Читать книгу Дитя ракитовой воды - Ася Кефэ - Страница 6

Глава 6

Оглавление

Утро в больнице отличалось от ночи только тем, что лампы горели ярче, а по коридору ходило больше людей в халатах. Запах оставался тем же: хлорка, каша, лекарства.

Свету разбудило настойчивое шуршание, будто под кроватью ктото разворачивал фантики. Она приоткрыла глаза. Соседка по палате — та, что вечером читала журнал, — сидела на своей кровати и ловко сворачивала простыню в подобие гамака.

— Вставай, новенькая, — буднично сказала она, как дежурная по кухне. — Сейчас обход, потом завтрак, потом таблетки. Опоздаешь — обидятся.

Света села. Голова была ватной — то ли от вчерашней паники, то ли от укола в приёмном.

— Я не новенькая, — автоматически возразила она. — Я… на пару дней.

— Тут все на пару дней, — отмахнулась женщина. — А потом — както само. Я Галя. Это, — кивок на третью кровать, где ктото лежал лицом к стене, — Люська. Не бойся, она тихая. Только иногда орёт ночами, но привыкнуть можно.

Дверь распахнулась. Медсестра с хвостом под шапочкой быстро оглядела палату.

— Доброе утро. Как спалось?

— Как у Христа за пазухой, — буркнула Галя.

Медсестра фыркнула, сделала пометку.

— После завтрака — капельница, Светлана, — кивнула она. — Доктор назначил. А потом таблеточки. Не переживайте, всё будет хорошо.

Слово «таблеточки» прозвучало слишком сладко. Свету передёрнуло.

Столовая была как в любой больнице: длинные столы, плитка, алюминиевые чайники. Отличались только лица — стеклянные взгляды и привычка смотреть мимо.

— Запоминай, — Галя поставила перед Светой тарелку вязкой каши и кружку чая. — Правило номер один: улыбайся и кивай. Тут это любят. Остальное — потом.

— Остальное — это что? — спросила Света, размешивая чай. Ложка дрожала в пальцах.

— Остальное — это выживание, — спокойно ответила Галя. — У них свои схемы, у нас свои.

— Первый раз? — с другой стороны наклонилась худая девушка с торчащими ключицами. — Не переживай. Первые три дня самые тяжёлые. Потом всё по кругу.

— Я не собираюсь надолго, — упрямо сказала Света. — Пара дней — и домой.

— Все так говорят, — вздохнула девушка. — Меня «на неделю» положили. Четвёртый месяц тут.

— У тебя тяжёлый случай, Ань, — отрезала Галя. — Не пугай «свеженьких». У неё пока просто нервы.

Она отхлебнула чай, скривилась и деловито продолжила:

— Смотри. Сейчас после чая придут с тележкой. На тележке — таблеточки. У когото своих больше, у когото меньше. Ты свои возьми, в рот положи, а глотать не спеши.

Света уставилась на неё.

— В смысле — не спеши?

— В прямом, — Галя прищурилась. — Тут как в армии. Некоторые таблетки — по делу, без них крышу реально уносит. А от некоторых через три дня — ни радости, ни горя, только потолок считаешь. Оно тебе надо?

«Доктор сказал…» — послушно всплыло в голове.

«Не пей», — тихо отозвалось другое.

— Берёшь, кладёшь под язык или за щёку, — продолжила Галя. — Пьёшь воду. Улыбаешься. Потом — в салфетку, в унитаз, в цветок, куда хочешь. Поняла?

— А если заметят? — спросила Света.

— Скажешь, что забыла, — пожала плечами Галя. — Тут половина постоянно всё забывает, включая персонал. Только не делай это на глазах у дежурной.

— Вы всегда так? — осторожно уточнила Света.

— Я — нет, — ответила Галя. — У меня без части таблеток крышу сносит. Но есть пара, от которых я овощ. Их иногда «забываю». Доктор в курсе. Мы с ним три года тут в совместном творчестве.

— Галь, скажи ей ещё про капельницы, — хихикнула Аня.

— Про капельницы — потом, — отмахнулась Галя. — Сначала пусть поймёт, чего сама хочет: спать и не думать или думать и иногда выть.

Света уткнулась взглядом в кашу. Ответа у неё не было.

Тележка с лекарствами закатилась в палату по расписанию.

— Так, Светлана, вот это — утром, а это — на ночь. Не бойтесь, дозы маленькие.

В ладонь Свете легли две таблетки: белая круглая с риской и маленькая розоватая. Галя уже приняла свои, закинула в рот, запила водой, улыбнулась:

— Спасибо. Как бы мы без вас тут…

Света поднесла таблетки ко рту. Пальцы на секунду дрогнули.

Чикчик.

Она честно глотает всё. Через пару дней мир становится мягким, ватным, голоса уходят — вместе с ними уходит и всё остальное. Сон, еда по расписанию, дежурное «да, мне лучше», выписка. Дом. Пустота.

Другая версия: она делает вид, что глотает. Таблетки прилипают к щеке, вода холодной струйкой проходит мимо. В палате — салфетка, мусорка, слив в раковине. Вечером — бессонница, сны, голоса, всё постарому.

Она поднесла стакан, наклонила голову, сделала вид, что глотает. Язык ловко прижал белую таблетку к десне. Розовая проскользнула в горло одна. «Компромисс, — подумала она. — Это слово они любят».

Медсестра кивнула, вычеркнула чтото в списке и ушла. Галя посмотрела на неё с лёгким одобрением:

— Быстро учишься. Вечером расскажу про капельницы.

Капельница была хуже таблеток. Таблетку можно не проглотить, а тут — игла в вене, бутылка над головой, прозрачная жидкость по трубке.

— Расслабьтесь, — сказала медсестра, перетягивая Свете руку жгутом. — Это лёгкий седативный раствор. Вам только полегчает.

Когда бутылка оказалась на штативе, Галя подсела поближе, как будто просто решила посидеть.

— Смотри, — шепнула она, пока медсестра возилась с бинтом. — Там внизу ролик. Видишь? Маленькое колёсико.

Света перевела взгляд. На трубке действительно было пластиковое колесо.

— Если закрутить вверх — будет быстрее. Вниз — медленнее. Совсем вниз — почти остановится. Главное — делай вид, что тебе всё равно.

— Вы слышите, что вы говорите? — не выдержала Света. — Это же лекарство.

— Ну попробуй — будешь, как Люська, постоянно спать. Анька тоже не верила, а как застряла тут, поняла, что спала всё время. Если этого добра слишком много, будешь пластом лежать, — спокойно парировала Галя. — У тебя, между прочим, мозги пока на месте, не профукай.

Медсестра ушла. Галя потянулась, зевнула нарочито громко, потом тихо крутанула колесико на своей капельнице. Света посмотрела на свою бутылку. Капли падали ровно, одна за другой. Мир чуть подрагивал в такт.

Чикчик.

В одной версии она послушно лежит и ничего не трогает. Через десять минут веки тяжелеют, голоса смолкают. Вечером она с трудом встаёт с кровати, ночью спит без снов, как под ватным одеялом.

В другой — тянется рукой и чуть замедляет поток. Дышит. Слушает. Гдето на краю сознания шевелится лес — тот самый, с хрустящим снегом и тяжёлым небом.

Рука всё равно тянется к ролику. Она чутьчуть проворачивает его вниз. Капли редеют.

— Вот и умница, — пробормотала Галя, притворяясь, что её клонит в сон.

Раствор попрежнему висел в бутылке, система была подключена, но в вену почти ничего не шло.

Под вечер, когда капельницы сняли, ужин выдали и таблетки разнесли по второму кругу, в коридоре наконец стало тихо. Галя устроилась на своей кровати с ногами, как дома, Люська на третьей кровати тихо шептала чтото себе под нос, глядя в стену.

— Рассказывай, — сказала Галя. — Ты ж не просто так к нам попала. Есть всегда какаято история.

— История простая, — отозвалась Света. — Работа, начальникмудак, бывший, который не бывший. Немного снов, немного голосов. Стандартный набор москвички, которой за тридцать.

—Да ладно, небось нашла что-то, а потом все и поехало, — ухмыльнулась Галя.

Света колебалась секунду. Потом коротко кивнула.

— Нашла письма. И бумагу про какуюто Чёрную Матку Божью. И проклятье. И… — она запнулась. — И поняла, что у нас в роду девочки не просто так… с особенностями.

Галя присвистнула.

— Ну ты даёшь. У нас тут обычно или «меня соседка сглазила» или инопланетяне разговаривали. А ты, похоже, фильмов ужасов насмотрелась, — хихикнула она.

— Это не фильм, — устало сказала Света. — Это документами подтверждено.

— Тем более, — заметила Галя. — За такое у нас два варианта: или в монастырь, или к психиатру. Ты пока выбрала второе.

Света усмехнулась:

— А ты что выбрала?

— Я выбрала плохо выйти замуж, — ответила Галя. — А дальше за меня выбрали много чего. Но это уже другая серия.

Галя хлопнула в ладоши:

— Ладно, спать надо.

— Спи, спи, — пробормотала безразлично Люська, со совей кровати. — Потом всё равно проснёмся не там, где легли.

Ночь накрыла палату так же резко, как лампы над дверью щёлкнули и потускнели. За окном было непонятно — вечер или утро: здесь время определялось по обходам и раздаче пищи.

Таблетку на ночь Света глотать не стала. Розовый полукруг прилип к щеке, потом с тихим шорохом упал в салфетку, когда она повернулась к стене. «Если совсем поедет крыша — вернусь к твоей схеме, обещаю, — подумала она, имея в виду врача. — Но сначала — посмотрю».

Света закрыла глаза. Сначала были обычные темнота и гул в голове, остатки дневных разговоров. Потом тьма стала чуть плотнее, как будто ктото подтянул одеяло ближе к лицу. Появился запах — не хлорки и таблеток, а сырой земли и прелой листвы.

Снилось, что она идёт по лесу — уже не зимнему, а летнему. Воздух стоял плотный, влажный. Под ногами хлюпала земля, скользили корни. Гдето далеко куковала кукушка, стрекотали невидимые насекомые.

На ней было простое вылинявшее платье до щиколоток и старые, стоптанные башмаки. В руках — корзина, уже наполовину полная: бурая шляпка подберёзовика, зелёные пучки душицы, жёсткие стебли зверобоя.

— Сначала грибы, потом трава, — тихо, почти напевая, говорит она сама себе.

Голос был не её, но мысли, которые шли рядом, были странно знакомыми: «Не перепутать. Не навредить. Не взять на себя больше, чем потянешь».

Она присела на корточки у поваленного дерева. На трухлявой коре росли серые грибы.

— Эти — на жарку, — пробормотала она. — Эти — в суп. Эти — в отвар бабке Степаниде.

Сдвинулась чуть в сторону — и увидела чтото красное, как капля крови, на зелёном мху. Маленький мухомор, яркий, почти игрушечный. Рука сама потянулась.

— Не трогай, — услышала она голос за спиной. — Эти не для тебя.

Она обернулась. На тропинке стояла девочка. Та самая — из дневника. Тонкое лицо, прямые волосы, чуть прищуренные глаза.

— Почему? — спросила она.

— Потому что, — спокойно ответила девочка. — Смотри лучше туда.

Она показала в сторону. В тени кустов, едва заметно, росли тонкие, почти прозрачные стебли с мелкими белыми цветами-звёздочками.

— Это звёздчатка, — автоматически вспомнилось слово, будто из чужой памяти. — От болей в животе. И ещё от чегото…

— От страха, — подсказала девочка. — Если правильно заварить.

Она присела рядом, тоже коснулась мха:

— Запоминай, — сказала девочка. — Три простых вещи: грибы — не яркие; травы — не все подряд; таблетку можно не глотать, если не уверена, что она тебе нужна.

Она встала, отряхнула подол:

— Дальше — сама.

Лес начал расползаться, будто ктото тёр по нему ластиком. Запах трав сменился запахом хлорки, гул насекомых — тиканьем часов.

Света проснулась от того, что ктото тряс её за плечо.

— Эй, просыпайся — шептала Галя. — Вставай. Обход сейчас будет.

Света села, потёрла глаза. На ладони остался еле уловимый запах — то ли мокрой земли, то ли знахарской травы.

— Тебе чтото снилось, — сказала Люська с соседней кровати, приподнимаясь на локте. — Ты губами шевелила. Про грибы какието бормотала.

Света медленно выдохнула.

— Грибы… — повторила она. — Ну да. Грибы, травы. Всё как у нормальных сумасшедших.

Галя хмыкнула:

— Держись. А как вылезешь отсюда — поезжай туда, где грибы искала. Пока не поздно.

Света кивнула. Гдето на самом краю её сознания лес ещё дышал. И шёпот девочки звучал очень ясно: «Грибы — не яркие. Травы — не все подряд». Она вдруг поняла, что впервые за долгое время у неё есть не только страх, но и план.

Дитя ракитовой воды

Подняться наверх