Читать книгу В мутной воде - Дмитрий Вектор - Страница 1

Полковник Игнатьев вызвал меня в понедельник, ровно в девять утра. Я знал, что ничего хорошего это не сулит – в понедельник в девять утра вызывают только тех, кого собираются отправить в жопу мира или списать на гражданку. Третьего не дано.

Шёл по коридору окружного управления, мимо портретов героев и стендов с наградами, и перебирал в голове возможные причины. Драка в офицерском клубе в прошлую пятницу? Нет, там всё замяли, Сашка Воронин взял всё на себя, у него и так послужной список как у бандита, одним пунктом больше – не критично. Рапорт майора Селезнёва на неуставные отношения? Тоже вряд ли, этот слизняк писал уже пять рапортов, и все пять раз их отправляли в топку. Может, всё-таки учения в прошлом месяце, когда я послал старшего лейтенанта Зуева подальше при всём батальоне? Хотя Зуев сам виноват – лез со своими идиотскими указаниями в самый неподходящий момент.

– Капитан Мещеряков, разрешите войти! – рявкнул я, распахивая дверь кабинета.

– Заходи, Андрюха, заходи, – Игнатьев махнул рукой и кивнул на стул. – Садись. Кофе будешь?

Вот это уже настораживало. Когда полковник Игнатьев предлагает кофе, значит, сейчас начнётся что-то серьёзное. Очень серьёзное. За десять лет службы он предлагал мне кофе ровно три раза: когда отправлял в Чечню, когда хоронили моего командира батальона и когда сообщил о смерти отца.

– Буду, товарищ полковник.

Он налил две чашки из термоса, придвинул одну ко мне, сам отпил и уставился в окно. Молчал минуты две, не меньше. Я пил кофе и ждал. Терпение – главная добродетель военного человека. Терпение и умение вовремя заткнуться.

За окном мартовское солнце пробивалось сквозь серые тучи, освещая плац, где гоняли молодых лейтенантов. Командиры орали, новобранцы бегали, всё как обычно. А я сидел в тёплом кабинете, пил кофе и чувствовал, как моя размеренная военная жизнь вот-вот полетит к чёртовой матери.

– Андрей, ты в Академии химическую подготовку проходил? – наконец спросил полковник, не поворачивая головы.

Странный вопрос. Я нахмурился.

– Проходил. Полный курс, товарищ полковник. Защита от оружия массового поражения, дегазация, дезактивация, специальная обработка техники и личного состава. Оценка – отлично.

– А углублённый курс?

– Какой именно?

– Промышленная химия. Синтез. Органика.

Я поставил чашку на стол. К чему это он клонит? У меня в голове начала складываться картина, и она мне категорически не нравилась.

– Не проходил. У нас была только общая химия на первом курсе. Но я в школе занимался, участвовал в олимпиадах. Даже на областную попал. Правда, не выиграл – третье место.

– Вот как? – Игнатьев наконец повернулся ко мне, и я увидел в его глазах что-то странное. Усталость, что ли. Или сомнение. – А почему тогда в военное пошёл, а не в химики?

– Отец военный, дед военный, – я пожал плечами. – Традиция, товарищ полковник. Да и химия тогда казалась скучной. А армия – это романтика, приключения, мужская работа. В восемнадцать лет по-другому думается.

– Традиция, – повторил он и усмехнулся невесело. – Знаешь, Андрюха, традиции – это, конечно, хорошо. Но жизнь порой ставит такие задачи, о которых твой дед и не мечтал.

Он достал из сейфа папку с грифом "Совершенно секретно" и положил её передо мной на стол. Папка была толстой, потрёпанной, явно не первый месяц в обороте.

– То, что я сейчас тебе скажу, не должно выйти за пределы этого кабинета. Понял?

– Так точно, товарищ полковник.

Игнатьев откинулся на спинку кресла, которое заскрипело под его весом, и заговорил медленно, подбирая слова:

– В Архангельской области, в городе Северодвинске, работает секретное предприятие. Завод номер триста двадцать семь. Официально – производство специальных материалов для атомной промышленности. Неофициально – разработка новых видов боевых отравляющих веществ. Понимаешь, о чём речь?

Я кивнул. О таких заводах в армии ходили легенды. Говорили, что там создают оружие, способное стереть с лица земли целые города. Говорили, что там работают гении и сумасшедшие, а часто это одни и те же люди.

– Месяц назад там произошла утечка информации, – продолжал Игнатьев. – Кто-то сливает данные о новых разработках. Формулы, технологии, результаты испытаний. Всё это уходит за границу, мы уже зафиксировали следы в Хельсинки и Стамбуле.

Я сидел молча, чувствуя, как холодеет спина. Это серьёзнее, чем я думал.

– ФСБ работает по этому делу уже три месяца, но они зашли в тупик. Подозреваемых человек тридцать, все с доступом к секретным материалам, все проверенные, все с чистой биографией. Обычными методами вычислить крота невозможно. Нужен человек со стороны. Человек, который может влиться в коллектив, понять, кто есть кто, и найти стукача.

Я начал понимать, к чему он ведёт, и мне это не понравилось. Совсем не понравилось.

– Товарищ полковник, – начал я осторожно, – я не оперативник. Я командир роты. Пехота. Мои методы – это автомат, граната и приказ. Я не умею вынюхивать, кто там кому что сливает. Я вообще в этом ничего не понимаю.

– А кто сказал, что тебе нужно вынюхивать? – Игнатьев усмехнулся. – Ты будешь работать на заводе. Инженером-химиком. Легенда простая: демобилизация по состоянию здоровья, лёгкая контузия, нужна спокойная работа подальше от стрельбы и взрывов. Тебе дадут все документы, справки, рекомендации. Ты будешь просто работать, общаться с людьми, смотреть, слушать. И докладывать куратору всё, что покажется подозрительным.

– Но я же не химик! – Я почувствовал, как начинаю заводиться. – Я не смогу работать на заводе, меня раскусят за неделю!

– Сможешь. У тебя будет два месяца на подготовку. Тебя научат всему, что нужно знать инженеру третьей категории в отделе синтеза. Ты не будешь разрабатывать боевые отравляющие вещества, ты будешь заниматься рутиной: проверка сырья, контроль качества, промежуточные анализы. Это по силам любому грамотному человеку с базовыми знаниями химии. А у тебя, я напомню, третье место на областной олимпиаде.

Я встал, прошёлся по кабинету. Голова шла кругом. Это же абсурд. Чистый абсурд. Я – военный, я командую ротой десантников, я прыгаю с парашютом и стреляю из всех видов стрелкового оружия. И вдруг – инженер-химик на секретном заводе?

– А если я откажусь? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Игнатьев посмотрел на меня долго и печально. В его взгляде читалось сожаление, но не удивление.

– Андрей, ты же понимаешь, что это не просьба. Это приказ. Сверху. Очень сверху. Тебя выбрали, потому что ты подходишь по всем параметрам: возраст, образование, психологический портрет, боевой опыт. И потому что ты один из лучших офицеров в округе. По характеристикам, по результатам, по отзывам командиров. Если ты откажешься – он развёл руками. – Тогда придётся искать другого. А время идёт, Андрюха. Каждый день утечки информации – это потенциальная угроза национальной безопасности. Понимаешь?

Я понимал. Но от этого было не легче.

– Когда вылетаю? – спросил я глухо.

– Через неделю начинаешь подготовку в Москве. Через два месяца – на объект. За эту неделю приведи в порядок все дела в роте, передай командование старшему лейтенанту Макарову. Официальная причина – направление на курсы повышения квалификации.

Я допил остывший кофе, который стал горьким, как полынь.

– Разрешите идти?

– Иди. И, Андрей – Игнатьев встал из-за стола, подошёл, положил руку на плечо. – Я знаю, что это тяжело. Знаю, что это не твоё. Но иногда военному приходится выполнять несвойственные задачи. Это тоже часть службы. Может, самая важная часть.

Я вышел из кабинета, и дверь за мной закрылась с мягким щелчком. Шёл по коридору, смотрел на портреты героев, и думал о том, что моя жизнь только что разделилась на "до" и "после". И этого "после" я боялся больше, чем любого боя.