Читать книгу Дитя ракитовой воды - Ася Кефэ - Страница 5
Глава 5
ОглавлениеПонедельник встретил её тем же самым небом, что и всегда. Серым, как будто его красили одной краской на весь сезон. Снег за ночь подтаял и превратился в серые лужи со льдом по краям.
В голове — каша: дневник, девочка, «Чёрная Матка Боска», листок с проклятьем, слово «шизофрения» и спокойный голос доктора: «Переработка, не драматизируйте».
Чикчик.
Один вариант: она пишет Левину ещё раз, просит справку и пару недель больничного, не едет в офис. Лежит дома, пьёт чай, впервые за десять лет честно даёт себе отдохнуть. Костя злится, но ничего сделать не может.
Другой — едет, как «нормальный человек», делает вид, что всё под контролем. Тянет дальше, пока гденибудь совсем не оторвёт резьбу.
Пока она двигалась по варианту «делать вид».
— Ты как? — Оля, едва увидев её, склонила голову набок. — Вид у тебя… не очень.
— Я всегда так по понедельникам выгляжу, — отмахнулась Света. — Просто до дачи тудасюда смоталась. Снега выше крыши.
Компьютер жужжал, загружаясь. В почте уже лежало письмо от Кости: «Свет, финальный вариант презентации скинь мне до десяти. Собрание в одиннадцать». Она открыла свой файл. Вечер пятницы, ночной марафон с «ростом выручки» и «перспективами» накрылся одним письмом.
Большая переговорка была забита по максимуму. Стекло, вода в бутылках, аккуратные папки на столах у акционеров. На экране — первый слайд с логотипом и пафосным заголовком.
Света сидела сбоку, ближе к стене, с ноутбуком на коленях. Роль — техподдержка Кости: если спросят цифру — подсказать, если слетит картинка — включить с флешки.
Костя вышел к экрану, поправил галстук.
— Коллеги, — начал он бодрым голосом, — позвольте представить результаты нашей работы за текущий год…
Первые два слайда прошли спокойно. Графики вверх, стрелочки зелёные, ктото кивал. На третьем, где была крупная диаграмма «Рост операционной прибыли», под цветными столбиками неожиданно мелькнула строчка мелким шрифтом:
«тут подрисовать максимально красиво».
Ктото из акционеров фыркнул. Ктото прищурился, пытаясь прочесть. Один из более молодых хмыкнул и покосился на Костю. Тот на секунду потерял нить речи. Глаза его метнулись к экрану, потом к залу, затем — туда, где сидела Света.
У неё внутри всё холодело. «Чёрт, — подумала Света. — Я отправила не тот файл. Черновик. Не удалила примечания». Она сидела, не двигаясь. Сердце билось в горле. Руки лежали на коленях.
Костя торопливо перелистнул слайд, договорил по бумажке и, кажется, сумел вытащить общую картинку. Но осадок в зале остался.
Как только акционеры уехали, её вызвали в кабинет шефа. Костя сидел за столом, не поднимая глаз. Листал чтото в бумагах, делая вид, что занят. Света вошла, закрыла за собой дверь.
— Объясни, — сказал он, не поднимая головы. — Что. Это. Было.
Она стояла, держась за ручку двери.
— Я… перепутала файл, — выдавила она. — Отправила черновик. Там были примечания. Я не проверила… Мне очень жаль.
Он поднял глаза. Взгляд был не злой, хуже — чужой.
— Черновик, — медленно повторил он. — С комментариями про дописки? Ты вообще понимаешь, чем это грозит? Мне? Компании?
— Понимаю, — сказала Света.
Он резко откинулся на спинку кресла.
— Нет, Света, ты не понимаешь. Теперь у нас будет проверка внутреннего контроля. Ты даже не представляешь, какие могут быть последствия.
Он чуть помолчал, потом положил ручку на стол.
— Всё. Пиши заявление по собственному. Сегодня. Без отработок. Просто сдашь дела и уйдёшь. Я не думал, что ты можешь так подставить.
Она молчала пару секунд.
Чикчик.
Версия: она наклоняется и ровно говорит: «Сам пиши. Я отсюда никуда не уйду. Я несколько лет прикрывала все твои оплошности, время рассчитаться по долгам. И да, то, что ты изменяешь жене, уже не секрет».
Версия: она хлопает дверью и уходит, не оставляя ему бумажки.
Реальность: Света подошла к столу, взяла чистый лист, села на край стула. Рука сама вывела: «Прошу уволить меня по собственному желанию…»
Коридор плыл. Офисный ковролин под ногами казался жидким. Света вышла из кабинета, прижимая заявление к груди. Оля подскочила почти сразу.
— Ну? — спросила шёпотом. — Чего он?
— Всё, — сказала Света, удивляясь, как спокойно звучит её голос. — Отпускает на все четыре стороны.
— Ты… уволилась? — Оля округлила глаза. — Да ты… Свет, ты белая. Сядь.
Мир действительно побледнел. Звук отступил, как будто ктото вывернул ручку громкости на минимум. Сердце колотилось в горле, воздух не хотел заходить в лёгкие. В висках стучало. Света попыталась улыбнуться.
— Нормально… — выдохнула она. — Просто… чуть перегорела.
Она сделала шаг, второй — и вдруг поняла, что ноги стали ватными. Стена рядом качнулась.
— Свет, — голос Оли стал резким. — Сядь.
Её посадили на стул у окна, поднесли воду. Она сделала глоток — вода попала мимо, пролилась на блузку. Руки дрожали.
— Дыши, — сказала Оля. — Носом — вдох, ртом — выдох.
— Не надо… — попыталась возразить Света, когда услышала слово «скорая». — Я просто…
Телефон в её руке вдруг стал тяжёлым, но пальцы сами нашли нужный контакт.
— Доктор… — прошептала она, когда в трубке щёлкнуло. — Это… я. Мне… очень плохо.
— Где вы? — голос Левина стал собранным.
— Офис… — она назвала адрес, с трудом выговаривая слова. — Я… не могу дышать.
— Угу, — коротко. — Света, сейчас я вызову скорую сам и скажу, куда вас везти. Не кладите трубку. Дышите. На четыре счёта — вдох, на шесть — выдох. Говорите со мной.
Она пыталась считать вдохи, но цифры путались. Гдето на краю сознания мелькнуло её обычное: «Ну вот, сейчас ещё в психушку загремлю, будет отлично».
А рядом ктото тихо сказал: «Ну хоть не в сугроб». Она не смогла понять, чья это реплика — её, Оли или той самой девочки.
Скорая приехала быстро. Два человека в синих куртках, запах лекарств и уличного холода.
— Давление высоковато, пульс зашкаливает, — сказал фельдшер, глядя на прибор. — Ничего, сейчас полегчает. Голова кружится? Тошнит?
— Немного, — призналась Света.
Оля сунула ей в руку сумку. Мир сузился до белых стен машины, ухабов на дороге и ровного голоса фельдшера. Света лежала, уставившись в потолок.
Отделение психоневрологии не выглядело как в фильмах ужасов. Обычный коридор, обычные двери, запах хлорки, халаты. Только табличка у входа чуть холодила спину. Её привезли в приёмный кабинет, посадили на стул.
Дмитрий Иванович вошёл через пару минут. Взглянул поверх очков, кивнул.
— Ну, здравствуйте, Светлана, — в его голосе не было ни удивления, ни осуждения. — Как вы?
— Как… уволенный сотрудник, которого привезли в психушку, — попыталась она усмехнуться. — В целом неплохо.
— Сарказм — это хорошо, — заметил он. — Значит, ресурсы есть. Сейчас мне нужно банальное — собрать анамнез. А потом будем решать, что с вами делать. Согласны?
Она кивнула.
Вопросы были по списку: сон, аппетит, работа, сколько ночей подряд за компьютером, «с тех пор стало хуже или лучше», «как давно слышите этот голос и что он говорит». Она отвечала. Про дачу, дневник, икону решила пока промолчать. Про увольнение — сказала. Про таблетки — честно призналась, что пила через раз.
В какойто момент доктор раскрыл папку, провёл пальцем по строкам.
— Ваша мама… — начал он и поднял взгляд. — Вы знаете, что она лежала в этой больнице?
Света почувствовала, как внутри чтото сжимается.
— Я знала, что у неё… — она сделала жест у виска. — Но мама говорила, что это стресс и нервы. Подробностей не любила.
— Да, — кивнул он. — Официально — тяжёлое аффективное расстройство с психотическими эпизодами. Параноидные страхи, голоса. Наследственность есть. Но это не приговор.
Слово «голоса» ударило, как по колоколу.
— Вы — не ваша мама, — продолжил Дмитрий Иванович. — Да, есть предрасположенность. Плюс хроническая переработка, плюс эмоциональная зажатость, плюс… — он на секунду задержал взгляд, — …неспособность сказать «нет» тем, кто вами пользуется. Организм так реагирует: паническими атаками, «отлётами» сознания, голосами. Вы не уникальны. Это не значит, что вы сумасшедшая в бытовом смысле.
Она слушала и думала: «Ну да, не уникальна. Обычная смесь бабкиных страшилок и московского выгорания».
— То, что вас уволили, — спокойно продолжил он, — при всём внешнем кошмаре, может оказаться вашим шансом. Вас насильно выдернули из системы, которая вас жрала. Сейчас, если согласитесь, останетесь у нас на несколько дней. Это не психушка, как вы, наверное, представляете, а обычное отделение. Сон, еда, корректировка терапии. Ваша задача — стабилизироваться. Всё остальное обсудим потом.
Света посмотрела в окно. За стеклом были те же серые дома. Только вид чуть отличался от офисного — решётки на окнах добавляли деталей. «Не ковыряться», — эхом прозвучало в голове.
Гдето там, в глубине, девочка с дневника обиженно фыркнула: «Конечно. Снова потом».
— Ладно, — сказала она. — Пару дней полежать я, наверное, заслужила. Отдых по направлению.
Он кивнул.
— Хорошо. Тогда так: сегодня и ближайшие дни вы здесь. Мы чуть подкорректируем дозировку. Никакой тяжёлой артиллерии, я понимаю ваш страх. И… пожалуйста, если будут мысли слишком тёмные, говорите сразу. Договорились?
— Договорились, — ответила она.
Её провели в палату. Три кровати, тумбочки, окно с решёткой, батарея, на которой сушилось чьёто полотенце. На соседней кровати сидела женщина лет пятидесяти, читала журнал. На дальней — ктото спал, отвернувшись к стене.
Гдето в коридоре звякнули часы. Света легла на свою кровать, глядя на белую стену, и почувствовала, как реальность начинает расплываться и уносить её кудато в сторону от этих стен и этого времени.
***
— Не отставай, Винца, — мужской голос обернулся. — Ещё чутьчуть — и будем под лесом.
Винцента подняла голову. Впереди шёл высокий мужчина в потёртом суконном сюртуке. За его спиной, как тени, шли ещё двое: женщина в платке, держащая за спиной большой холщовый узел, и старик, тяжело дышащий.
— Казимир, может, передохнём?
Сзади всхлипнул ктото маленький. Винцента обернулась. За подол её юбки цеплялась девочка лет пяти, в платке, с измазанным сажей лбом. За ней, по пояс проваливаясь в снег, брёл мальчишка, тащивший на верёвке маленький сундук.
— Не можем, — мужской голос стал жёстче. — По лесам сейчас много разного люду шляется.
Лес редел, впереди показался просвет. Когда они наконец выбрались на опушку, ноги дрожали, руки онемели от холода. Внизу, под пригорком, виднелся хутор: несколько тёмных очертаний хат, тонкая струйка дыма, вдалеке — полоска реки, чёрной среди снега.
Мужчина остановился, перекрестился быстро, покатолически — большим пальцем по лбу и груди.
— Дойдём — и всё, — сказал он. — Тут уж как Господь даст.
— А Он не очень нам сейчас даёт, — хрипло усмехнулся старик сзади.
***
Света чувствовала, как замёрзли ноги, как тяжело идти в этом глубоком снегу: «Это просто сон. Просто перепуталось всё…. Просто…»
Гдето в глубине очень тихо отозвалось:
— Нет. Это не просто. Ты спросила — я показала.
Она не сразу поняла, чьё это «я» — её ли, девочки из дневника, или той, что шла по глубокому снегу. Света повернулась на другой бок и провалилась в сон без снов, как бывает, когда человек сильно устал и теперь ему нужен отдых.