Читать книгу Гигантские термиты - Атаман Вагари - Страница 7

Быть тайным агентом и вести дневник – вещи несовместимые. За единственным исключением. Когда вести дневник и записывать туда правду и только правду – это твоё спецазадание.

На днях Аманда Беллок, моя старшая коллега, вызвала меня и велела буквально завести тетрадку и записывать туда всё, что происходит со мной и вокруг меня, свидетельницей и очевидецей чего я являюсь. Миссия меня озадачила. Но едва я попыталась узнать подробности, как Аманда отрезала:

– Ты единственная из всех, кого я знаю, кто с наибольшей точностью, скрупулёзностью и аккуратностью будет записывать всё происходящее рядом с тобой. Это вопрос жизни и смерти, поверь, агент 007. Я назначаю тебя летописцем-архивариусом этой временной линии.

– Что означает – временная линия? – я была удивлена и сочла, что получила приказ, который нужно исполнять немедленно, поэтому достала свой любимый блокнот в красной обложке и красную ручку.

Аманда лишь загадочно улыбнулась:

– Всё прояснится скоро. Пока тренируйся. Правильно, что уже начала, я ещё раз убедилась в твоём высоком профессионализме, агент 007, и я тебя хвалю. Ещё раз повторяю – записывай всё, что замечаешь, все мельчайшие детали. Записывай так, будто рисуешь картину. Кто во что одет. Кто что ест. Как выглядят здания. И так далее.

– Больше похоже на упражнение тренинга личностного роста по развитию осознанности. Но оно прикольное, – улыбнулась я. – Помогает замечать то, что не видел раньше. Ничего, если я буду записывать красной ручкой? И куда потом пойдут мои записи? Неужели их законсервируют в капсулу, закопают и напишут завещание потомкам открыть спустя сто пятьдесят лет? – последнюю фразу я выпалила в шутку, взяв с потолка.

Но Аманда серьёзно ответила, поправляя меня:

– Не спустя сто пятьдесят, а спустя сто семьдесят. Ты всё верно поняла, Эллен. Да, конечно, красной ручкой можно, – милостиво позволила она.

Я выбрала красную ручку, потому что красный – это мой любимый цвет. У меня много красных вещей. Психологи говорят, что люди, которые любят красный – хотят быть в центре внимания. Что ж, возможно, они правы. Но для меня красный цвет – это некий якорь, который помогает мне держать в поле зрения и центре внимания окружающий меня мир. Нет, я вовсе не намекаю, будто мир крутится вокруг меня. Наоборот. Мир для меня большое красное пятно, вокруг которого кручусь я. Красное пятно поменьше, вот и всё.

Сегодня я ещё тренировалась-пристреливалась к своему дневнику. Выбирала стиль, примеряла, как лучше писать, каким почерком, буквами какого размера, как оформлять. Делать ли закорючки разнообразные, рисуночки на полях, делать ли вензеля и буквицы. Не взять ли блокнот покрупнее.

А назавтра я начала вести дневник уже более основательно. Задание есть задание. Я ещё не проваливала ни одного, и это одно из тех немногих, чем я горжусь.

Стояло прекрасное майское утро, когда я проснулась. Я хотела обратить внимание своей младшей кузины и коллеги Клот на погоду. Но Клот исчезла. Внезапно. Испарилась. Выходит, она умудрилась встать раньше меня и улететь в неизвестном направлении. Как это похоже на неё, на мою неугомонную Сорвиголову!

Я догадалась, что она вышла явно не на 5 минут и не в магазин. Её рюкзак тоже отсутствовал. На кухне чайник был тёплым – это говорило о том, что ушла она недавно.

Раздался телефонный звонок. Я взяла трубку: может, это Клот или её родители? Но это был наш с Клот большой друг и коллега Питер Ривел, у которого на днях мы всей нашей компанией "Шестёрки" отмечали день рождения. Мы поговорили с Питом, он рассказал о нашем совместном задании. Помимо ведения дневника, у меня появилась ещё одна миссия – я прямо нарасхват! Мы с Питом должны были изучить три книги об истории нашего города.

Книги были составлены коллективом уважаемых учёных-историков. Просматривая их библиографию, я обнаружила, что учёные ссылались на некую госпожу Ленни Вахир, которая вела подробные, правдивые и объективные мемуары в то время. Пит ещё пошутил, что если переставить буквы в фамилии этой дамы – то получится слово "Архив". Мы посмеялись над этим каламбуром про анаграммы.

Оказывается, в 19 веке на месте квартала Хороший Путь, где сейчас живут Пит, моя кузина Клот и располагается наша База Только Для Ваших Глаз, был густой дремучий лес. В районе улицы Кесу, где сейчас живу я на съёмной квартире своей подруги Китти, находилась старая деревня или урочище. Теперь от неё и следов не осталось.

В помине не было даже самых примитивных автомобилей – ездили в кэбах и каретах. Никаких танц-клубов не было: альтернатива – светский бал для богатых и выступления бродячих циркачей для бедных. Никто не читал сумасшедшие детективы с насилием и стрельбой: читали литературные журналы, в которых печатались писатели и поэты, нынче ставшие классиками. Они сражались на дуэлях, их с малых лет обучали искусству шпаги и рапиры. Не было радио и телевидения: люди ходили в театр и знали в лицо и поименно всех актёров, сценаристов и постановщиков, что во стыд веку 21-му, когда люди порой за всю свою жизнь не сходят в театр.

Не были ещё открыты группы крови, и раненые умирали от отторжения организмом перелитой крови. Тем не менее, наука развивалась бурно. Все её области испытывали решительную трансформацию по сравнению с прошлыми веками. В то же время Укосмо начала 19-го века ничем не отличался от дикого средневековья: те же трущобы, тот же мрак по ночам на улицах. Большой популярностью пользовались фантасты, писавшие о страшных машинах, захватывающих мир. Современники восхищались их фантазией, описывающей внутреннее устройство таких машин, между тем такие фантазёры являлись прорками, провозгласившими эру роботов и компьютеров.

"Знаешь, Пит, а неплохо бы пожить в 19-м веке!" – сказала я тогда.

Конечно же, я шутила.

"Ну и запросики у тебя! Хотя… я и и сам мечтаю побыть в веке этак 26-м, чтобы посмотреть, останется ли что-то от нашей многострадальной планеты! Но это всё мечты и фантазии", – с досадой заключил Пит.

А потом уже ближе к вечеру я испытала чувство непонятной, но довольно сильной и гнетущей тоски. Я вспомнила одного своего давнего друга. С чего я его вспомнила? Цепь ассоциаций. Он носил цилиндр, ездил на карете, запряженной дивными лошадьми, у него был очаровательный маленький паж. Он вполне мог быть пришельцем из 19-го века, если бы не был тем, кем был. Мне снова захотелось видеть его. Несколько видеть, сколько слышать его задушевный проникновенный голос. Я видела его всего один раз, и он исчез так же внезапно, как и появился. Зато накануне нашей встречи мы много говорили, и его разговоры заставили меня изменить жизнь и начать по-новому относиться к себе.

Во время нашей той встречи он намекнул, что я уже выросла личностно, справлюсь дальше сама, без него. Что его миссия, связанная со знакомством и общением со мной, выполнена. Он также намекнул, чтобы я не искала с ним встречи, не заморачивалась и не переживала о разлуке. Он намекнул тогда, что в нашу жизнь могут приходить друзья и на очень-очень короткое время, например, это может быть попутчик в транспорте.

И тем не менее, суждено ли мне его увидеть снова?

Странно, почему я вспомнила о нём? Почему запсиываю это на первые страницы моего дневника? Да ещё и красными чернилами.

Нет, нас связывала не любовь. А что-то другое, совсем не похожее на романтику и тем более на то, что называется "влечением полов". Он был моим самым милым и дорогим другом, хотя вошёл в мою жизнь как враг. Он долгое время выдавал себя за маньяка, испытывал меня, пугал, заставил поверить, что моя жизнь в опасности. Он тем самым проверял меня, учил. Мне бы возненавидеть его, как бы поступила нормальная девица в моём положении. И дать бы ему пощёчину при первой встрече. Но я привязалась к нему и была благодарна ему – точь-в-точь как бывает благодарна ученица своему строгому сенсэю каратэ, неоднократно избивавшему её во время тренировочных поединков.

Нет, это не про мазохизм. Когда мы встретились, эта встреча превзошла все ожидания. Я поняла, что он – могущественное сверхъестественное существо. Возможно, демон. Возможно, ангел. Возможно, и то, и другое одновременно. Он называл себя Воплощением Тьмы – и он таковым и был. Он высок. Его волосы черны, как смоль. Его глаза гипнотизировали в один миг. А его голос… О, этот голос в ночи!

Когда его услышишь, тебе станет страшно и в то же время необыкновенно спокойно.

Сейчас я вдруг остро поняла, что мне его очень не хвтало. Я сижу одна в квартире Китти – моей хорошей подруги, у кого я снимаю жильё. На улице позний вечер. Звонила Клот – её до сих пор нет. Что она учудила? Я пишу эти строки в полной тишине.

Ой!

Телефон зазвонил. Надеюсь, это Клот! Я подняла трубку. Не успела сказать "Алло". Потому что услышала сразу:

– Тебе ведь не спится, да?

Я потеряла дар речи. Это та самая фраза, с которой всё началось! Моё сердце остановилось. А потом заколотилось бешено – я была не в силах сдержать радость.

После паузы Голос моего милого старого друга – а это был он, продолжил:

– Слушай, Эллен, я ведь тоже не хочу спать. Найрон тяжело задышал и схватился за сердце. Шок был атким, что ему еле удалсь сдержать себя в руках.

Это наш негласный пароль. Роман-газета. Детективный мистический рассказ "Найрон". Именно с него началось наше знакомство с моим старым милым другом. Я читала это, он позвонил и прочитал мои мысли или прочитал журнал – он так умеет. Я не сразу к этому привыкла, но теперь я этого ждала. Впомнила и продолжила:

– "Он всё-таки переборол себя и снял трубку". И я сдержала обещание, которое дала тебе. Я не убила ни одного паука и даже нескольких спасла!

Мне стало легко и приятно. Он вернулся!