Читать книгу Подкаст как улика, или Кто стёр последний комментарий - Елена К - Страница 4
Глава 3. Кофе как детектор лжи
ОглавлениеДверь кофейни «Зерно и правда» звякнула, выпуская наружу волну тёплого воздуха, смешанного с запахом свежемолотого кофе и корицы. Яна шагнула внутрь, на секунду зажмурилась от резкого контраста: после серого двора Ключевска здесь всё казалось слишком ярким, слишком живым.
В зале было уютно: деревянные столики, меловая доска с меню, где рядом с ценами ктото дописал от руки: «Двойной эспрессо — для тех, кто пришёл не просто так». За стойкой стояла Лариса Марковна — высокая, собранная, с лёгкой складкой между бровей, будто она постоянно складывала в уме какието невидимые уравнения.
— Тебе двойной эспрессо, — сказала Лариса Марковна, даже не поднимая глаз от кофемашины. — Ты не просто так приехала.
Яна замерла на полшаге.
— А если я просто хочу кофе? — попыталась пошутить она.
Лариса Марковна наконец посмотрела на неё — внимательно, чуть прищурившись, словно сканируя.
— В Ключевске все хотят кофе. Но не все приходят с таким лицом, будто только что нашли след на клумбе и теперь не знают, радоваться или бояться. Так что двойной. И без сахара. Тебе сейчас сахар только помешает.
Яна невольно улыбнулась. В этом была какаято обезоруживающая прямота, к которой сразу хотелось довериться.
— Ладно, — призналась она, скидывая куртку. — Ты права. Я не просто так. Тут коечто странное происходит…
Лариса Марковна кивнула, будто это было самое ожидаемое признание на свете, и принялась ловко щёлкать кнопками кофемашины.
— Рассказывай, — бросила она, не оборачиваясь. — Только коротко. У меня через пять минут очередь из тех, кто хочет капучино «как вчера, но чуть теплее».
Яна быстро, сбивчиво рассказала про лавочку, про следы, про дядю Мишу и про шёпот в аудиозаписи. Слово «долг» она произнесла тише, будто сама боялась его звучания.
Лариса Марковна на секунду замерла, держа в руке молочник, а потом медленно поставила его на стойку.
— «Долг», — повторила она, и в её голосе не было удивления — скорее узнавание. — В этом городе слово «долг» вообще любят. Только вкладывают в него разное. Ктото про деньги. Ктото про старые обиды. А ктото… — она осеклась, будто чуть не сказала лишнего, и снова взялась за работу. — Держи.
Она пододвинула к Яне крошечную чашку с густым, тёмным эспрессо.
— Попробуй, — сказала она. — И скажи, чувствуешь разницу?
Яна сделала глоток — и правда, этот кофе был не такой, как везде: чуть горьковатый, с какимто пряным послевкусием, будто в нём пряталась целая история.
— Чувствую, — кивнула Яна. — Как будто он заставляет думать быстрее.
Лариса Марковна усмехнулась:
— Это не кофе заставляет. Это город. Ключевск вообще такой: он будто специально делает вид, что спит, а сам подслушивает, кто что шепчет. И если ты слышишь слово «долг», значит, тут ктото очень не хочет, чтобы его услышали.
За спиной звякнул колокольчик: в кофейню вошла первая утренняя волна посетителей. Лариса Марковна привычно переключилась в рабочий режим:
— Капучино, пожалуйста… Да, тот самый, чуть теплее… И ещё один американо без сахара, он всегда его берёт…
Яна смотрела, как она ловко управляется с заказами, и вдруг поняла: Лариса Марковна знает всех. Знает, кто какой кофе пьёт, кто торопится, кто тянет время, кто нервничает.
— Слушай, — тихо спросила Яна, пока между заказами была короткая пауза. — А ты… ты ведь замечаешь, когда ктото меняется? Например, начинает брать другой кофе, или приходит в другое время, или вообще перестаёт приходить?
Лариса Марковна подняла бровь:
— Конечно. Кофе — лучший детектор лжи. Человек может врать сколько угодно, но если он три дня подряд берёт американо без сахара — значит, у него стресс. Если вдруг заказывает латте с сиропом, хотя раньше терпеть не мог сладкое — значит, пытается себя подбодрить. А если вообще перестаёт заходить… — она пожала плечами. — Значит, ему есть что скрывать. Или он боится, что тут его и так всё знают.
Яна достала телефон и открыла список подозреваемых, который набросала ещё вчера.
— Вот, — показала она. — Есть несколько человек, кто мог быть у лавочки. Ты когонибудь из них помнишь в последние дни? Особенно если поведение было странным.
Лариса Марковна скользнула взглядом по экрану, чуть нахмурилась, а потом кивнула на одну строчку:
— Этот. Он неделю назад вообще перестал заходить. Раньше брал двойной ристретто ровно в 7:45, как по расписанию. А теперь — ни слуху ни духу. И знаешь, что самое странное? Он даже не попросил никого забрать его любимый стакан. Тот, с трещиной.
Яна почувствовала, как внутри снова щёлкнуло то самое чувство — смесь азарта и тревоги.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Это… это очень много значит.
Лариса Марковна наклонилась чуть ближе и понизила голос, будто не хотела, чтобы стены кофейни её услышали:
— Только не делай вид, что ты одна это расследуешь. В Ключевске такие вещи не решаются в одиночку. Если копнёшь глубже, тебе понадобится ктото, кто знает не только про кофе.
И, будто по сигналу, дверь снова звякнула. В кофейню вошёл Глеб Аркадьевич — в пальто, с газетой под мышкой и с тем самым выражением лица, которое говорило: «Я пришёл не за кофе, а чтобы убедиться, что мир ещё не сошёл с ума». Он окинул взглядом зал, заметил Яну, чуть приподнял бровь и направился прямо к их столику.
— Вижу, ты уже нашла главного свидетеля по кофейной линии, — хмыкнул он, кивая в сторону Ларисы Марковны. — Ну что, рассказывай. Что там за шёпот?
Яна открыла рот, чтобы начать заново, но Лариса Марковна опередила её:
— Слово «долг». И человек, который перестал брать свой ристретто. Остальное она расскажет. А я пока сделаю тебе твой обычный, Глеб Аркадьевич. С двумя ложками сахара, как будто ты не бывший следователь, а просто человек, которому нужно немного сладкого в жизни.
Глеб Аркадьевич фыркнул, но в глазах мелькнуло чтото похожее на улыбку.
— Ладно, — сказал он, усаживаясь напротив Яны. — Давай по порядку. И не торопись. В таких делах спешка хуже молчания.
Яна выдохнула, поставила чашку и начала рассказывать — уже не сбивчиво, а чётко, раскладывая факты, как кусочки мозаики. А Лариса Марковна, стоя за стойкой, время от времени кивала, будто подтверждая: «Да, всё так. И это только начало».