Читать книгу Ведьмёныш - Елена Николаевна Маруфенина - Страница 13

– Ничего не поздно, жизнь продолжается, – во мне откуда-то взялась уверенность. – Вы ещё молодая. У вас всё впереди.

– Что впереди? Родить ещё? А Мила? Память о ней?

– Кто же память отнимает? Она в сердце вашем. – Я посмотрела на фото, которое висело на скромненьком крестике. – Красивая девочка. Она вас не винит. И то, что вы её любите, знает. У Милы было одеяльце, небольшое, в клеточку, отдайте в первую квартиру. Миле тепло будет. Она замёрзла, ей сыро. Плакать перестаньте. Отпустите дочь.

Женщина перестала рыдать и уставилась на меня.

– Вы кто? Откуда про одеяло знаете?

– Я человек, помочь хочу. Про одеяло Мила сказала.

– Она здесь? Вы её видите? Доченька! – Женщина кинулась ко мне, схватила за руки. – Кто вы?

– Я уже вам ответила. Отпустите дочь. Перестаньте плакать, ей сыро. Перестаньте ходить сюда три раза в день. Жить начните. И да, серьгу золотую она не потеряла. Она Нике подарила на память.

Сказав это, я быстрым шагом направилась к сыну. Очень захотелось его обнять, прижать покрепче и никуда не отпускать. Не дай Бог пережить такое. И за что такие наказания?

Как мама справится? Получится ли у неё убедить тётю Анжелу? Может, всё-таки самому надо было подойти? Нет, вряд ли бы меня стали слушать. У всех стереотипы: ребёнок не может знать таких вещей. А между тем многие дети умеют слушать свою душу. Они прислушиваются к своим чувствам. Если не забивать ещё не окрепший мозг совершенно вредной информацией, вроде мультфильмов… Нет, они тоже нужны, но понемногу, дозированно. А то часто бывает: выведут ребёнка на детскую площадку, сунут в руки телефон с мультиками. Удобно, конечно. Ребёнок на улице – галочку можно поставить. Мама с ребёнком занимается – телефон включила, тоже галочку поставить. Потом, правда, в школе учителя – идиоты, не могут научить элементарному, врачи – дебилы, сколиоз не лечат. А ничего, что сама убила ребёнка? Я уж молчу про сигареты и алкоголь при беременности.

Вот это рассуждения никак не шестилетнего ребёнка. Да и не я это рассуждаю – душа мне так диктует. Васятка с Евграфычем с рождения учат душу слушать.

– Молодец, внучек, – услышал я шёпот рядом с собой, завертел головой, пытаясь увидеть бабушку.

– Не ищи. День на улице. Не моё время. Выход нашёл, как Миле помочь. Да и Лера не зря дочь двух ведающих – умеет убеждать. Как уговорил-то её?

– С Васяткой и домовым познакомил.

– Да ладно!? – Бабушка искренне удивилась. – И как она восприняла?

– Не сразу. Но мне кажется, что в глубине души она в это верила.

– Мы-то с отцом до девяти лет учили её потихоньку всему. Но такой стресс… Мозг детский странно устроен. Все страхи он старается стереть из памяти. Иногда и с нужной информацией. Фобии лишь остаются. Вот и Лера совсем забыла, что с ней было до катастрофы. Она забыла, а душа помнит. Смотри, душа Милы светлой стала. Отпустила её мать. Послушала Леру.

Я посмотрел туда, где мама разговаривала с Анжелой. Вокруг женщин витало светлое облако. Душа Милы. Вдруг облачко ещё больше посветлело и пропало.

– Ой, куда она? – Я растерялся, испугавшись, что сделал что-то неправильно или мама чем-то обидела девочку.

– Родится скоро. Кто-то в роду забеременел. Пора ей. Вовремя вы, а так бы очередной мёртвый ребёнок родился.

С мамой мы встретились на аллее.

– Ну что? Я правильно всё сделала? – поинтересовалась мама, подходя ко мне.

– Да, мам, ты молодец. – Я потянулся к ней, чтобы поцеловать.

Мама подхватила меня на руки и крепко обняла, зашептав на ухо:

– Я вдруг представила, что стою у твоей могилы. Господи, даже представить страшно было. Я когда в её глаза посмотрела, у меня самой душа чуть на части не разорвалась.

– Мам, пообещай. Если такое случится, ты меня сразу отпустишь. Знай, я где-то появлюсь на свет. А если так и будешь держать, душа мучиться будет, неприкаянной. Обещаешь?

– Миня, не смей даже думать о таких ужасах! – рассердилась мама, при этом покрывая моё лицо поцелуями. Перестав меня тискать, отпустила на землю. – А ты, сын, вырос уже, тяжёлый. Миня, а можно вопрос?

– Пойдём, – догадавшись, о чём она хочет спросить, опередил её я. – Если найду его могилу. Я ночью на ней был. Да и версию деда проверю.

– Деда? – Мама остановилась. – Ты хочешь сказать, что видел бабу и деда?

– Деда не видел, – спокойно ответил я. – Его душа уже, как четыре года, переродилась. Бабушка ещё здесь.

– Здесь? – Мама завертела головой, стараясь увидеть её. – Мама… – срывающимся голосом заговорила она. – Мамулечка, приснись мне, пожалуйста. Я не помню твоего лица, а мне так хочется тебя увидеть. Я рядом с тобой хочу быть. – Из маминых глаз текли слёзы, которые она и не пыталась утирать. – Мамуля, хоть один разок. Умоляю! – Последнее слово мама выкрикнула.

– Она рядом, не кричи, – удержать слёзы не мог и я. – Она говорит, что не от неё сны зависят. Ты снами сама управляешь. И перестань плакать. Тяжело ей. Душу больно.

– Я перестану, – мама быстро начала вытирать слёзы. – Я больше не буду. А я? Я могу тебя услышать?

– Нет, – передал я слова бабушки. – Дара у тебя нет. Не успели мы с отцом тебе дар передать.

– Дар? Какой дар?

– Мама, ушла бабушка, не её время сейчас. Я тебе дома расскажу. Пошли.

Я шёл и удивлялся: надо же, обычно стоит мне заплакать, как мама тут же хватала меня на руки и принималась успокаивать. Даже если ей больно, и она плачет, я при виде маминых слёз начинал плакать тоже – она, забыв о боли, успокаивала меня. А сейчас не обратила внимания на мои слёзы. Ей так плохо без своей мамы? Но она же уже большая… И мне без мамы, когда я вырасту, тоже будет плохо? Наверное, да. Не представляю себя одного. Хотя я с Васяткой, но всё же…