Читать книгу Лирик и Максим - Евгения Юркина - Страница 3
Часть I.
Приказано выжить Глава 2, в которой Ника находит единомышленника
ОглавлениеВ этом кафе Ника уже была.
И одна приходила, и с боевыми друзьями.
…Боевыми друзьями. Девушка улыбнулась при мысли о ребятах. А потом и тому, что воспоминание доставило ей не боль — радость. Тихую радость, а еще безмятежность. Будто кто-то очень добрый погладил по голове: все будет хорошо.
— Все будет хорошо, — повторила Ника сама себе.
Пересекла небольшой зал, автоматически оценив присутствующих. Их было всего двое. Немолодой бармен — обычный человек, таких большинство. В благоприятных условиях может даже покрасоваться хорошими гранями. А вот не в благоприятных…
Ника перевела взгляд на второго человека. Парня лет на пять старше ее, без признаков тьмы — хоть зарождающейся, хоть активной. Света, впрочем, Ника тоже не заметила, даром, что в парне чувствовался стержень. Но может, этот человек не определился именно по причине наличия собственного стержня?
Хотя, это все равно ненадолго, — вдруг поняла Ника. Все рано или поздно делают выбор, ведь человеческие силы не бесконечны. От этого было светло и самую капельку грустно. А еще как-то лирично, что ли.
И это было так странно. Давненько Ника не замечала за собой лирики. Какая, к свету, поэзия в бою? Это всякие писатели и кинематографисты воспевают и увековечивают, причем, потом. То есть после — боя, стычки или драки. Когда другие выстоят.
…Или погибнут.
Тревожно — как показалось Нике — тренькнул колокольчик. В кафе вошли трое. Ближайший к девушке, эдакий шкаф, мазнул походя взглядом — сальным, мерзким. Потом медленно отвернулся и будто в раздумьях принялся осматривать зал. В руках он держал… четки. Просто держал, не крутил. И от него веяло — чем-то таким, нехорошим.
«Сальным и мерзким», — повторила Ника первоначальную оценку.
Весь месяц дежурств девушка старалась держаться подальше от таких типов. Может, и ушла бы из кафе, не закажи уже кофе: от хорошего настроения не осталось и следа.
Наверное, она сдюжит дать отпор, напади эти парни на нее. По крайней мере, будет биться.
Однако биться не пришлось. Неприятный тип наконец сдвинулся с места и пошел, сопровождаемый приятелями-свитой в дальний угол кафешки.
Ника перевела дух. Подумала: что это на нее нашло?
А тем временем парень и его свита добрались до своего столика. Ника не видела, как парень оглянулся и, мерзко ухмыльнувшись, направил на нее четки и раздавил одну из горошин.
Ника тут же провалилась в воспоминания.
…Их было всего четверо — впрочем, как и всегда. А приспешников тьмы — раза в три больше. Как минимум в три. Времени на раздумья, на обдумывание тактики боя не было — он вышел предельно скоротечным: еще миг назад переулок был чист, а в следующий Дима и Лешка уже били чистой силой света носителей разящей тьмы.
Прийти им на помощь Ника не могла. В этом бою Ника и Ваня были напарниками. Их атаковала тьма-воплощенная — жуткого вида гидра. Ника никогда не видела такого обличья тьмы в мегаполисе. И на лекциях о таком не рассказывали. И что делать, когда вокруг тебя столько разящих тьмой щупалец, девушка не знала. Помнила только, как приготовилась умереть.
А потом гидра схватила Ваньку — несмотря на то, что в какой-то момент показалось: парень отрубил ей все щупальца.
Но щупальца отросли снова, и в большем количестве.
Рубила щупальца и Ника. Рубила, пока Ванька ее не откинул — пусть и прямо на другого носителя тьмы. Тот давил и сминал девушку как простой лист бумаги. А Ника все это время смотрела на Ваньку — до тех пор, пока картинка вырастающих, бьющих тьмой щупалец не расплылась у нее перед глазами.
Она не видела, как рядом с побоищем выткался микроавтобус их службы.
А потом и второй.
И третий.
— …Ваш кофе.
Это официант.
— Спасибо. — Ника не успела нацепить дежурную улыбку.
Да и не было у нее на это сил: все шли на то, чтобы не провалиться снова в болото воспоминаний.
— Я… — Официант начал было что-то объяснять.
И умолк: девушка все так же смотрела ему в глаза. Смотрела в глаза постороннему парню, а видела, как пришла в себя в больнице — будто со стороны.
Стояли возле койки терезы — на этот раз сильнейшие представители самого многочисленного подразделения службы. Вопреки названию, в нем подвизались как девчонки, так и парни. Их отличительной чертой было милосердие — ко всем живущим вообще. И к Нике, в частности. Среди терез выделялся, казалось, холодным, но на самом деле концентрированным светом начальник московской магической службы, мощнейший маг Аристарх Демьянович.
— Выздоравливай, — тихо так сказал.
— Выздоравливай, — вторили ему терезы.
Ника тогда ничего не ответила — закрыла глаза. Жить не хотелось, она точно это помнила.
— И все равно выздоравливай, — повторил маг. — Борись. Ради тех, кто погиб, чтобы спасти всех нас.
Ради ребят? Ника открыла глаза.
— Выздоравливай. — Свет мага был все таким же сильным, резким.
И в то же время теплым.
Она тогда осталась жить — сбитым летчиком. Спустя два месяца, когда восстановилось тело, вышла патрулировать город.
А сейчас вот начала шокировать людей.
— …Я?..
Это официант. Стоит, будто загипнотизированный, трясется. От страха? В руках у официанта капучино — бело-кофейная пенка стекает по стенкам кружки. Капает на столешницу.
Ника смотрела сквозь нее — боролась с готовым навалиться болотом отупения и боли. Боролась потому, что отчаянно не хотела туда попадать. Ребята не хотели бы, чтобы она туда снова попала.
— …Ну, чего ты стоишь у девчонки над душой? — вдруг заговорил давешний парень, тот самый, еще до ее прихода сидевший в кафе. — Не видишь, человеку плохо?
«Интересно, как он это понял?» — мелькнула у Ники мысль.
Мелькнула и пропала.
— Ты бы утешил девушку, что ли, — не то сказал, не то плюнул нарочито развязным тоном тип с четками, сидевший за дальним столиком.
***
Возможно, это были представители золотой молодежи, самая отвратительная каста во Вселенной. Возможно, эти парни просто никогда не получали отпор. Вот и сейчас шкафообразный заводила, похотливо ухмыляясь, направлялся к Нике. При этом он крутил между пальцами четки.
Остальные почтительно-унизительно, точно шакалы, не шли, но такое впечатление, что ползли следом.
Бармена тут же как ветром сдуло. Щелкнул замок подсобки.
— Не можешь утешить, — предводитель шакалов зычно сплюнул на пол, — тогда я за тебя.
Он раздавил одну из «горошин» четок — из нее ливануло тьмой.
«Накопитель, — определила Ника. — И наверняка, эта атака не первая. Прошлой меня и отбросило назад».
Понимание подействовало как ушат холодной воды: болото боли не отступило — исчезло, не оставив даже тягостного послевкусия.
Впереди магички была тьма.
Ника картинно размяла пальцы — хотя могла этого и не делать.
— …Иди к папочке, девонька. — Он еще и штаны принялся расстегивать.
Под потекшие слюни свиты.
Это они зря.
«Не спасешься от доли кровавой», — всплыли из глубин памяти знаменитые гумилевские строчки. Занеслись плетью — светлой, чистой.
Но не достигли цели.
— А ну пшли от нее! — Парень, про которого Ника уже успела позабыть, ударил.
Ударил чистейшим неоформленным стихийным светом.