Читать книгу Дива - Дейзи Гудвин - Страница 12

Мария сравнила свое отражение в зеркале с эскизом Алена, зятя мадам Бики. У нее имелась целая папка с эскизами, которые наглядно демонстрировали, как следовало носить созданные им наряды. Сегодня вечером она выбрала белое платье-футляр из плотного шелкового крепа, величественной волной ниспадавшего с правого плеча, вечерние босоножки от Ferragamo на среднем каблуке, чтобы не слишком возвышаться над супругом, и минодьер – миниатюрный клатч в форме слона, подарок Франко Дзеффирелли после премьеры «Лючии ди Ламмемур» в Ла Скала. Это был намек на то, как сильно она похудела. Франко сказал: «Когда мы начинали работать вместе, ты пела как богиня, а теперь, cara mia[8], ты и выглядишь как богиня». Чего-то не хватало… Не дожидаясь просьбы, Бруна протянула ей длинные черные вечерние перчатки, которые придавали наряду особый шик.

В футляре от ювелирного дома Harry Winston лежали бриллианты. Их одолжили на время мероприятия – сотрудник службы безопасности уже стоял под дверью номера, чтобы сопроводить ее на прием. Бруна достала сверкающее колье и застегнула его на шее хозяйки. «Вот так, – подумала Мария, – можно привлечь внимание всего мира, если не умеешь петь».

Мария и Тита стояли рука об руку на верхней площадке лестницы, ведущей в банкетный зал, а в паре метров позади скромно стоял дородный охранник.

Зазвучали слова распорядителя приема:

– А теперь, господин мэр, дамы и господа, поприветствуйте аплодисментами истинную диву Манхэттена – Марию Каллас.

Оркестр заиграл марш тореадоров из оперы «Кармен», и Мария медленно спустилась по лестнице. Она сосредоточенно старалась не оступиться и не всматривалась в расплывающиеся лица гостей. Наконец она добралась до нижней ступеньки. Там ее ждал Бинг в компании дамы, чьи бриллианты заставили померкнуть даже ее колье.

– Позвольте представить вам миссис Вандербильт, члена совета директоров Метрополитен-оперы, – проговорил Бинг с таким пиететом, словно речь шла не о руководстве театра, а о богах-олимпийцах.

Мария посмотрела на ястребиное лицо его спутницы. Тонкие губы коралловым мазком выделялись на стареющем лице. На правах гранд-дамы нью-йоркского общества она первой обратилась к почетной гостье:

– Замечательное выступление, мадам Каллас. Поистине замечательное. Мне выпала честь послушать «Норму» с Аделиной Патти, которая, конечно, была великолепна. Но я думаю, что вы по праву можете считаться ее преемницей.

Мария растянула щеки в улыбке. Поразительно, сколько людей, делая ей комплименты, стремились блеснуть знаниями.

Она кивнула и сказала, что ее преподавательница в Афинах брала уроки у Патти. Это совершенно не заинтересовало миссис Вандербильт, и она уплыла прочь.

Официант предложил Марии бокал шампанского, но она жестом отказалась и попросила стакан воды комнатной температуры. Бинг познакомил ее с другими завсегдатаями Метрополитен-оперы – некими Уитни и Хоутонами. Женщины в основном были высокими, с подтянутыми руками и говорили о дневной партии в теннис. Сопровождавшие их мужья держали бокалы с виски и радостно улыбались, когда жены объясняли, что «только ради вас, мадам Каллас, Баффи/Чарльтон/Уинстон отважился прийти в оперу. Это ваша, и только ваша заслуга».

Наконец члены правления, которым следовало представить Марию, закончились, и она спросила:

– Так где же знаменитая Эльза Максвелл, мистер Бинг?

Тот притворился, что осматривается, а затем указал в угол.

– Вон там, разговаривает с Марлен Дитрих.

Он повернул голову туда, где томно, скрестив точеные ноги, сидела элегантная немецкая актриса.

– И что же? Вы собираетесь меня представить?

Бинг заколебался, но, взглянув на Марию, повел ее туда, где кинозвезда смеялась над чем-то, сказанным госпожой Максвелл.

Эльза была невысокой и пухлой, почти шарообразной. Отороченное соболем парчовое платье плотно облегало ее расплывшуюся фигуру. Мария сразу заметила, что, хотя эта женщина не была ни стройной, ни красивой, она обладала уверенностью, которая не позволяла никому назвать ее уродливой или толстой. Ее яркие, умные глаза оценивающе бегали по залу, оживляя морщинистое лицо.

Максвелл изрядно удивилась, когда рядом с ней выросла Мария.

– Фрейлейн Дитрих, Эльза, позвольте представить вам мадам Каллас, – сказал Бинг, едва не щелкнув каблуками.

Дитрих тепло улыбнулась и взяла Марию за руку.

– Мне посчастливилось услышать ваше пение прошлым вечером. Суровый зритель упал к вашим ногам, и я тоже выражаю вам свое восхищение! Однако не стоит оставаться здесь слишком долго – это вредно для голоса. В зале сильно накурено, и приходится слишком много разговаривать. Завтра я пришлю вам свой фирменный куриный бульон. Это настоящий эликсир для горла.

– Как любезно с вашей стороны, – проговорила Мария, удивляясь, как такой возвышенный человек может быть одновременно таким приземленным.

– Певица должна заботиться о своем голосе; он всегда на первом месте.

Она наклонилась, чтобы поцеловать Марию в щеку.

– И не рассказывайте Эльзе никаких секретов, если не хотите увидеть их в завтрашней газете. – Дитрих одарила ее своей знаменитой томной полуулыбкой и скользнула прочь.

Мария взглянула свысока на Эльзу Максвелл:

– Прочитав ваши слова обо мне, мисс Максвелл, я подумала, что вы должны быть выше ростом.

Эльза усмехнулась:

– Что ж, мне действительно приходится смотреть на вас снизу вверх. Можно сказать, это дает вам преимущество.

– Разве мне необходимо преимущество? – спросила Мария.

– Оно необходимо каждому, кто идет в бой, – ответила Эльза, и ее маленькие черные глазки заблестели.

Мария посмотрела на плотную фигурку перед собой, и внезапно ее гнев утих. Она поняла, что эта женщина не критик, а такая же актриса, желающая, чтобы ее заметили.

– Описывая мое выступление, вы решились противоречить всем остальным оперным критикам. Это очень смело! – сказала Мария, приподняв бровь.

Немного надувшись от гордости, Эльза ответила:

– Я писала лишь то, что думала.

Мария наклонилась и прошептала:

– Тогда вы ничего не смыслите в опере. Выступление прошлым вечером было одним из лучших в моей карьере, и все это понимали. Но, возможно, вы хотели стать исключением.

Эльза нахмурилась, а затем расплылась в восхищенной улыбке.

– Знаете, мадам Каллас, женщина, отважившаяся противостоять критику, просто не может быть не права. Мне никогда не нравилось сливаться с толпой. Возможно, в вашем выступлении действительно было нечто большее, чем мне показалось вчера вечером.

Она вставила сигарету в лакированный мундштук, прикурила и глубоко затянулась, прежде чем снова заговорить.

– Полагаю, мадам Каллас, что вы вскоре присоединитесь к очень избранной компании тех, кого я называю друзьями.

Мария коротко кивнула, принимая комплимент.

– К сожалению, мне пора уходить.

Эльза взглянула на часы.

– Но сейчас только одиннадцать тридцать.

– У меня завтра выступление.

– Если бы это была одна из моих вечеринок, вы бы так просто не отделались.

– Возможно, но я не имела удовольствия посещать ваши приемы.

– О, это можно исправить, – лукаво улыбнулась Эльза. – Вы приведете с собой мужа?

Мария округлила глаза.

– Разумеется. – Она жестом подозвала официанта: – Не могли бы вы найти синьора Менегини и сказать ему, что я хочу уйти?

Официант кивнул.

Эльза похлопала ее по плечу.

– Увидимся за ланчем в четверг, – сказала она и ушла, прежде чем Мария успела ответить.