Читать книгу Девятьсот страниц из жизни полковника Каганского. Книга первая. Чтобы выжить - Антонина Евстратова - Страница 4

21 июня приехали мы с отцом с тракторной бригады, по селу ходили слухи о напряженности на границе и о нарушении её самолетами немцев, о появлении диверсантов, которых заметили даже в нашем селе. А молодежь в это время была занята предвкушением завтрашнего представления артистами одесского цирка, они уже приехали и разместились за сельским клубом. А мы дети бегали туда, чтобы увидеть льва, но видели только верблюда и зебру, льва в клетке не было видно, но он, где-то там громоподобно рычал и рявкал так, что мы приседали от страха и восхищения. Все наши помыслы были заняты ожиданием предстоящего представления.

Всё село в 3:30 утра 22 июня проснулось от незнакомого гула самолетов, которые сотнями летели с запада в сторону Киева на довольно небольшой высоте, на фоне рассветной зори, они казались большими и чёрными. Со стороны Одессы, которая была от нас в 60-ти километрах стали раздаваться мощные взрывы… кто-то произнес страшное слово «Война». А в два часа дня всем объявили, что фашистская Германия напала на Советский союз и, что наши войска успешно сдерживали фашистов на границах нашего государства. Эти известия, наши немцы приняли довольно сдержанно, а отдельные радовались, предрекая расправу над всеми не единоверцами, откровенно радовался хозяин нашей квартиры Матиас Бауман, но его мать старая Мути сказала ему:

– du tuff ты не знаешь, что по поводу этого сказал твой знаменитый родственник Вильгельм? Всё это печально закончится для всех немцев и для твоей семьи! – она старая, как в воду смотрела… 26 июня поступило распоряжение «Срочно эвакуировать всю технику МТС, работников, специалистов и их семьи своим ходом на восток в глубь страны».

Технику подцепили тракторами и к ним же подцепили телеги, оборудованные наспех по цыганскому образцу. В телеги усадили семьи и двинулись на Восток по указанным маршрутам. Двигались, как правило по обочинам или бездорожью, но вдоль прилегаемых дорог нескончаемым потоком шли колонны войск, колонны эвакуированных и просто беженцев были несоизмеримо больше войсковых. В них шла техника, какие-то вывозимые грузы, стада скота и, нескончаемая череда людей. И всему этому не было видно ни конца, ни края.

Уже на третий день сначала эвакуации попали под бомбёжку, самолётов десять налетели, сбросили бомбы на колонны войск и беженцев. Бежать и прятаться было некуда, кругом были люди, скот и техника. Мать, меня с братишкой затолкала под трактор и вытащила уже, когда вражеские самолеты совсем улетели. Впервые в жизни я увидел тела убитых и разорванных людей, части туш лошадей и коров. Крики израненных людей, безумный рев скота и душераздирающие крики, вой матерей, потерявших своих детей. В скором это все стало обыденным, бомбёжки стали ежедневными. С немецкой пунктуальностью, за исключением некоторых, бомбёжки производились в одно и то же время дня. К этому времени люди старались, как можно больше рассредоточиться. Седьмого июля добрались до Днепра, и в лесу стали ждать переправы на левый берег через единственный мост, который все время был занят переправой войск на правый берег. Потом поступил приказ: «Все прицепные к тракторам орудия отцепить и сбросить с обрыва в Днепр, чтобы не достались немцам», а ночью трактора и людей переправили на левый берег. К середине следующего дня мы добрались до села Гупаловка и в нем остановились. В этом селе жили родители директора МТС Манойло Василия Николаевича. Всю наличную технику сразу же включили в уборочную страду. С техникой в этих местах было плохо, хлеба косили на конских косилках и сноповязалках, а зачастую вручную косами и серпами, чего мы раньше нигде у себя не видели. Директора МТС на третий день Обком партии мобилизовал формировать партизанский отряд, а моего отца, так-как он имел водительские права на все виды колесной и гусеничной техники, вместе с МТС полуторкой ГАЗ-АА мобилизовали в саперную часть на строительство укреплений для войск. Немцы продолжали успешно наступать и в один из дней, нам всем эвакуированным объявили, что надо уходить на запад. К этому времени все уже знали о чинимых фашистами на оккупированных территориях зверствах над жителями и особенно над эвакуированными, посему моя мать взяла нас с братом за руки и повела в идущем на восток нескончаемом потоке беженцев.

Наш путь лежал через село Ряска, в котором находилась воинская часть, куда был мобилизован мой отец, но прибыв туда, мать ничего толком не узнала, кроме того, что он жив, недавно при бомбежке был легко ранен, сейчас где-то в километрах ста отсюда возит лес на сооружаемые укрепления. Мы ждали его три дня, а фронт подходил всё ближе, уже была слышна артиллерийская канонада. Опять мать взяла нас за руки и повела в общем потоке беженцев на восток. Снова бомбежки, опять жертвы, опять нескончаемая жара днём, жажда и голод всё время.

А со стороны запада нарастал, усиливаясь гром артиллерии, где-то в окрестностях города Чугуева заночевали в лесу, греясь у костра, так-как кончался сентябрь и ночи становились холодными.