случилось в ночь Эльзиной свадьбы, начались уже просто физические страдания. Не мог даже притронуться, прикоснуться. То, что раньше казалось нормальным, стало отвратительным. И сразу захотелось уехать-переехать. Сменить то место, куда Эльза может прилететь на своем дорогом авто за пятнадцать минут в любое время дня и ночи.

«Сейчас смотрит и говорит так, что узнать её сложно. Посмотрим, что дальше будет, как жить с этим. Лиза с ней не будет «дружить», только я. Проснусь и все объясню. Попрошу, чтобы не встречалась. Но не сейчас, это долгий разговор».

Вышел в одном полотенце и увидел, что Лиза аккуратно ест вилочкой.

– А что это такое? Так вкусно! Ты пробовал сам?

– Лиз, я… Да, я пробовал.

Он подходил все ближе. Еще один шаг, сокращающий расстояние. Лиза вздохнула, отложила вилку, попила сок и нежно обвила руками шею.

Казалось от одного ее прикосновения, взгляда, невероятно быстро, моментально происходит изменение состояния. Это сердце? Что это за момент? Дышать начинаешь глубоко и часто, пульс растёт…

Он медленно поднял ее и унес, куда мечтал унести всю эту ночь.

– Матвей, хватит так целоваться, хватит, умоляю. И… я хочу доесть… Я хочу… О, пожалуйста, милый, когда ты меня отпустишь… Я люблю тебя…

***

Лиза на самом деле заснула только под утро. Она все думала, кто из них двоих любит больше? Сейчас ей казалось, что она его больше. Сначала Матвей был чужим, и ему можно было выбирать, как жить, что делать, с кем вступать в отношения. А сейчас он самый родной, и только она может быть с ним и обладать им, как собственностью. Любовь кажется такой сильной, что готова отдать ради его счастья всё.

«Мой. Он сейчас на самом деле мой. Такое сокровище».