Читать книгу В мутной воде - Дмитрий Вектор - Страница 4

Завод номер триста двадцать семь встретил меня проходной с вооружённой охраной, металлоискателями и угрюмым вахтёром, который проверял мои документы так тщательно, будто я террорист. Пропуск Сомов оформил накануне, но вахтёр всё равно позвонил в отдел кадров, долго что-то выяснял, потом наконец кивнул и махнул рукой: проходи.

Я прошёл через рамку металлоискателя, которая пискнула на мои ключи, получил временный бейдж и оказался на территории завода.

Первое впечатление было подавляющим. Огромная территория – десятки корпусов, трубы, цистерны, склады. Всё это громоздилось друг на друга, переплеталось трубопроводами, дымило и гудело. Пахло химией – резким, едким запахом, от которого першило в горле. Я достал платок, прикрыл нос. Рабочие, которые шли мимо, посмотрели на меня с усмешкой – видать, сразу вычислили новичка.

Отдел кадров находился в административном корпусе – трёхэтажном кирпичном здании с выцветшей вывеской "Управление". Я поднялся на второй этаж, нашёл нужный кабинет. Сомов уже ждал, сидел за столом, заваленным папками, и пил чай из кружки с надписью "Лучший начальник".

– А, Мещеряков! – он поднялся, протянул руку. – Вовремя. Это хорошо, пунктуальность ценится. Садись, оформим документы быстро, а потом отведу тебя в твою лабораторию.

Следующий час прошёл в подписывании бумаг. Трудовой договор, должностная инструкция, приказ о приёме на работу, обязательство о неразглашении, правила внутреннего распорядка. Я читал невнимательно, подписывал механически. Сомов комментировал:

– Здесь распишись и здесь вот тут поставь дату отлично. Зарплата будет приходить на карту, её оформим завтра. Первый оклад – через две недели, пятнадцатого числа. Премии – по результатам работы, обычно тридцать процентов от оклада, но может быть больше, если начальство довольно.

Когда закончили с документами, Сомов встал, надел куртку.

– Пошли, покажу завод. Сразу предупреждаю: территория большая, заблудиться легко. Но не переживай, через неделю будешь ориентироваться.

Мы вышли из здания, и Сомов повёл меня по заводской территории. Показывал корпуса, объяснял, что где находится.

– Вот это главный производственный корпус, там синтезируют основную продукцию. Вот склад реактивов, туда без специального допуска не пускают. А вон то здание с красной полосой – это закрытая зона. Туда только с допуском первой формы. У тебя пока допуск второй, так что забудь про это здание.

Я смотрел на здание с красной полосой и думал: вот оно, место, откуда утекает информация. Там разрабатывают боевые отравляющие вещества, там работают те, кто имеет доступ к секретам. И где-то среди них – крот.

– А что там делают? – спросил я с любопытством новичка.

Сомов пожал плечами:

– Не знаю точно. Говорят, военные заказы. Но это не наше дело, у нас своя работа.

Мы подошли к одноэтажному зданию с табличкой "Корпус номер пять. Отдел синтеза". Сомов открыл дверь, и мы вошли в длинный коридор с линолеумом на полу и облупившимися стенами.

– Вот твоё новое место работы, – объявил Сомов. – Лаборатория номер пять находится в конце коридора. Начальник лаборатории – Кравцов Олег Викторович, толковый мужик, с ним работать легко. Сейчас представлю.

Мы прошли по коридору, миновали несколько дверей с табличками "Лаборатория 3", "Лаборатория 4", остановились у последней двери. Сомов постучал, открыл, не дожидаясь ответа.

Лаборатория оказалась большим помещением метров на пятьдесят. Вдоль стен стояли столы, уставленные приборами, колбами, горелками. Пахло химией сильнее, чем на улице – едкий запах аммиака смешивался с чем-то сладковатым и тошнотворным. У окна работало человек десять в белых халатах и защитных очках.

– Олег Викторович! – позвал Сомов. – У нас тут новый сотрудник!

От одного из столов оторвался мужчина лет сорока пяти – высокий, худощавый, с проседью в тёмных волосах и умными глазами за толстыми очками. Он снял перчатки, подошёл к нам.

– Мещеряков Андрей Сергеевич, – представил меня Сомов. – Инженер-химик третьей категории. Бывший военный, демобилизовался по здоровью. Вот его документы.

Кравцов взял папку с моими бумагами, пробежал глазами, кивнул. Потом посмотрел на меня – долгий, оценивающий взгляд. Я выдержал его спокойно, не отводя глаз.

– Военный? – переспросил Кравцов.

– Бывший, – поправил я. – Демобилизовался в феврале. Контузия, врачи рекомендовали спокойную работу.

– Контузия, – повторил он задумчиво. – А химию знаете?

– Базовый курс. В академии проходил. Потом немного сам изучал, освежил знания.

– Базовый курс, – Кравцов усмехнулся. – Ну что ж, посмотрим. У нас работа несложная, но требует внимательности и точности. Справитесь?

– Справлюсь.

– Хорошо. Виктор Павлович, спасибо, дальше я сам. – Кравцов кивнул Сомову, который помахал мне рукой и ушёл. – Пойдёмте, Мещеряков, покажу вашу рабочее место. И перестаньте стоять по стойке смирно, вы больше не в армии.

Я расслабил плечи, которые действительно автоматически выпрямились. Кравцов заметил и усмехнулся:

– Привычка? Ничего, отвыкнете. Следуйте за мной.

Мы прошли между столами. Сотрудники поднимали головы, смотрели с любопытством. Одна девушка – молодая, с рыжими волосами, собранными в хвост, – улыбнулась мне. Я кивнул в ответ.

– Вот ваш стол, – Кравцов остановился у окна, где стоял пустой рабочий стол с чистой поверхностью. – Здесь вы будете проводить анализы входящего сырья. Задача простая: берёте пробу, проводите анализ по методике, заносите результаты в журнал. Если что-то не соответствует нормативам – докладываете мне. Понятно?

– Понятно.

– Методики в этой папке, – он похлопал по толстой папке на столе. – Журнал учёта – вот этот. Приборы – на соседнем столе, будете делить с напарником. Кстати, где Лопатин?

– Я здесь, Олег Викторович! – откликнулся голос из дальнего угла лаборатории.

Из-за шкафа с реактивами появился парень лет двадцати восьми – долговязый, с вечно растрёпанными русыми волосами и добродушным лицом. На нём был мятый белый халат, из кармана торчала связка ключей.

– Лопатин Сергей, – представился он, протягивая руку. – Можно просто Серёга. Или Лопата, кому как удобнее.

– Андрей, – я пожал его руку. – Или Мещеряков.

– Андрюха подойдёт? – Серёга ухмыльнулся. – У нас тут всех по именам зовут, начальство в том числе. Олега Викторовича – просто Олегом, заместителя – Петровичем, директора – Михалычем. Такая традиция.

– Андрюха подойдёт, – согласился я.

– Отлично! – Кравцов хлопнул в ладоши. – Серёга, возьми нового сотрудника под крыло. Покажи, что к чему, научи работать с приборами. Мещеряков, у вас есть три дня на адаптацию. Серёга будет вашим наставником. Если вопросы – к нему. Если не может ответить – ко мне. Всё понятно?

– Всё понятно, – я кивнул.

– Тогда за работу. Серёга, начинай обучение.

Кравцов ушёл к себе в кабинет в углу лаборатории. Серёга повернулся ко мне, потёр руки:

– Ну что, военный, приступим к науке? Сначала оденешься как положено – вот халат, вот очки, вот перчатки. Без этого в лабораторию нельзя, техника безопасности. Понял?

– Понял.

Я надел халат – он оказался велик, рукава пришлось подвернуть. Серёга критически осмотрел меня и кивнул:

– Сойдёт. Теперь пошли, покажу тебе наше хозяйство.

Следующие два часа Серёга водил меня по лаборатории и объяснял, как что работает. Показывал приборы – спектрофотометр, хроматограф, центрифугу, титровальную установку. Объяснял, какие анализы мы проводим, какие методики используем, как заполнять журналы.

– Вот эта штука называется спектрофотометр, – говорил он, показывая на сложный прибор с множеством кнопок и дисплеем. – С его помощью мы определяем концентрацию веществ в растворе. Принцип простой: пропускаем через раствор свет определённой длины волны, измеряем, сколько света поглотилось, и по калибровочному графику определяем концентрацию. В теории понял?

– В общих чертах, – признался я.

– Ничего страшного, на практике будет понятнее. Сейчас покажу, как им пользоваться.

Он взял пробирку с каким-то розовым раствором, поставил в кювету прибора, нажал несколько кнопок. На дисплее появились цифры.

– Видишь? Концентрация железа в растворе – двадцать пять миллиграммов на литр. Норма – от двадцати до тридцати. Значит, всё в порядке, записываем результат в журнал. Понял?

– Понял. А если не в норме?

– Тогда делаешь повторный анализ. Если подтверждается – докладываешь Олегу. Он уже решает, что делать дальше.

Мы переместились к другому столу, где стоял хроматограф – устройство размером с небольшой холодильник, весь в трубках и проводах.

– Это посложнее, – предупредил Серёга. – Хроматограф разделяет сложные смеси на компоненты. Например, у нас приходит сырьё, в котором должно быть три основных вещества. Мы берём пробу, прогоняем через хроматограф, и он показывает, что там на самом деле. Иногда находим примеси, которых не должно быть. Тогда партию бракуют.

– Сложно? – спросил я.

– Поначалу да. Но ты не переживай, я тебя научу. Главное – не бояться приборов. Они не кусаются.

Мне нравился Серёга. Он был простым, открытым, терпеливым. Объяснял подробно, не жалел времени, шутил к месту. С таким наставником действительно можно быстро освоиться.

К обеду я уже провёл три анализа под его присмотром. Первый закосячил – неправильно разбавил раствор, результат вышел за пределы нормы. Серёга покачал головой:

– Андрюха, внимательнее. Ты добавил десять миллилитров воды вместо пяти. Из-за этого концентрация вдвое меньше, чем должна быть. Давай переделаем.

Второй анализ прошёл лучше, третий – почти идеально. Результаты сошлись с эталонными значениями. Серёга одобрительно хлопнул меня по плечу:

– Молодец, военный. Есть в тебе задатки химика. Через неделю будешь щёлкать анализы как семечки.

– Спасибо. А ты как здесь оказался?

Серёга пожал плечами:

– Да обычно. Учился в Архангельском политехе на химика, потом распределили сюда. Работаю уже пять лет. Зарплата неплохая, работа стабильная, город хоть и дыра, но привыкаешь. У меня тут жена, дочка. Куда теперь деваться?

– Жена тоже на заводе работает?

– Не, она в школе учительницей. Младшие классы. Зарплата, правда, копеечная, но ей нравится. Говорит, дети – это её призвание.

В столовую мы пошли вместе. Столовая находилась в соседнем корпусе – большое светлое помещение с длинными столами и пластиковыми стульями. Народу было много, шумели, смеялись, обсуждали рабочие дела. Я взял поднос, встал в очередь. Комплексный обед стоил тридцать рублей – суп, каша с котлетой, компот, хлеб.

– Вон там сидят наши, – Серёга кивнул на стол в углу. – Пойдём, познакомишься.

За столом сидело человек шесть: четверо мужиков и две девушки. Все были в рабочих халатах, все выглядели уставшими и голодными.

– Народ, знакомьтесь! – объявил Серёга, ставя поднос на стол. – Это Андрей Мещеряков, наш новый сотрудник. Бывший военный, так что с ним аккуратнее, может по морде дать.

Все засмеялись. Я поздоровался и сел на свободное место. Меня представили по очереди. Толик Баранов – плотный мужик лет тридцати с умными глазами и начинающейся лысиной. Витёк Рыжов – рыжий, как и следует из прозвища, веснушчатый, с вечной ухмылкой. Маринка Соколова – та самая рыжеволосая девушка, что улыбалась мне утром. Коля Петров – тихий, молчаливый парень с грустным лицом. Игорь Сидоров – здоровяк с татуировкой на предплечье.

– Ну что, военный, как тебе у нас? – спросил Толик, хлебая суп.

– Нормально. Пока привыкаю.

– Привыкнешь, – уверенно сказал Витёк. – Мы все тут привыкли. Сначала кажется, что это ад: химия, вонь, опасность. А потом втягиваешься, и уже не мыслишь себя без этого.

– Это называется стокгольмский синдром, – съязвила Маринка. – Когда жертва начинает любить своего мучителя.

Все засмеялись. Я тоже улыбнулся, ел котлету и думал: они все кажутся обычными людьми. Никакой шпионской романтики, никаких тайных агентов. Просто рабочие, которые пришли на завод, чтобы заработать на хлеб.