Читать книгу Мозаика судьбы с изнанки - Евгений Александрович Рекин - Страница 2

Так получилось, что до 30 лет я практически не интересовался ни эзотерикой, ни парапсихологией. Единственное, на что меня хватало, так это на чтение кое-каких книжек, ибо интерес к мистике был, но в глубины я не лез, сохраняя скептическое отношение ко всему, где в ходу такие термины, как «тонкое» и «высокое». К психологии относился с осторожностью, считая самих психологов опасными людьми, ведающими едва ли не всеми секретами закономерностей мышления и поведения и использующими в своей практике манипулятивные методы и приёмы.

Всё начало стремительно меняться, когда моя супруга (на данный момент бывшая) принесла с работы одну из книг новосибирского профессора Скворцова А. В. К своему стыду признаюсь, что название книги из памяти уже выветрилось. Стоит заметить, что для супруги эзотерика и прочая альтернативщина была не пустым звуком, а довольно важной частью её жизни, однако не настолько, чтобы поколебать её редкостное здравомыслие и трезвость суждений.

О книге профессора рассказывать особого смысла нет, ибо, по словам самого автора, текст был сырым и расплывчатым. Но тем не менее наше внимание привлекли его исследования, к которым он призывал присоединиться, и методика, с помощью которой они осуществлялись. В частности, в книге утверждалось, что всякого рода неприятности, невзгоды да и просто болезни с несчастьями приключаются с человеком вследствие предопределённости, но без намёка на фатум и карму. В качестве методики, позволяющей копать в этом направлении, предлагалась старая добрая биолокация с той лишь разницей, что профессор настоятельно рекомендовал использовать собственноручно изготовленный маятник из прополиса или воска, аргументируя это тем, что металлы и кристаллы имеют кристаллическую решётку, а значит, по физическим причинам способны вбирать в себя информацию, искажая чистоту получаемых сведений, чего с материалами с аморфным строением (прополис и воск) не происходит. Также в плане практической работы, направленной на нейтрализацию причин тех или иных проблем и неурядиц, предлагались совершенно простые манипуляции, коими пользуются целители и деревенские знахарки.

Мне как скептику было сложно поверить во всё это, но причина доверия к Альберту Васильевичу была такой, что не отмахнёшься. Дело в том, что до той поры у меня редкая зима обходилась без двух-трёх простуд. И вот при очередной простуде после разового приёма буквально трёх капель его специально разработанной суспензии на основе прополиса и целой кучи разных трав у меня через пару часов пропала высокая температура, а на следующий день от болезни не осталось и следа. Кроме того, в его книге на тот момент напрочь отсутствовали ссылки на религию и «покровительство высших сил», к которым я относился и отношусь по сию пору весьма негативно.

Само направление исследований и подход к ним нас вдохновили, и мы с головой кинулись в эту воду, совершенно не подозревая, к чему это приведёт. К своему удивлению и удовлетворению я почувствовал «запах» дела всей жизни, как бы пафосно это ни прозвучало, ведь до того момента просто плыл по течению и каких-то особых планов на жизнь не строил. Одной теорией мы ограничиваться не стали и довольно скоро были вознаграждены тем, что практические методики, несмотря на их архаичную простоту, показали себя крайне эффективными, позволяя решать проблемы и избавляться от болячек буквально на счёт «раз-два».

В первое время мы, естественно, всё испытывали на себе и на своих ближайших знакомых, а потом сработало сарафанное радио, и к нам хлынул поток страждущих. Люди приходили разные с разными же проблемами и просьбами, так что нам весьма быстро стало ясно, что информации из книг профессора для полноценной помощи категорически недостаточно. Кроме того, довольно часто случались истории, когда посетители возвращались практически с той же проблемой, которую удавалось устранить при первых сеансах. И дело было не в методах, а в отсутствии желания самих страдальцев следовать полученным рекомендациям. Те, кто знаком с практикой оказания помощи по каким бы то ни было вопросам, могут подтвердить неискоренимость такого поведения клиентов.

Первым, что мы предприняли по этому поводу, стало правило подхода к работе с посетителями. Ещё на стадии подготовки к первой встрече с человеком мы с помощью маятника определяли характер дальнейших бесед – «лечить?», «лечить и учить?» или «только учить?». Персонажей, с охотой откликавшихся на второе и тем более третье условие, было существенно меньше в сравнении с теми, кто просто хотел помощи без лишних вопросов. И тем не менее какая-то группа учеников у нас появилась.

По вечерам, после ухода последнего посетителя и до глубокой ночи, мы погружались в исследовательскую работу. Овладев биолокацией, мы задавались вопросами по множеству направлений, благо достаточно широкий кругозор и начитанность это позволяли, проверяя на состоятельность те или иные утверждения, которые не принято подвергать сомнению или критике. Получаемая с помощью маятника информация, мягко говоря, оказывалась неожиданной, а то и вовсе обескураживающей. Мы с жаром обсуждали открывающееся, анализировали, сопоставляли множество факторов и аспектов той или иной темы, рождали предположения и новые вопросы. Это было столь живо и интересно, что, отходя ко сну, у нас возникала одна и та же мысль: «Вот оно, значит, как! Офигеть!». Пожалуй, стоит заметить, что никаких бесед с «высшими сущностями» мы не вели и нам никто ничего не диктовал.

Сбор собственной информации и сравнение её с канонами религий и эзотерических учений с уверенностью железнодорожного состава подводили к пониманию, что со знаниями у человечества о себе, прямо сказать, беда. Чтение книг соответствующей направленности, многочасовые беседы с разношёрстными эзотериками, приходившими поговорить поодиночке или целыми группами, вышибали последние камни из фундамента авторитетных мнений. И напротив, анализ полученных в ходе рассуждений ответов раскрывал трудноохватываемые привычным взором перспективы.

Постулаты материалистических концепций, допускающих неприличное количество разного рода необъяснимых случайностей, уже давно утратили для нас статус истины в последней инстанции. Кроме того, мы своими методами на практике доказывали несостоятельность некоторых медицинских методик, да и вообще общепринятого взгляда на человека и его организм. Западная философия с её витиеватыми, оторванными от всего и вся заумностями, поданными на «птичьем языке», также не вызывала никакого интереса. Восточные же философии, базирующиеся в массе своей на непостижимости Мироздания и сил, его создавших, удовлетворить наше любопытство тоже не могли. Так что у нас, можно сказать, и выбора-то никакого не было, кроме как идти собственной дорогой познания. Постепенно разрозненная информация стала обретать прообраз системы, серьёзно отличающейся от предложенного профессором.

Накопив некую базу наработок как теоретических, так и практических, мы дерзнули напроситься на встречу со Скворцовым, благо ехать было недалеко. К нашему удивлению, приглашение пришло быстро, однако итоги самой поездки в Новосибирск оказались несколько неожиданными, хотя и предсказуемыми.

В первый день нам удалось лишь поговорить с сотрудниками профессора да передать ему наши материалы. На следующий день долгожданная встреча всё же состоялась, но при своеобразных обстоятельствах. Какими соображениями руководствовался Скворцов, приглашая нас в то время, когда в самом разгаре шёл суд по поводу прав на производство чудо-капель, так и осталось для нас загадкой. Будучи до мозга костей учёным-энтузиастом, Альберт Васильевич, естественно, был далёк от хитростей бизнеса и поручил производство ушлым ребятам, которые в конце концов решили избавиться от самого изобретателя чудесных капель.

Наш с ним разговор произошёл в перерыве между заседаниями, так что содержательным он не получился. Отметив удручающее состояние учёного, мы сунули ему в руки кое-что из своих разработок. Подарок он принял с осторожностью, но буквально через мгновение крепко зажал в кулаке, заявив, что ничего подобного у него нет. А ещё через пару-тройку минут стало заметно, что его самочувствие начало быстро приходить в норму, это было видно даже по глазам. Мы представились, кратко рассказали о себе, поинтересовались его мнением относительно переданных ему материалов, рассчитывая на сотрудничество в исследовательской работе. Скворцов нас внимательно выслушал, положив от греха подальше наш подарок в карман, ибо «допинг» продолжал своё воздействие на его организм и психологическое состояние, а объяснений этому он не находил, что так же читалось в его взгляде. На вопросы он ответил весьма скупо, будучи полностью сосредоточенным на суде, а по поводу материалов прямо так и заявил, что ему ещё рано до этого. «Ему? Рано?», – промелькнула у нас схожая мысль, но озвучить её мы не решились. На прощание Альберт Васильевич подарил нам свою новую книгу и благословил на дальнейшие поиски, дав понять, что нам он не попутчик. Более мы с ним не встречались, а через пару-тройку лет узнали, что профессор оставил этот мир. Видимо, судебная эпопея обошлась ему слишком дорого.

По дороге домой, пролистав книгу, мы с недоумением переглянулись. В ней совсем не было никакого текста – одни схематические изображения так называемых торсионных полей с чудными названиями, а также сложные рисунки генераторов-преобразователей, и всё это без каких бы то ни было пояснений, что это вообще такое, как и где сие образуется, какими качествами и свойствами обладает и т. д. и т. п. Мы же в своей работе пошли совершенно иным путём. Нас в первую очередь интересовали причины всего того, с чем приходится иметь дело каждому человеку, и понимание этих причин с позиции здравого смысла. В общем и целом, отказ Скворцова в сотрудничестве привёл к очередному скачку в исследовательской работе. Воспользовавшись предоставленной свободой, мы на свой лад переиначили методики и маятникового тестирования, и практической коррекционной работы, сделав их проще и эффективнее.

Спектр препарируемых нами тем постоянно рос, равно как и количество вопросов, вытекающих из уже найденных ответов, вследствие чего система знаний постоянно расширялась в масштабе, но вместе с тем обретала стройность и основательность. Дабы увеличить время на изучение в буквальном смысле всего, мы решили отказаться от практики целительства, тем более что иметь дело со здоровыми и деятельными посетителями, предпочитающими получать знания, а не помощь, гораздо приятней и полезней, чем выслушивать стоны и жалобы от тех, кто в своих бедах чаще всего был виноват сам. Если вторые, что называется, подсаживались на советы и содействие в разрешении проблем, напрочь игнорируя свою часть ответственности за собственную жизнь, то первые прямо-таки расцветали на глазах, у них появлялась уверенность, обычные бытовые дела шли в гору, решались вопросы взаимоотношений, возврата давних долгов, молодёжь определялась с дальнейшими направлениями своей занятости и многое-многое другое, словом, их жизнь обретала смысл и вполне осязаемые перспективы, что не могло не вдохновлять и нас.

С вашего позволения, я не стану приводить примеры фактических успехов как своих, так и учеников. Многое из этого уже позабылось, а сочинять не хочется, да и для того, чтобы оценить значение этих достижений, нужно знать все обстоятельства как до, так и после. Кроме того, изложение этих историй вы всё равно проверить не сможете, а давать пищу для сомнений (порой получались самые настоящие чудеса) мне хочется меньше всего. Я также предпочту не рассказывать о причинах, которые привели к разрыву отношений с супругой, для общей канвы это не имеет никакого значения.