Читать книгу Подкаст как улика, или Кто стёр последний комментарий - Елена К - Страница 6
Глава 5. Чат дома как улика
ОглавлениеЯна ещё держала в руках схему двора, когда телефон завибрировал. На экране — сообщение от Тимы: «Срочно глянь. Я коечто достал. Не по-хакерски, а по-человечески: через кэш и старые бэкапы. Ты не поверишь».
Она открыла чат, и там уже висел файл — скриншот с пометкой «Восстановлено». Глеб Аркадьевич наклонился к экрану, сдвинув брови.
— Это из чата дома? — спросил он.
Яна кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого странного сочетания: обычный бытовой чат, где обычно спорили про парковку и просили не шуметь после десяти, и вдруг — чтото совсем не бытовое.
На скриншоте была ветка сообщений, которую Яна раньше мельком видела и не придала значения. Теперь же она смотрела на неё совсем другими глазами.
Аноним: Кто знает — тот поймёт. Соседка_7: Это что, угроза? Аноним: Просто напоминание. Староста: Давайте без загадок, тут люди нервничают. Аноним: Нервничать надо тем, кто должен. Дата — 23. Всё будет закрыто.
А потом — пустота. Следующие сообщения были удалены, но Тима сумел вытащить из кэша ещё один фрагмент: короткую строчку, которая висела всего пару минут, прежде чем её стёрли:
Аноним: Не тяните. Иначе будет хуже.
Яна провела пальцем по экрану, будто могла стереть эти слова, сделать так, чтобы их не было. Но они были. И дата — 23 — уже завтра.
— Дата, — тихо сказала она, поднимая глаза на Глеба Аркадьевича. — Завтра. И фраза «всё будет закрыто». Это не про собрание. Это про…
— Про долг, — закончил за неё Глеб Аркадьевич. — Или про человека, который должен. Или про схему, которую хотят закончить.
Он взял телефон, приблизил скриншот, вгляделся в ники.
— «Аноним», — повторил он. — В таких чатах обычно все друг друга знают. А тут вдруг появляется ктото, кто пишет загадками и стирает следы. И делает это так, что староста нервничает. Значит, его слушают.
Яна вспомнила шёпот в своей записи: тихое, сдавленное «долг». Теперь оно звучало не как случайность, а как эхо этого чата. Как будто ктото хотел оставить след сразу в двух местах: в цифровом и в реальном.
— Тима ещё прислал анализ, — сказала Яна, открывая второе сообщение. — Он посмотрел, с какого устройства шли эти сообщения. Не с обычного телефона. С планшета, который в чате числится за ТСЖ.
Глеб Аркадьевич хмыкнул, но в этом звуке не было удивления — скорее горькое узнавание.
— Ага, — протянул он. — То есть ктото из своих. Или у кого есть доступ. Либо завхоз, либо бухгалтер, либо… сама председательница. Удобно: пишешь угрозу с рабочего устройства, потом стираешь, а все думают, что это какойто тролль.
Яна открыла чат дома и начала листать дальше, выискивая любые упоминания про долги. И почти сразу наткнулась на старую ветку, где ктото спрашивал про задолженность по коммуналке, а староста сухо отвечал: «Разбираемся в частном порядке».
— Смотри, — показала она Глебу Аркадьевичу. — «В частном порядке». То есть официально — ничего нет. А неофициально…
— А неофициально ктото собирает долги посвоему, — закончил он. — И не через суд. Через давление. Через страх. Через эти самые «странности»: сорванные объявления, сломанные камеры, пропавшие вещи. Чтобы люди чувствовали: за ними следят. Чтобы они сами хотели «закрыть вопрос».
В этот момент телефон снова пискнул. Это был Тима, уже по видеосвязи. Его лицо заполнило экран — взволнованное, но азартное.
— Я восстановил ещё одно сообщение, — выпалил он. — Оно висело меньше минуты. Там была не просто угроза. Там был адрес: «подвал, 23, 20:00». И фраза: «Приходи один. Иначе пожалеешь».
Яна почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
— Подвал? — переспросила она. — Какой подвал?
— Тот самый, технический, под вторым подъездом, — сказал Глеб Аркадьевич, не глядя на телефон, будто знал это всегда. — Туда почти никто не ходит. Только слесари да завхоз. И ещё… — он помолчал. — Там хорошая акустика. Если ктото шепчет в углу, на входе почти не слышно.
Яна посмотрела на дату в сообщении. Завтра. 23е. И время — 20:00.
— Ктото должен туда прийти, — прошептала она. — И ему угрожают.
Тима на экране кивнул:
— И я думаю, это тот самый человек, который перестал брать ристретто. Тот, про которого говорила Лариса Марковна. Он пропал как раз после того, как в чате начались эти сообщения.
Яна вдруг вспомнила кофейню, лицо Ларисы Марковны, когда она услышала слово «долг», и то, как она тогда осеклась, будто чуть не сказала лишнего.
— Надо поговорить с Ларисой, — решительно сказала Яна. — Если он хоть раз упоминал про подвал или про долги — она могла запомнить. Кофе делает людей разговорчивыми.
Глеб Аркадьевич закрыл папку «Странности двора» и посмотрел на Яну так, будто оценивал не её слова, а её готовность идти дальше.
— Хорошо, — сказал он. — Но не одна. Сначала мы проверим, кто имеет доступ к планшету ТСЖ. Потом — кто был в подвале в последние дни. И только потом ты пойдёшь разговаривать с Ларисой. Потому что если ктото назначает встречи в подвале, значит, он готов не только писать угрозы.
Яна хотела возразить, но осеклась. В его словах была не опека, а холодный расчёт человека, который знает, как быстро бытовая странность может стать настоящей опасностью.
— Ладно, — кивнула она. — Тогда давай начнём с планшета. Кто его брал в последние недели?
Глеб Аркадьевич достал из ящика ещё одну бумажку — распечатку журнала выдачи техники.
— Вот, — ткнул он пальцем. — Три фамилии. И одна из них… — он снова помолчал, — очень знакомая.
Яна наклонилась ближе и увидела имя, от которого у неё вдруг неприятно ёкнуло внутри. Это была фамилия человека, которого она уже успела включить в список «подозрительных», но до сих пор не хотела всерьёз в это верить.