Читать книгу Дитя ракитовой воды - Ася Кефэ - Страница 8
Глава 8
ОглавлениеПрошлое. Начало
Снег в ту зиму лёг поздно. Земля долго стояла чёрной и мокрой, как будто не хотела принимать на себя ещё один год.
Казимир Вонифатьевич стоял у окна, опершись ладонями на подоконник. За мутным стеклом медленно валили первые хлопья. Они цеплялись за голые ветки яблони, за серую изгородь, за крышу сарая. Во дворе сновали люди: двое мужиков перекатывали бочку к амбару, мальчишка тянул связку дров, собака носилась по двору, оставляя на толькотолько припорошённой земле тёмные пятна.
В отражении стекла Казимир видел себя: узкое лицо, высокий лоб, упрямый и колючий взгляд. Волосы уже белели сединой, хотя ему не было и пятидесяти.
— Ты опять за своё, — раздался за спиной голос Аполлинарии. — Как будто, если долго смотреть на небо, там чтото изменится.
Он не обернулся.
— Меняется, — сказал он. — Оно становится русским.
Аполлинария подошла ближе, встала рядом. Её лицо, отражённое в стекле, казалось мягче, но во взгляде была та же жёсткая линия, что и у него.
— Оно было австрийским, прусским, — перечислила она. — Теперь вот русским. А снег всё равно падает одинаково.
Казимир усмехнулся краешком губ.
— А ты думала, я буду радоваться, что нас поделили, как хлеб на ярмарке? — спросил он.
— Я думаю, — вздохнула Аполлинария — что радоваться уже давно нечему.
Он хотел было что-то ответить, но в этот момент дверь в сени хлопнула, и в комнату ввалился Ян — в шапке, с обледеневшими ресницами, взъерошенный, как всегда.
— Тату! — с порога крикнул он. — Они в Белзе читали прокламацию! Сам Костюшко! Люди говорят, он приедет и к нам!
Казимир обернулся. На мгновение в его глазах мелькнул тот самый огонь, который Аполлинария помнила ещё по молодости, когда он возвращался из очередного похода коронного войска.
— Кто тебе сказал? — спросил он.
— Ксёндз, — Ян сбросил шапку, отряхнул снег. — И ещё Антошек из городка. Они вчера были там. Говорят, Костюшко клялся, что не допустит третьего раздела. Что шляхта и хлопы будут одним народом. Что… — Ян запнулся, наткнувшись на взгляд матери.
Аполлинария стояла, сложив руки на груди, и смотрела на сына так, как смотрят на того, кто уже сделал шаг в пропасть.
— И ты, конечно, уже собрался в один народ, — сухо сказала она. — В сапоги — да вперёд.