Читать книгу В мутной воде - Дмитрий Вектор - Страница 7

Утром в понедельник я пришёл на работу, как обычно, за пятнадцать минут до начала смены. Привычка военная – лучше прийти раньше и спокойно подготовиться, чем влететь в последнюю секунду, запыхавшись. Прошёл через проходную, где охрана теперь проверяла каждого с удвоенной тщательностью – после истории с Михайловым всех встряхнули. Дошёл до корпуса номер пять, открыл дверь.

И сразу понял, что что-то не так.

У входа в лабораторию стояли двое в форме заводской охраны и человек в штатском – худой мужик лет сорока пяти с лицом, на котором было написано "ФСБ" крупными буквами. Они что-то обсуждали вполголоса, но замолчали, когда я появился.

– Вы кто? – спросил человек в штатском.

– Мещеряков, инженер-химик. Работаю в лаборатории номер пять.

Он достал блокнот, пробежал глазами список.

– Проходите. Но ничего не трогайте до указания начальника лаборатории.

Я кивнул и вошёл внутрь. То, что я увидел, заставило меня остановиться на пороге.

Лаборатория была разгромлена. Не так, как после паники во время тревоги – это был методичный, целенаправленный погром. Столы сдвинуты, ящики выдвинуты и опрокинуты, их содержимое валялось на полу. Шкафы с реактивами открыты, часть бутылок стояла не на своих местах. На полу валялись осколки разбитых колб, блестели на свету разлитые растворы. Весь пол был усыпан бумагами – листы из папок были разбросаны, словно кто-то искал что-то конкретное и торопился.

У своего стола стоял Кравцов, бледный, с синяками под глазами. Он держал в руках толстую папку и смотрел на неё так, будто видел впервые. Рядом с ним Маринка тихо всхлипывала, вытирая слёзы – видимо, её любимые колбы и пробирки были среди разбитых.

– Что случилось? – спросил я, подходя к Кравцову.

Он поднял на меня глаза – в них читалась смесь ярости и страха.

– Ночью кто-то проник в лабораторию. Взломал замок или у него был ключ – не знаю. Перерыл всё, искал что-то. Сработала сигнализация, приехала охрана, но его уже не было. Сбежал через окно в туалете – оно выходит на пожарную лестницу.

– А что пропало?

Кравцов помолчал, потом сказал тихо:

– Журнал регистрации входящего сырья. За прошлый год. Всё остальное на месте, даже деньги из моего ящика не взяли. Только этот чёртов журнал.

Я нахмурился. Журнал регистрации? Что в нём может быть ценного? Просто записи о том, какое сырьё приходило на завод, когда, в каком количестве. Рутинная бухгалтерия, никаких секретов.

Или есть?

– Олег Викторович, а что особенного в том журнале?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом отвернулся.

– Не знаю. Может, ничего. Может, кто-то ошибся, думал, что там что-то важное.

Он врал. Я видел это по напряжению в плечах, по тому, как он избегал смотреть в глаза. Кравцов знал, что в том журнале было нечто важное. Но почему не говорит?

В лабораторию вошли ещё несколько сотрудников – Серёга, Толик, Витёк, Коля. Все застыли на пороге, глядя на разгром.

– Ёлы-палы, – протянул Витёк. – Кто это сделал?

– Не знаем пока, – ответил Кравцов устало. – Следствие разбирается. Нам нужно привести лабораторию в порядок. Проверить все реактивы, все приборы. Если что-то испорчено – составить акт. Работы на весь день.

Мы принялись за уборку. Работали молча, каждый думал о своём. Серёга собирал осколки, бормоча себе под нос проклятия. Маринка сортировала бумаги, пытаясь понять, какие документы пропали, кроме журнала. Толик проверял приборы – включал, калибровал, записывал результаты. Я помогал Витьку и Коле передвигать столы на место.

Человек в штатском ходил по лаборатории, осматривал всё внимательным взглядом. Время от времени задавал вопросы:

– Окна всегда закрыты?

– Да, – отвечал Кравцов. – Мы всегда закрываем их на ночь. Инструкция.

– А сигнализация?

– Ставим каждый день. Я лично проверяю перед уходом.

– Когда сработала сигнализация?

– В два часа ночи. Охрана приехала через пять минут, но взломщика уже не было.

– Камеры видеонаблюдения есть?

– В коридоре есть. Но запись почему-то прервалась ровно в час ночи. Говорят, технический сбой.

Человек в штатском усмехнулся:

– Технический сбой. Как удобно.

Он ещё походил, поговорил с охранниками, потом ушёл, пообещав вернуться с дополнительными вопросами.

К обеду мы более-менее привели лабораторию в порядок. Столы стояли на своих местах, осколки убраны, разлитое вытерто. Но ощущение нарушенного пространства осталось. Кто-то чужой был здесь ночью, рылся в наших вещах, искал что-то. И нашёл.

В столовой все только и говорили о ночном взломе. Оказалось, что это была не единственная попытка – на прошлой неделе кто-то пытался проникнуть на склад реактивов, но охрана засекла вовремя. А месяц назад из лаборатории номер три пропали образцы промежуточных продуктов синтеза.

– Кто-то целенаправленно собирает информацию, – сказал Толик, размешивая сахар в чае. – Сначала образцы, теперь журналы. Это система.

– А зачем кому-то старый журнал? – спросил Витёк. – Там же ничего секретного, просто учёт сырья.

– Может, в учёте сырья и есть что-то интересное, – задумчиво произнёс Толик. – Например, можно вычислить, что именно производится, по тому, какие реактивы заказываются. Если знаешь химию, конечно.

Я слушал и мысленно записывал. Толик умный, это уже понятно. Он быстро вычисляет логические связи, видит то, что другие пропускают. Может ли он быть кротом? Или наоборот, может помочь его вычислить?

Коля Петров сидел молча, уставившись в тарелку с супом. Он почти не ел, только изредка подносил ложку ко рту. Лицо у него было серым, осунувшимся. Я заметил, что у него под глазами тёмные круги, руки дрожат.

– Коля, ты в порядке? – спросил я тихо.

Он вздрогнул, посмотрел на меня испуганно.

– Да, всё нормально. Просто плохо спал.

– Может, домой сходи, отдохни?

– Не, работы много. После взлома все анализы нужно переделать, проверить всё заново.

Он снова уткнулся в тарелку. Я наблюдал за ним краем глаза. Что с ним не так? Почему он так нервничает?

После обеда в лабораторию пришёл директор завода Михайлович – грузный мужик лет шестидесяти, с седой шевелюрой и лицом партийного начальника. С ним были ещё двое в форме – представители службы безопасности.

– Товарищи, – начал директор, и все замолчали, повернулись к нему. – В связи с происшествием на территории завода вводятся усиленные меры безопасности. С сегодняшнего дня все сотрудники при входе и выходе будут проходить личный досмотр. Сумки, портфели, карманы – всё будет проверяться. Также вводится запрет на вынос любых документов без специального разрешения начальника отдела. Нарушение этих правил будет караться увольнением и передачей дела в правоохранительные органы. Всем понятно?

Мы кивнули. Директор продолжал:

– Кроме того, устанавливаются дополнительные камеры видеонаблюдения во всех лабораториях и коридорах. Ночные патрули увеличиваются вдвое. Тот, кто взломал лабораторию, будет найден и понесёт наказание. Это я вам гарантирую.

Он ещё что-то говорил про бдительность и ответственность, но я уже не слушал. Думал о том, что означает пропажа журнала. Вронский говорил, что крот действует тонко, незаметно. А тут – открытый взлом, разгром лаборатории. Это либо отчаяние, либо отвлекающий манёвр. Либо вообще другой человек, не связанный с основной утечкой.

Нужно было связаться с Вронским, рассказать о происшествии. Но телефон-автомат на вокзале теперь казался небезопасным – после усиления охраны за всеми следили внимательнее. Нужно было найти другой способ связи.

Вечером, когда смена закончилась, нас всех пропустили через досмотр. Охранники открывали сумки, вытряхивали содержимое, проверяли карманы. Некоторые женщины возмущались, но охранники были непреклонны. Приказ есть приказ.

Когда очередь дошла до меня, я спокойно открыл свою сумку. Там были только личные вещи – кошелёк, ключи, пачка сигарет, зажигалка. Охранник покопался, кивнул, пропустил.

Я вышел за ворота и направился не в общежитие, а в центр города. Нашёл интернет-кафе – небольшое помещение с десятком компьютеров и сонной девушкой-администратором. Оплатил час, сел за компьютер в дальнем углу.

У меня с Вронским была договорённость: в экстренных случаях я мог отправить ему электронное письмо на специальный адрес. Письмо должно было выглядеть как обычная переписка, но содержать ключевые слова, по которым Вронский понял бы, что произошло.

Я набрал:

"Привет, Сергей. Как дела? У нас тут на работе проблемы – вчера ночью кто-то влез в кабинет, украл старые документы. Бухгалтерию за прошлый год. Начальство в панике, усилили охрану, всех обыскивают. Не знаю, что им нужно было в старых бумагах, но явно что-то важное. Напиши, как у тебя дела. Андрей."

Отправил письмо, очистил историю браузера, вышел из кафе.

На улице уже стемнело. Я шёл к общежитию, и в голове крутились мысли. Кто-то проник в лабораторию и украл журнал регистрации сырья. Зачем? Что в нём может быть настолько важного? И главное – кто этот кто-то? Сотрудник завода с доступом? Или человек со стороны, которого наняли?

И ещё один вопрос: почему Кравцов так нервничает? Что он знает?

Я свернул в переулок, закурил, прислонившись к стене дома. Холодный ветер трепал полы куртки, где-то вдалеке лаяла собака. Я стоял и смотрел на светящиеся окна домов, думая о том, что игра становится всё опаснее.

Крот почувствовал, что его ищут. И начал действовать.