Читать книгу Дитя ракитовой воды - Ася Кефэ - Страница 7
Глава 7
ОглавлениеАлиса появилась в больнице так, будто вошла не в психоневрологию, а в обычное отделение к подруге с температурой.
— Привет, подруга. Я смотрю, курорт прямо в твоём стиле: стены белые, развлечения по расписанию, меню явно диетическое.
Света сидела на скамейке в коридоре для посетителей, прислонившись к холодной белой стене. Алиса внимательно посмотрела на неё.
— Ты бледная, как эта стена, — сказала она уже мягче. — Зато живая. Это главное.
Света усмехнулась, но через секунду лицо снова стало серьёзным.
— Алиса… — она замялась. — Зачем ты приехала? Я же… ну, как бы… всё под контролем. Доктор хороший. Таблеточки, капельницы, вот это всё.
— Я вижу, как у тебя всё под контролем, — спокойно сказала Алиса. — Ты за три дня успела уволиться и лечь в психушку.
Света хмыкнула.
— Доктор говорит, что я не уникальна.
— Ага, — кивнула Алиса. — А он ещё чтонибудь умное говорит, кроме «таблеточки — наши друзья»?
Света колебалась секунду, потом всётаки спросила:
— Ты… с ним говорила?
— А ты как думала, — пожала плечами Алиса. — Ты тут лежишь, а я три дня читаю твои сообщения с многоточиями и думаю, сколько ещё ты протянешь, пока не начнёшь писать стихи про белые стены и зелёный коридор. Позвонила, представилась близким человеком, спросила, что вообще происходит.
Света почувствовала, как в животе чтото сжалось.
— И что он сказал? — осторожно спросила она.
— Сказал, что у тебя переработка, тревога, наследственный фон, — перечисляла Алиса, загибая пальцы. — Сказал, что в целом ты в контакте с реальностью, но любишь её драматизировать.
— И?.. — начала Света.
— И… без всяких «и» я сказала, что у нас с тобой давно запланирован отпуск. Что я тебя забираю, но обещаю следить, чтобы ты таблетки пила.
Света прикусила губу.
— Алиса, это… как это вообще? Меня же сюда не просто так положили. У них тут бумаги, назначения, режим. Это же не отель.
— Не отель, — согласилась Алиса. — Но ты не под замком. Это отделение, а не спецпсихушка. Доктор готов перевести тебя на амбулаторное, если будет уверен, что ты не сбежишь в офис и не начнёшь строчить презентации по ночам.
Она наклонилась ближе.
— Свет, ты очень любишь быть «правильной пациенткой». Но у тебя сейчас есть выбор: или ты лежишь здесь ещё две недели в режиме «таблеткикашатихий час» и выходишь такой же, как твоя мама в свои лучшие годы, только помоложе… Или выдыхаешь и пытаешься както иначе посмотреть на свою жизнь. Без твоих Костиков и Славиков.
Света закрыла глаза.
«Чикчик», — отозвалось внутри.
Она лежит здесь, послушная. Пьёт всё, что дают, улыбается врачу. Вечером — «давайте нарисуем своё настроение», разговоры на группах. Через две недели выписка: «состояние стабилизировано». Дом. Тишина. Пакет таблеток на тумбочке. Всё ровно, гладко, тихо.
Или — собрать сейчас свои вещи, выйти за ворота с Алисой. Врач смотрит чуть дольше, чем надо, говорит: «Только, Светлана, обещайте, что придёте, если станет хуже». Она кивает. А дальше — неизвестность.
— Он отпустит меня? — спросила она вслух.
— Если я скажу, что буду за тобой смотреть, — кивнула Алиса. — Я уже сказала, кстати. Он хочет с тобой поговорить ещё один раз. Но он не против. Ему, между прочим, не нужны лишние пациенты с ресурсами. Ему нужны палаты под действительно тяжёлых.
— А таблетки? — тихо спросила Света. — Я… не пью всё.
— Я ему про это не сказала, — ответила Алиса. — Я сказала, что мы честно заберём их и будем пить, как он прописал, по схеме.
Она замолчала, давая этому провалиться в голову подруги.
— Свет, я не психиатр, — добавила она уже мягче. — Я подруга. Моё дело — дать тебе возможность не захлебнуться. А дальше ты будешь сама выбирать, где у тебя граница между «болит» и «прячусь». Но выбирать под капельницей ты точно не сможешь.
Света кивнула. В груди стало одновременно страшно и чуть легче.
Дмитрий Иванович смотрел поверх очков, сложив руки на столе. Алиса сидела рядом прямо, как на собеседовании.
— Итак, — сказал он. — Мы с Алисой уже поговорили. Она утверждает, что готова быть вашим «социальным контейнером» на ближайшее время.
— Я не контейнер, — заметила Алиса. — Я подруга.
— В идеале эти роли совпадают, — сухо ответил он. — Светлана, как вы сами оцениваете своё состояние сейчас?
«Как уволенный человек, которого только что записали в категорию с наследственностью», — хотелось ответить. Но она выбрала другой вариант:
— Я… не в истерике. Не хочу никуда прыгать. Понимаю, где я. Просто очень устала. И очень боюсь стать как мама.
Он кивнул.
— Хорошо. У вас есть два ресурса, которых не было у вашей матери. Первый — вы осознаёте, что с вами чтото происходит. Второй — у вас есть люди, которые не бегут от вас при первых же словах про голоса.
Он взглянул на Алису.
— Если вы уедете сейчас, у вас не будет круглосуточного наблюдения и мгновенного доступа к медикам. Зато будет возможность находиться в более естественной обстановке. Я не сторонник держать людей здесь дольше, чем это необходимо. При условии, что…
— Что она будет пить таблетки, — закончила за него Алиса. — Да, я поняла.
Доктор повернулся к Свете:
— Я выпишу вас с рекомендацией амбулаторного наблюдения. Схему препаратов скорректирую — без «тяжёлой артиллерии» на ночь, только базовая поддержка. Вы вправе обсудить со мной любые сомнения по поводу дозировок. Но, пожалуйста, не занимайтесь самодеятельностью втихаря. Если чтото пойдёт не так — пишите, звоните, приезжайте.
Света кивнула. Горло сжало.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что… ну… не держите меня здесь.
Он на секунду улыбнулся краем губ.
— Я уверен, что ваш мозг принесёт больше пользы миру вне этих стен. Но для этого вам придётся с ним договориться. И, возможно, с той девочкой, о которой вы говорили.
Он сделал пометку в карте, протянул Алисе лист:
— Здесь — рекомендации для участкового психиатра и мой телефон. Если поедете кудато далеко — напишите, где вы. Не для контроля — для перестраховки.
— Мы на море, — бодро сказала Алиса. — Солнечные процедуры, морской воздух, всё такое.
— Море бывает разным, — вздохнул он. — Главное — чтобы вы в нём не утонули.
Когда Света вышла за ворота отделения, ей показалось, что воздух снаружи стал другой. Не чище — просто более неоднородный. Там, за стенами, запахи хлорки, варёной гречки и таблеток сливались в один фон. Здесь пахло выхлопами, сырой землёй и чемто живым, нестерильным.
— Свобода, — театрально объявила Алиса, подхватывая её сумку. — Вперёд, к новым берегам!
— Куда? — машинально спросила Света.
— Кудакуда, на дачу твою, — ухмыльнулась Алиса. — Надо же разобраться, что там у тебя за родственники такие.
Света засмеялась — неожиданно легко.
— Тебе не страшно, — спросила она уже в машине, — со мной, со всем… этим за город ехать и в доме обосноваться? Вдруг я неадекватной стану?
Алиса посмотрела в окно, потом на неё.
— Мне страшно видеть, как тебя закатывают в бетон под видом лечения, — честно сказала она. — А тебя я знаю. Ты не из тех, кто пойдёт с ножом на соседей. Максимум будешь плакать на кухне и строить альтернативные презентации в голове.
Света кивнула. Гдето глубоко внутри чтото отозвалось: не девочка, не голос, а тихое, осторожное «можно». Впереди их ждали дачный дом, заваленный старыми вещами из прошлой жизни, и зима, которая никак не хотела сдавать позиции.
«Чикчик, — подумала Света. — В этот раз я хотя бы выхожу из ямы не одна».