Читать книгу Дитя ракитовой воды - Ася Кефэ - Страница 2

Глава 2

Оглавление

Через час с лишним Света уже въезжала во двор офиса. В лифте поймала своё отражение и тут же отвела взгляд: тушь поплыла, волосы слиплись в мокрые пряди.

— Красотка, — сказала себе под нос.

На этаже её перехватила Оля.

— О, живая! Шеф уже два раза спрашивал. Где носило?

— В колее, — мрачно ответила Света. — В своей и в дорожной.

Оля хоть и не была близкой подругой, но три года бок о бок сделали её тем человеком, с кем можно обсудить не только отчёты. По дороге к столу Света на бегу пересказала: навигатор, тупик, лопата, мужик в меховой шапке.

— Ну всё, — фыркнула Оля. — Сто пудов был принц, а ты не рассмотрела изза шапки. Надо было номер брать.

— Ага, — Света уселась, включила компьютер. — А вдруг он маньяк? У меня с фантазией, знаешь ли, всё неплохо.

— У тебя один маньяк уже есть, — отрезала Оля, — зовётся Славиком. Остальных можешь не бояться.

Света усмехнулась. Если бы она рассказала Оле всё — и про то, как её «закапывали» в сугробе, и про чай в джипе, та, скорее всего, поржала бы и прислала тест «Узнай, не маньяк ли твой сосед».

Оля уже стучала по клавишам:

— Ну… и что там твой? Опять «горе-горе, я погибаю»?

Телефон на столе мигнул. «Ты лучшая. Позвоню», — высветилось от Славика.

Света на секунду представила, как пишет: «Не звони. Я не скорая помощь. У меня тоже есть своя жизнь». Жмёт «отправить», блокирует, вечером варит себе суп, смотрит кино без соплей и никого не спасает.

В другой версии она летит к Славику на такси с бутылкой из круглосуточного. Дача, кухонька, он с помятым лицом, опять вечная песня «она меня не понимает». Годы проходят, они всё там же — только она старше и уставшая, а он всё так же рассказывает про свою очередную «святую» бывшую.

— Он… просто запутался, — тихо сказала Света, больше себе, чем Оле. — У него всё сложно. Ему плохо.

— А тебе, значит, нормально, — не отвлекаясь от монитора, отозвалась Оля. — Свет, ты как добровольное МЧС. Только без формы и зарплаты.

Света пожала плечами и уткнулась в таблицы. Работа, как всегда, была удобной декорацией, за которую можно спрятать собственную жизнь.

— Света, зайдите ко мне, — голос начальника был ровным.

Костя, вечно слегка усталый, в дорогой рубашке и с прилизанными волосами, ждал её «по отчёту». «Опять по отчёту…» — Света уже заранее видела все варианты. Ни один — ни хороший, ни плохой — ей не нравился.

— Свет, ну что ты дуешься, — начал он привычным тоном. — Ты же знаешь, у меня обстоятельства. Если бы не они, мы бы уже в тёплой стране на солнышке грелись. Но сейчас надо хорошо к выступлению перед акционерами подготовиться. Ты посиди с девочками, посмотри, чтобы всё красиво было, как ты умеешь. Хорошо?

«Знаешь, засранец, что только я могу слепить продаваемую презентацию так, чтобы никто не полез с вопросами», — подумала Света, глядя на Костю.

«И как меня угораздило вляпаться и со Славиком, и с Костиком? Два мужика, а по факту — я одна», — отметила она про себя, слушая его речи про акционеров, перспективы и туманное «тёплое будущее».

— Хорошо, Кость, всё поняла, — сказала вслух. — Посмотрю, чтобы всё билось и было красиво. Не переживай.

— Ну что? — встретила её Оля.

— Что-что. Как всегда. Попросил напрячься и сделать хорошую презентацию.

— А нам что с этого? Опять допоздна сидеть будем? — равнодушно уточнила Оля.

— Обещал на годовом награждении отделов нас отметить, — неуверенно ответила Света.

— Ой, Светка, вроде большая уже, а всё в сказки веришь. Ну ладно, ради тебя посижу, не бросать же одну. Давай, что там у тебя есть? — деловито спросила Оля.

— Спасибо, но я сама. У тебя дети дома, а мне можно и не спешить.

— Ну как хочешь. Моё дело предложить, — легко согласилась коллега.

«Иди-иди, а то ты меня своими разговорами только отвлекать будешь», — подумала Света, вернулась за стол, открыла презентацию, таблицы, письма. Экран мигнул белым, цифры потянулись бесконечной серой шеренгой.

«Славик, Костик, акционеры, МЧС, — перечислила она про себя. — Цирк с конями. А у меня — совок для цветов в багажнике вместо нормальной лопаты для снега».

День сам собой перетёк в вечер. Народ собирал вещи, закрывал вкладки, шутил про пробки и детей. Офисный гул редел.

— Я правда могу остаться, — протянула Оля, уже в пальто.

— Иди, — отмахнулась Света. — Если что — позвоню.

Дверь за Олей закрылась. Вдруг стало очень тихо.

Ночной офис был другим. Днём — шум: принтеры, смех, звонки, шуршание пакетов. Сейчас коридор за спиной пустовал, лампы светили холодным светом, даже кулер казался лишним. За окном блестели окна соседних бизнесцентров — как аквариумов с такими же, как она, задержавшимися рыбками. Московская ночь была не чёрной, а той же серой, только гуще.

«Романтика, — подумала Света. — Девочка далеко за тридцать рисует акционерам светлое будущее. Сказка на ночь для взрослых дядь. Ещё бы камин, плед и мартини». Она отпила остывший чай, скривилась. Пальцы сами бегали по клавиатуре. Стрелки графиков ползли вверх и вправо, «Рост», «Динамика», «Перспективы» покорно вставали в слайды.

Глаза начало резать. Света потёрла веки, на секунду прикрыла их. Внутри привычно шевельнулось: а что, если…

Картинка нарисовалась мгновенно.

Она сидит допоздна, всё вылизывает. Потом на общем собрании Костя лениво кивает: «Спасибо отделу маркетинга». И всё. Её имени никто не называет. Бонус — как всегда. Она на корпоративе жуёт сухую курицу и думает, что в следующем году надо точно «подумать о себе».

«А может, иначе?» — спросила себя Света.

Нарисовалась вторая версия: она сохраняет файл как есть, выключает компьютер и уходит с остальными. Утром в понедельник Костя орёт, презентация сыплется, акционеры недовольны, на Свету сваливают всё. Она либо терпит, либо пишет заявление и уходит в никуда. В минус, но почестному.

«И почему у меня ни разу не рисуется вариант, где я прихожу домой, а там муж, дети, ужин, сад?» — подумала Света и тут же сама себе ответила: — Потому что ничего этого у тебя нет».

Сбоку, на самом краю зрения, чтото блеснуло. Света подняла глаза. Напротив — стеклянная перегородка, в ней отражался свет из Костиного кабинета. В этом тусклом «зеркале» сидела она: ссутулившаяся, с хвостиком, в вытянутом кардигане.

Света повернула голову, проверяя, не мерещится ли. В стекле попрежнему была она. Только… чуть другая.

Отражение едва заметно улыбалось. Света тронула уголки губ. Её рот был прямой, усталый. Ни намёка на улыбку.

Она наклонилась к монитору, экран на секунду ослепил белым. А когда снова посмотрела на стекло, там уже была обычная она: уставшая, с серым лицом, безо всякой улыбки.

— Поехало, — тихо сказала Света. — Переработка. Ничего, переживём.

Она снова уткнулась в презентацию. Цифры, стрелочки, блоки текста. Никакой мистики — один сплошной Excel.

Через какоето время Света поймала себя на том, что смотрит не на слайды, а в чёрный, погасший экран соседнего монитора. Там — та же она, тоже печатает. Только пальцы в отражении бегают быстрее. «Светкатурбо, — мелькнуло в голове. — Версия улучшенная. Всё за пятнадцать минут и домой вовремя».

Большие офисные часы показывали почти одиннадцать. Презентация была готова процентов на девяносто. Можно было отправить сейчас и доделать утром. Можно было — но она знала, что не сделает так.

Света встала, прошлась до кухни, чтобы налить кипятка. Кухня ночью была как декорация после спектакля: кружки с чужой помадой, открытая пачка печенья, забытая лапша. Включила чайник, глянула в маленькое зеркало над раковиной. Серое лицо в жёлтом свете, тени под глазами, сухие губы.

В зеркале на мгновение чтото дрогнуло. Будто ктото прошёл за спиной. Она обернулась — пустой коридор, мигающий зелёный огонёк роутера, закрытая переговорка.

— Днём — колеи, ночью — галлюцинации, — сказала она отражению. — Хорошо, что сегодня пятница, можно завтра отоспаться.

Чайник щёлкнул. Она налила воды и пошла обратно. Телефон в руке завибрировал.

Славик: «Ты не спишь?»

Света остановилась в полутёмном коридоре. Под потолком горели не все лампы, свет ложился островками, между ними — тёмные лужи.

Сразу всплыла картинка. Она пишет: «Сплю». Ставит беззвучный. Возвращается к компу, допивает чай, доделывает презентацию, уезжает домой. Утром — без его голосовых.

Другая картинка. Она отвечает: «Нет. А что?» А уже через час стоит у его дачи с бутылкой и пакетом еды. Та же кухонька, та же история про боль и то, как он без неё не справится. Утром Света едет домой, чувствуя себя использованной и виноватой.

Телефон вибрировал в ладони. Света долго смотрела на «Ты не спишь?» и медленно набрала: «Нет. Работаю». Палец завис над кнопкой «отправить».

Экран блеснул, и в чёрном стекле она на секунду увидела себя — и другую себя. Та, другая, уже нажала. Легко, без сомнений.

Света моргнула. Сообщение так и осталось незавершённым. Она стёрла текст, погасила экран. Телефон сунула в карман. Кружка обожгла пальцы.

— Потом, — сказала вслух. — Со всем — потом.

Вернувшись к столу, ещё раз поймала своё отражение в стекле. На этот раз оно не улыбалось и не спешило. Просто смотрело чуть пристальнее, чем обычно.

Тот самый щелчок — чик-чик — прозвучал в голове почти привычно. Внутри тут же нарисовался вариант реальности.

Света сидит в этом же офисе — только ещё худее, с заострившимся лицом и фиолетовыми кругами под глазами. Ночь, люминесцентный свет, рядом — не один монитор, а целый «пульт управления»: отчёты, таблицы, презентации. Работает без остановки. Утром — кофе, по дороге — энергетики, вечером — вино, чтобы заснуть.

Чик-чик — и вот уже кабинет врача:

— Вы выгорели, Светлана. Нужен отдых. Стационар, наблюдение…

Белые стены, закрытая дверь, таблетки по часам. Окно, за которым та же серая Москва. К ней приходят Костя и Оля. Костя говорит: «Ты держалась молодцом, но мы справимся, ты не переживай, вот Оля — она займет твое место. Главное — здоровье, а презентации она доделает».

Света смотрит на потолок и не может вспомнить, когда в последний раз спала не под звуки чужих голосовых.

Следом всплыла другая картинка: утро, большой зал. Акционеры, стекло, вода в бутылках. Костя привычно начинает:

— Коллеги, позвольте представить результаты работы…

И вдруг сам както сбивается, смотрит на неё.

— Да что я, — неожиданно говорит он, — всё это — её работа, Светланы. Если бы не она…

Света встаёт. Идёт к экрану. Держит кликер в руке. Уверенно озвучивает то, что сама и собирала. Вопросы, обсуждения. В конце ей жмут руку, зовут в отдельный кабинет и говорят вполне конкретные вещи: «Мы видим ваш вклад. Давайте обсудим ваше продвижение».

Через месяц она уже не «Света, посиди с презентацией». Она теперь на месте Костика, с другим уровнем уважения и, главное, с ощущением, что это её жизнь, а не чьято.

Моргнула — и обе версии растворились. Никакой психбольницы, никакой триумфальной речи. Только она, ночной офис, серые слайды и цифры.

Реальность была проще и скучнее: она сидела и в очередной раз кого-то спасала, не приближаясь ни к срыву, ни к рывку, а застряв в своей обычной серой середине.

— Ладно, — вздохнула Света, возвращаясь к клавиатуре. — Пора уже и домой ехать.

Она дописала последний пункт, просмотрела все документы, нажала «сохранить» и отправила презентацию Косте. Часы на стене показывали без пятнадцати двенадцать. Телефон в кармане молчал. Славик больше не писал.

Света выключила монитор, накинула пальто, прошла по тёмному коридору к лифту. В стекле напротив снова мелькнуло отражение — уставшее, но на этот раз без лишних улыбок и без подсказок. «Чик-чик, — подумала она, нажимая кнопку вызова лифта. — Когданибудь я всё-таки выберу хоть одну из этих версий. А не вот это… между».

Двери раскрылись, Света вошла внутрь. Лифт поехал вниз, медленно унося её из стеклянного аквариума в такую же серую ночь, где ждали только кровать, тишина и мысль, которую она поджимала уже давно: «Пока — ни психушка, ни начальник. Опять серая середина».

Дитя ракитовой воды

Подняться наверх