Читать книгу Убийца с печатной машинкой - Дмитрий Петров - Страница 2

Выходку детектива Ирвинга, как и вызвавшую её новость, обсудили вдоль и поперёк, чтобы начисто забыть спустя четверть часа. Такова данность всех домов престарелых. «Не хватает байтиков», – как политкорректно выражается директор Филипс, многозначаще шевеля пальцами у виска. К тому же эмоциональный всплеск старшего инспектора Ирвинга не шёл ни в какое сравнение с фокусами, которые порой выкидывали другие постояльцы, а чудить в Смолчестере умели.

Миссис Кокроу, например, любила закатить истерику просто от скуки. Повод подбирался по настроению, но в основном она специализировалась на традициях чаепития, которые ловко интерпретировала. Завидев нарушение, миссис Кокроу лихо вскакивала с инвалидного кресла, производя особый эффект на неподготовленных зрителей. Этот трюк она позаимствовала у Франклина Рузвельта, хотя в отличие от последнего не страдала никаким недугом, а коляской пользовалась лишь потому, что ей нравились привилегии, которые полагались инвалидам.

– Опускать лимон в налитый чай?! Я похожа на плебейку, или вы нарочно издеваетесь надо мной? Что ж, добавьте ещё и молока, если вы решили превратить мой чай в бурду! – Заводясь, миссис Кокроу вербовала в союзницы миссис Беверли и миссис Финч. Вместе они блокировали работу дома престарелых на полдня и больше, требуя улучшения условий своего содержания, впрочем, не всегда чётко формулируя, каких.

В такие моменты седлал своего конька вездесущий мистер Пиквик. Он зорко следил за развитием конфликта, чтобы предложить пари на его исход. Одна-две ставки на любую, хоть самую незначительную сумму делали его счастливейшим из старцев: полезным, нужным, важным.

Чтобы урезонить разбушевавшихся стариков, администрация Смолчестера вызывала из Лондона дочь миссис Кокроу. Та приезжала и грозила матери прикрыть оплату богадельни, а миссис Кокроу в ответ обещала поселиться у дочери до конца своих дней. В итоге обе на час-другой фокусировались друг на дружке; миссис Беверли и миссис Финч терялись в отсутствие вожака, а изначальный конфликт забывался сам собой. Директор Филипс умел тонко манипулировать постояльцами, зная их чувствительные места.

Впрочем, в Смолчестере имелась и другая сила, способная остановить любой мятеж.

– Господи, да когда же я наконец сдохну?! – Этот зычный возглас принадлежал княгине Петровой. – Убейте меня прямо сейчас! – подставляя грудь, подступала она, и от такого предложения даже самый отъявленный скандалист немедленно ретировался, поджав хвост.

«Нечего терять» – вот концепция, лежавшая в основе авторитета княгини Петровой. Последние тридцать лет единственным её желанием было отдать душу богу, но бог не торопился призвать рабу свою Хелен. Так она стала принципиально пренебрегать какой угодно опасностью или риском.

Достоверно не известно, текла ли в жилах мадам Петровой голубая кровь, однако за тридцать лет, проведённых в Смолчестере, она приучила всех называть себя княгиней. Она элементарно пережила любого в этом доме – и обитателей, и персонал – и уже некому было оспорить её титул.

Интересный факт: все упомянутые выше леди и джентльмены, включая и старшего инспектора Ирвинга, при всём своём причудливом разнообразии считались беспроблемными клиентами и не доставляли хлопот. Другая часть постояльцев, так называемый «параллельный мир», – вот с кем персоналу приходилось держать ухо востро.

Разница между двумя кастами заключалась в наличии дееспособности или отсутствии таковой. На вторых старость отработала свои самые подлые приёмчики, лишив их рассудка в той или иной степени и превратив из клиентов в пациентов.

Как-то раз один бедолага с удручающим диагнозом забыл, что такое луна, и, увидев её в небе, перепугался и поднял крик. Другой вдруг заподозрил, что на обед обитателей пансиона кормят человечиной. Этой догадкой он поделился с третьим. Третий припомнил, что на днях леди из угловой комнаты накрыли простынёй и увезли в грузовом лифте, кажется, как раз в направлении кухни. Пазл сошёлся. Несчастные старцы, вооружившись вилками, забаррикадировались в процедурной и шесть часов держали оборону, пока начисто не позабыли, что их обоих так напугало.

И всё это только за последнюю неделю.

Причуды «пациентов» никому в этом доме не казались забавными. Каждый из касты «клиентов» имел на руках билет в один конец, но никто не знал, кому уготована промежуточная остановка на станции «Деменция». Потому даже самые невероятные поступки соседей ничуть не развлекали, а просто сменяли одну разновидность скуки на другую.

Скука – унылый спутник старости. Волей-неволей начнёшь искать радость в самых заурядных событиях.

– Прошла уже целая неделя с тех пор, как у нас появилась свободная комната… – промолвила миссис Кокроу.

– Да, – вторила ей миссис Финч. – Что-то долго в этот раз. Когда они планируют представить нам новенькую?

– Почём вам знать? – хмыкнула миссис Беверли. – Вдруг это будет новенький?

Миссис Кокроу наигранно поперхнулась чаем и посмотрела на приятельницу, как учительница на туповатого ученика.

– Неделю назад освободилась комната миссис Золлер, – вкрадчиво напомнила она.

– И что?

– Вы меня пугаете, миссис Беверли…

Миссис Беверли непонимающе уставилась на подружек.

– В женском крыле… – дала подсказку миссис Финч.

Миссис Беверли не меньше минуты напряжённо думала под строгими взглядами, а потом вдруг хлопнула себя по лбу, понимающе воскликнула:

– А-а-а-а! – и рассмеялась. – М-да, действительно… Что ж… пойти пройтись… – С этими словами она поднялась и откланялась.

Приятельницы ответили любезными улыбками.

– Она так ничего и не поняла, – заметила миссис Кокроу, когда миссис Беверли скрылась за дверями лифта.

– Как и всегда, – усмехнулась миссис Финч.