Читать книгу Гигантские термиты - Атаман Вагари - Страница 5

До того, как совершенно неожиданно для себя я встретил на Базе Джейн, я имел интересный разговор со своим коллегой Рикардо Кэпчуком.

Для меня этот человек всегда останется тем, к кому я отношусь неоднозначно. Наше знакомство произошло при странных обстоятельствах: я с коллегами занимался расследованием под прикрытием, и точно таким же расследованием занимался Кэпчук. Как тогда я подумал – обычное гражданское лицо. Потом он стал проявлять странное поведение, например, подкованность в слежке, борьбе и владении арбалетом, а в конце и вовсе совершил убийство – застрелил из своего арбалета преступницу. После чего скрылся, а появился в поле нашего зрения спустя почти год. В тот раз мы узнали, что он, оказывается, гениальный химик и изобрёл таблетку, приняв которую, человек может стать невидимым на некоторое время даже вместе с одеждой. Он, кстати, тогда ещё чистосердечно признался, что ещё убил нескольких человек. Преступников, разумеется. Прямо народный мститель! И потом как раз этого учёного-убийцу завербовало наше начальство, и вот мы теперь коллеги.

Неординарная личность, тяжёлый в общении, нелюдимый суровый тип, очень скрытный. И между тем так сложилось, что я у него до сих пор в долгу – во время того самого первого расследования он спас мне жизнь.

На Базе его многие недолюбливали именно за недружелюбный нрав и полное отсутствие чувства юмора. В нашей Великолепной Шестёрки пятеро из шести были полностью солидарны друг с другом: от Рикардо Кэпчука мурашки по коже. Лишь одна моя подруга из Шестёрки – Клот Итчи – обожает его, и мы так и не понимаем, за что. Он своим присутствием излучает такую энергетику, что хочется немедленно бежать и спасаться. При этом его совершенно нельзя назвать унылым или негативным человеком – наоборот, он всегда предельно спокоен, хладнокровен, расчётлив. И закрыт. Как и полагается непредсказуемому убийце.

Я и не думал, что разговорюсь с ним сегодня. Это произошло случайно. Пришёл на Базу, чтобы потренироваться, а меня подловила моя коллега Ирис Ораникс, тоже учёная, попросила мужскую помощь – перенести тяжёлые коробки с реактивами из одной части лаборатории в другую. Я не мог ей отказать: мы с Ирис в очень хороших отношениях, да и мне совершенно было не в лом, ношение тяжестей – та же тренировка.

И вот я иду с этими реактивами, коробку нести не удобно, она большая, ещё и под ноги надо смотреть. Думаю – как поскользнусь, как разобью эти реактивы, они между собой смешаются, и будет апокалипсис. Или демон какой-нибудь образуется сам по себе. В нашей работе и не такое бывает. И тут вдруг на тебе, Кэпчук, как лист перед травой. Ни зрасьте, ни до съеданья, такой:

– Знаешь ли ты что-нибудь о фатализме причин и следствий?

Спрашивая это, Кэпчку внимательно смотрел на эту самую коробку у меня в руках, будь она неладна. Я машинально глянул на него, на миг забыв, что несу ценный груз, и ответил вопросом:

– Это новая научная теория?

– Ничего научного в ней нет, – заявил Рикардо.

– А что это такое? – во мне проснулось любопытство – он ведь не просто спросил.

– Давай мне сюда коробку, она моя. И я покажу тебе на пальцах.

Хвала богам, он меня избавил от неудобной коробки! Хоть в чём-то он, оказывается, может быть полезен, кроме как отстреливать из арбалета полоумных пожилых маньячек, как тогдашняя злоумышленница, которой не повезло.

Я с радостью отдал ему коробку. Кэпчук зашёл с ней в одну из дверей лабораторий, не говоря ни слова. Я так понял, мне надо идти за ним, и пошёл. Кэпчук поставил коробку на стол, открыл её и достал несколько колб с разными химическими соедининениями. Я завороженно смотрел на его манипуляции. Он что, собрался прямо у меня на глазах создавать очередное гениальное секретное изобретение?

– Не буду пугать тебя заумными названиями щелочей и кислот, суть не в этом. Внимательно смотри, как я переливаю эту зеленоватую жидкость в бесцветную. Что ты видишь?

– Она пожелтела, – уточнил я. Кэпчук что, меня за дурака держит? Показывает очевидные вещи! – Произошла химическая реакция в силу того, что добавилось в одно вещество с одними свойствами пришло другое вещество с другими свойствами.

– Стоп. В одном предложении ты уже назвал и причину, и следствие. А теперь вернись на шаг в прошлое, когда я ещё не вливал зелёную жидкость в бесцветную. Что ты видел?

– Бесцветную жидкость. Воздействия извне не было, поэтому…

– Не воздействия, а причины. Устранив причину, мы тем самым устраняем то единственное и уникальное следствие, которое должно было появиться при неизжбежности причины. Фатализм причины и следствия могу привести и на тебе: если бы агент Ораникс не попросила тебя отнести сюда реактивы, ты бы не встретил меня. Случайностей не бывает. Кажде явление в связке с другими. Каждый предмет или процес – следствие чего-либо в прошлом и причина появления нового предмета или процесса в будущем. Будущее в некоторой степени действительно предопределено. И когда об этом задумываешься, начинаешь благодарить прошлое хотя бы за своё появление на свет.

Это странно, но я, кажется, начал понимать, за что Клот обожает Кэпчука. У него есть этакая странная, неуловимая харизма. Я поймал себя на мысли, что завороженно слушаю его. Он говорил интересные вещи, о которых я и не задумывался даже! Он продолжил говорить ещё интереснее:

– Если допустить возможность, что Крамп не появился на свет, меня бы здесь не было, и всё вокруг меня было бы сейчас совершенно другим. Было уже фатально предопределено, что вещество стало жёлтым: ведь рядом стояли бесцветная и зелёная. Если бы зелёной не было, я бы взял эту, оранжевую, но другая причина даёт другое следствие, искажая весь ход событий, по сравнению с изначальными предпосылками. Так появляются временные линии. В бесконечном количестве. Квантовые физики убеждены, что так каждый момент времени создаются мириады новых вселенных. Всё это пока трудно постичь, агент Спиксон, но для тебя и твоих нескольких друзей это будет полезно. Держи, это от агента Беллок. Она просила тебя ознакомиться.

Кэпчук протянул мне папку якобы от Аманды. Я удивлённо стал рассматривать её.

– Тебе говорили о проекте "Временной Фон"? – спросил учёный-киллер.

– Нет, – покачал я головой.

– Ещё узнаешь. А теперь я отнесу эту коробку туда, куда нужно, спасибо за помощь, и передавай привет агенту Ораникс.

Кэпчук легко подхватил эту коробку, будто там был пух и перья, и исчез. Очень быстро. Оставив буквально пух, перья и туман в голове, а ещё уйму вопросов. Рикардо Кэпчук, человек-невидимка. Самый загадочный из всех, кого я когда-либо знал. Не считая, конечно, меня самого.

Я переключился на папку в моих руках. Открыв её, я обомлел.

Кто-то без моего ведома составил моё генеалогическое древо, проработав отцовскую линию, вернее, проследил до пра-пра-бабушки моего прадеда, которую звали Алисия Майкерсон, и родилась она в 1809 году. В 1829 вышла замуж за некоего Барни Хиггиса, и у них через несколько лет родился Эдвард Хиггис. Их внука звали Ромео Хиггис, который был прадедом моей бабушки – жены дедушки, то есть Леонардо Спиксона. И пра-прадедом моего отца. Таким образом, кто-то выполнил поистине фантастическую и колоссальную работу, выяснил девичью фамилию моей пра-пра— и так далее прабабки, год её замужества!

Я узнал также из таинственного приложения к моему генеалогическому древу, что с 12 лет она посещала главную женскую гимназию Укосмо, пыталась стать поэтессой и даже один раз её стихи появились в популярном журнале того времени. В 14 лет она чуть не умерла, придавленная обрушившейся крышей крыльца. Её спас юноша, успевший оттолкнуть в сторону.

Я содргогнулся при мысли, что если бы не этот юноша, меня бы сейчас не было! И в тот же момент вспомнил, о чём говорил Кэпчук, фатализм причин и следствий. Но зачем это генеалогическое исследование? Кто его проводил и скакой целью?

Однако, это ещё не всё, основные сюрпризы папки меня только ждали! Ещё больше я удивился тому, что речь в этой папке шла не только о моей скромной персоне. А ещё о двух моих лучших друзьях и коллегах из нашей Великолепной Шестёрки: о Роме Террисоне, который мне как брат родной, и ближе него мне только родители, и о Джейн, милой рыжей Джейн Сенксон, которую я люблю всем сердцем именно как подругу и замечательного человека. Зачем Базе понадобилось тщательно анализировать генеалогию своих агентов? И где они взяли такие подробные сведения? А я почему-то не сомневался в их достоверности.

У Рома кто-то исследовал предков отца его матери. Его пра-пра-прабабку звали Люси Лайзан. Она была популярной среди тогдашних модниц портнихой. В 25 лет она чуть не погибла от чудом не задавившей её несущейся повозки с кучером. Я отметил, что и у меня в генеалогии, и у Рома тот факт, что наши с ним пра-пра и так далее прабабушки чуть не умерли в молодом возрасте от несчастного случая, был выделен маркером.

Пра-пра-прадед Джейн, Кевин Шагги, в 21 год женился на дочери композитора. У них родилась девочка – пра и так далее пра-прабабка Джейн, связавшая свою судьбу с представителем династии Сенксонов. Кевин Шагги был содержателем небольшой цветочной лавки, доставшейся ему в наследство от дяди. За год до своей свадьбы находился в предсмертном состоянии, пострадав на дуэли за честь одной девушки, в которую был влюблён. Эта девушка чудом выходила его за очень короткий срок. Но его женой стала не она, а дочь того самого не очень известного композитора – пра-пра-прадеда Джейн. Они прожили очень счастливо и застали даже своих правнуков. И снова факт чудом не состоявшейся смерти был выделен маркером!

Я решил разобраться во всём в нашем штабе Великолепной Шестёрки и направился туда.

И застал там Джейн, которая выглядела очень озадаченной. Когда я её спросил, в чём дело, она сразу заговорила об одежде первой половины 19 века. Моя голова по-настоящему стала кружиться. Джейн тоже испытала перегрузку мозгов, когда узнала о своём пра-пра-пра-дедушке, который чуть не погиб от ран на дуэли.