Читать книгу Подкаст как улика, или Кто стёр последний комментарий - Елена К - Страница 2
Глава 1. Лавочка как место преступления (Ключевск)
ОглавлениеЯна Шмелёва стояла посреди двора в Ключевске, держа в одной руке камеру, а в другой — телефон, на котором помигивал таймер записи. В наушниках тихо бубнил чеклист: «План съёмки: 1. Общий план двора. 2. Крупно — лавочка. 3. Снять табличку с названием улицы. 4. Не забыть сказать про уют и заботу о жителях». Редакция требовала бодрый сюжет про благоустройство, и Яна изо всех сил старалась выглядеть так, будто её искренне волнует, покрашена ли лавочка в синий или в серозелёный.
Она сделала шаг назад, чтобы захватить в кадр и двор, и новенькую лавочку, и урну рядом — всё, что доказывало: город заботится о людях. Камера дрогнула, Яна тихо выругалась, поправила объектив и снова нажала «запись».
— Итак, двор в Ключевске… выглядит… ухоженным, — начала она с натянутой улыбкой. — Лавочка новая, краска свежая, урна на месте. Кажется, что здесь царит покой и порядок. Но знаете, что самое интересное в таких местах? Именно на таких лавочках и рождаются главные городские тайны.
В этот момент в кадре, будто по сценарию плохого детектива, появился дядя Миша. Он шёл своей неторопливой походкой, сжимая в руке метлу, как будто это был жезл власти над всем двором. И когда он поравнялся с лавочкой, то вдруг остановился, наклонился, чтото поправил ногой, а потом поднял глаза прямо в камеру — и будто увидел Яну насквозь.
— Тут ктото стоял и не хотел, чтобы его видели, — спокойно сказал он, не глядя на объектив, а будто обращаясь лично к Яне. — Видал я следы. Один человек стоял тут долго, а потом резко ушёл. И не по дорожке, а через кусты. Будто прятался.
Яна машинально нажала на паузу, но рука дрогнула, и запись продолжила идти.
— Простите, что? — переспросила она, опуская камеру. — Какой человек? Когда?
Дядя Миша пожал плечами, поддел метлой какойто невидимый мусор и пробормотал:
— Мусор не сам приходит. Его приносят. А тут ещё и следы остались. Ктото в спешке уходил.
Яна почувствовала, как внутри щёлкнуло то самое чувство — то самое, изза которого она когдато ушла в расследовательскую журналистику: смесь любопытства и лёгкой паники. В Ключевске, который казался таким сонным и предсказуемым, явно происходило чтото не то.
— А вы… вы можете показать? — спросила она, уже забыв про сюжет про благоустройство.
Дядя Миша кивнул, подошёл к краю тротуара и ткнул метлой в едва заметную вмятину на земле.
— Вот тут стоял. Долго стоял. А потом резко шагнул в сторону, прямо по клумбе. Там ещё земля сырая была, след глубокий.
Яна присела, вглядываясь в землю. И правда: на границе асфальта и клумбы виднелся отпечаток подошвы, а рядом — смятая трава.
«Это не просто лавочка, — мелькнуло у неё в голове. — Это место, где ктото чегото боялся. И в Ключевске такие места, наверное, умеют хранить секреты годами».
Она снова подняла камеру, но теперь это уже не был репортаж про благоустройство. Теперь это было начало чегото другого.
— Неожиданный поворот, — тихо сказала Яна в камеру, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Оказывается, даже самая обычная лавочка может хранить секреты. И, возможно, именно здесь начался чейто не самый обычный день.
Она выключила запись, сунула камеру в сумку и повернулась к дяде Мише.
— Вы всегда всё замечаете? — спросила она.
— Да не то чтобы всегда, — хмыкнул дядя Миша, снова поводя метлой. — Просто в Ключевске тишина такая, что любой шорох слышно. А если ктото старается не шуметь — вот это и есть самое подозрительное.
Яна улыбнулась — впервые за день искренне.
— Тогда мне точно надо с вами поговорить. У меня как раз есть подкаст… и куча вопросов.