Читать книгу Лирик и Максим - Евгения Юркина - Страница 6
Часть I.
Приказано выжить Глава 5, в которой у Ники появляется новое жилье
ОглавлениеДо службы добрались быстро.
Служебная машина мчалась прямо по пешеходной зоне: мимо витрин дорогущих магазинов, лавируя между редкими в утренний час пешеходами, фонарями и скамейками. Потом свернула в перегороженную сплошными воротами подворотню — пройдя прямо сквозь эти самые ворота. Остановилась в закрытом со всех сторон дворике. Дворике, дома которого резко отличались от парадных строений на пешеходной улице: обшарпанные, давно требующие как минимум покраски.
— Красота-то какая! — Аристарх выскочил из микроавтобуса, перескочив через неизменную большущую лужу во дворе — легко и непринужденно, что никак не вязалось его видимым возрастом, шестьдесят лет. А вот сколько именно было начальнику, на службе не знали. — Лепота!
Ника повторила маневр Аристарха, лужа осталась позади. Но девушке и было всего двадцать шесть.
С неба все так же сыпал мелкий дождик. Теребил поверхность лужи — наверняка не проникая в толщу.
— …Ника, что ты там разглядываешь? Все равно ни одной луны не видно.
Это Аристарх. И его любимая присказка для привлечения внимания. Даром, что Ника смотрела не вверх, а вниз. И думала: почему эта лужа никогда не высыхает? Ребята еще всегда смеялись по этому поводу…
…Ребята. Пусть им там, где они сейчас находятся, будет хорошо!
Ника перевела взгляд на небо. Хмурое, пасмурное — по цвету. Но не по настроению. Будто не было — ни туч, ни мороси, но ярко светили солнце и луна. Да-да, именно луна: спутников у планеты Земля было два. Обычная Луна и огромная фиолетовая Геката, видимая даже в дневном свете — появившаяся после большой битвы магов десять лет тому назад.
— Ника… — Аристарх, уже вошедший было в подъезд, остановился.
Внимательно так посмотрел на магичку — будто впервые увидел.
— Иду.
Ника не любила пристальных взглядов наставников вообще, а уж начальника службы — тем более. Теперь же, после того, как выяснилось, что Аристарх темный волхв, Ника поняла причину своей «нелюбви». Волхвы все, как один, были телепатами. По крайней мере, так говорил лектор курса по «началам земной магии».
Поэтому девушка постаралась закрыть мысли и уже направилась было к службе, как вспомнила: Максим! Вот ведь. Так задумалась, что о своем спутнике, спасшем ее сегодня от воронки, забыла.
— Я тут. — Голос Максима шел из-за спины девушки. — Пойдем скорее. Нехорошо задерживать руководство. А на луны потом вместе полюбуемся.
Вот как? Ника обернулась — взглянуть в глаза цвета пасмурного неба.
— Когда облака растянет. — Пасмурное небо озарилось мягким светом.
***
Входом в службу служил обычный подъезд.
Дверь была не ахти: обшарпанная, на ржавых петлях, без каких бы там ни было опознавательных знаков. Домофон тоже отсутствовал.
— А зачем? — еще лет шесть тому назад ответил вопросом на соответствующий вопрос Ники завхоз службы Митрофан Игнатьевич. Но потом все же пояснил: — Там же заклинание защитное, никакой современный домофон с ним по силе и мощи не сможет тягаться.
Заклинание было не только защитное, но и опознавательное. На Максима должно было отреагировать пронзительным визгом. Ника уже приготовилась было, что у нее заломит уши, но дверь молчала.
— Странно. — Аристарх сориентировался быстрее Ники. Посмотрел на парня — пристально так, изучающе: — И много вас таких по улицам ходит?
Максим в ответ только пожал плечами.
— Вот что, Ника, — разом посерьезнел Аристарх. — Зайди к Митрофану, он уже в курсе твоих жилищных проблем. Я тебя вызову, дождись.
Ника согласно кивнула и направилась к лестнице: кабинет завхоза службы Митрофана Игнатьевича находился на минус первом этаже. Ника спускалась вниз по лестнице и думала: ее проблемы были мелочью по сравнению с тем, что может случиться, разгуливай по Москве (и не только) этакий недружелюбно настроенный Максим.
***
Лестница Нике нравилась.
Из белого камня, широченная, с неровными, выщербленными временем, потемневшими ступенями. И с гладкими коричневыми перилами, по которым девушка иногда, несмотря на то, что давно выросла из детских платьишек, съезжала вниз — когда никто не видит. Хотя в последнем, находясь на магической службе, никогда нельзя было быть уверенной на сто процентов.
А вот в том, что спустившись по лестнице, она попадет в самое атмосферное в Москве кафе, Ника уверена была. Там можно было взять у бармена вкуснейший капучино и, усевшись за столик под полукруглыми кирпичными сводами, наслаждаться лучшим на свете кофе. У Ники даже ритуал на первом курсе сложился: сбежать с какой-нибудь балластной пары типа экономики, спуститься в свое любимое кафе и думать. Например, о «пятом измерении», как выразился советский классик. По какому-нибудь техпаспорту БТИ их служба являла собой двух-, максимум трехкомнатную квартиру на первом этаже, окнами во двор. В то время как фактически служба имела два подвальных этажа и семь надземных. И комнат на каждом было с пару десятков.
Или вот о том, почему люди не видят Гекату. Она же круглосуточно в небе висит. Любуйся не хочу — когда на улице не пасмурно.
Но это на первом курсе Ника об этом думала. А вот на втором начала думать о другом: как люди не замечают в домашних зарождающуюся тьму — пока та не войдет в силу и не случится что-нибудь непоправимое.
В этот раз у Ники сидеть в кафе в одиночестве не было никакого желания: надумалась уже за три месяца, хватит. Поэтому девушка съехала по перилам и направилась прямиком к Митрофану — искренне надеясь, что завхоз не сильно занят. В здании, помимо оперативных служб, располагалась еще и альтер-матерь, магический университет. И за всеми, а за студентами-магиками особенно, был нужен глаз да глаз.
Однако в этот раз Митрофан Нику ждал.
— Входи, погорелица. — Завхоз оторвался от каких-то записей в толстой амбарной книге. Поднял на девушку непроницаемо черные глаза.
— Да уж… — Ника глубоко вздохнула. — Погорелица.
С одной стороны, квартира была служебная. Выделена два года назад, по окончании альтер-матери.
Но Ника успела к ней привыкнуть. Обжиться.
И потом, как же ее ноутбук? И книги, что обиднее. И милые сердцу безделушки, оставшиеся на память от бабушки Кати…
— Тебе есть, во что переодеться-то? — Взгляд завхоза был сочувственным. И изучающим одновременно.
Во что переодеться? Ника впервые осознала весь ужас положения. Ей что, так и ходить в этой одежде? Да, напротив службы находился ГУМ. Но разве в нем найдешь что-то приличное за приемлемые деньги?
— Не о том печалишься. — Судя по всему, Митрофан, как и Аристарх, был телепатом. Ника всегда подозревала об этом, а сложила два и два только сейчас. — Вещами на первое время я тебя обеспечу. Не хуже энтих, из дорогущей лавчонки, будут.
На лице завхоза отобразилось презрение. Потому что рачительный Митрофан был резко против какого-нибудь пиджачка за пару-тройку сотен тысяч?
— Да энти тряпки с таким пошивом, — распалялся завхоз, — и задарма не надобны!
Вот тут Ника была с собеседником не согласна. Видела она как-то в ГУМе сарафанчик — с виду простенький, но красивый и со вкусом. А то, что стоил почти двести тысяч и строчка в одном месте хромала — да кто ее будет разглядывать, строчку эту? В других-то магазинах такого красивого сарафанчика не было.
— Ишь, какие мы непритязательные, — фыркнул Митрофан. Вполне уже миролюбиво, впрочем. — Вот дадут тебе новогоднюю премию, и потратишь ее в ГУМе… на резинки от трусов. А я пока чаем тебя угощу. Не против?
Ника согласилась с радостью. Чай сейчас — самое то. И ну их, резинки от трусов. Лучше она новогоднюю премию на что-нибудь другое потратит.
— И это правильно, — одобрил телепат.
А Ника взглянула на собеседника по-новому: уж не из-за телепатии ли многие сторонились завхоза? А ну как не слишком чистые помыслы увидит? И относиться начнет соответственно. По службе даже байки ходили, как Митрофан подпортил жизнь Лелику Чисову.
Ника, с первых мгновений знакомства с завхозом почуявшая пусть и не родственную, но вполне достойную душу, как-то набралась смелости и спросила у Митрофана: что за история с Леликом? Не выдумка ли?
«Дрянной он человечишко», — поджал тогда еще губы Митрофан.
А больше не сказал ничего.
Молчал завхоз и сейчас. Деятельно шуршал пакетиками с чаем и травами на полке.
Ника тоже не хотела болтать попусту. А потому просто смотрела на давно знакомого завхоза. Невысокий, коренастый. Волосы — если не сказать густая шевелюра — темно-темно каштановые, с единичными серебряными нитями. Такие же густые усы. Небольшая ухоженная борода. Безукоризненно сидящий сюртук. Белейшая рубашка. Острейшие стрелки на брюках. Надраенные до кошачьего блеска туфли. И взгляд — цепкий, хоть и доброжелательный взгляд иссиня-черных, каких-то нечеловеческих глаз.
«Никогда больше не встречала таких людей», — пришла к девушке мысль.
— Так домовые мы-с. — Митрофан испытующе так посмотрел на девушку.
Домовой?! То есть, не человек? От удивления у магички в буквальном смысле этого слова отвисла челюсть. В том числе и потому, что домовые, по словам лектора по «нежити и мифическим животным», на людей похожи не были — скорее, на енотов.
— Только молчок. — Взгляд стал не просто цепким — пробирающим до костей.
Ника часто закивала головой: конечно, мол. Неудобные вопросы про енотов и внешность замерли на языке. Но один все-таки остался: с чего бы такая откровенность?
— Видно, время пришло, — пожал плечами завхоз. — Я как-то не задумываюсь на такие темы, Ника. Либо доверяю, либо нет.
— Спасибо. — Девушка наконец-то обрела дар речи. — За доверие.
— Не за что, — тепло усмехнулся Митрофан в усы. — А теперь давай чаевничать. Кексик будешь? Али фигуру блюдешь?
— А вам… — нет, с домовым на «вы» не годится. Он же ей открылся, а она ему выкает по привычке. — А тебе, поди, нонешние стандарты не по нраву? — исправилась Ника.
И уже с любопытством посмотрела на собеседника. Кто знает, как домовые относятся к девицам модельной внешности?
Или не модельной, как в ее случае — ростом не вышла. Но и фигуристой ее никак нельзя было назвать, субтильная слишком. Впрочем, ей самой ее телосложение нравилось. И…
Нике вдруг очень, вот очень захотелось посмотреть на себя в зеркало. Как-то она сейчас выглядит, после того как три месяца находилась в состоянии крайней заторможенности?
— Волосы русые, черты лица правильные, — тепло улыбнулся домовой в усы. — Глаза серые. И, кстати, блестят.
— Правда? — Ника не хотела спрашивать, оно как-то само вырвалось.
— Вот я и думаю… — въедливо уставился на собеседницу Митрофан. — А ты не влюбилась, часом?
В ответ Ника пожала плечами. Потом подумала и покачала головой: нет, не влюбилась. Заинтересовалась только.
— И кто он? — Митрофан с любопытством посмотрел на девушку. — Постой-постой… уж не тот ли, на кого дверь зачарованная не откликнулась?
«А ты откуда знаешь?» — хотела было спросить Ника, но тут же вспомнила: домовой.
И это многое, очень многое объясняло. То, почему Митрофан справлялся со своей работой — в которой утонул бы любой другой, и Аристарх Демьянович в том числе.
Равно как и то, почему Митрофана сторонились. Сила его была иной, не подвластной человеку, пусть и магу, природы. А люди часто бывают завистливы, вот и не любят тех, кто заведомо сильнее их.
— Надеюсь, твой новый избранник, — вкрадчиво произнес домовой, — не будет похож на Олега.
— Вот еще! — фыркнула девушка.
Да и в том, что у них с Максимом что-то сложится, очень и очень сомневалась. И вообще она не думала на эту тему. Вот с чего Митрофан это взял? И…
— Это хорошо, — продолжил развивать тему неправильных ухажеров Митрофан, — что ты от Олега ушла. Не пара он тебе был.
— Не пара, — правду было говорить легко и приятно.
Вспоминать только про бывшего не хотелось, даром, что после расставания прошло года полтора. Уж больно разительными были перемены в Олеге — после окончания букетно-конфетного периода. А ведь говорили ей не связываться с ним — и Ванька, и Лешка. И Димка тоже, даром, что молчун был.
— Не хочу о нем вспоминать, — поморщилась девушка.
— Вспоминать и не надо, — пожал плечами Митрофан. — Но выводы сделать и не наступать больше на эти грабли просто необходимо. И…
Митрофан хотел сказать что-то еще, но не успел. Что-то тихонько тренькнуло, а потом и взвыло — домовой мигом утратил лирический настрой.
— Заболтались мы с тобой, Ника. А время-то сейчас неспокойное, и… — домовой не договорил. Подумал и выдал нейтральное: — И студиозусы у меня не обстиранные. Так что давай, допивай чай и айда в хоромах новых обустраиваться. Но сперва… кайся.
— В чем? — оторопела Ника.
— Что тебе важнее? — Домовой миролюбиво усмехнулся. — Телевизор или микроволновка?
Телевизор или микроволновка? Каяться? Ника с трудом заставила себя не рассмеяться. Кстати, теперь стала понятной бережливость завхоза альтер-матери: у домовых она была в крови.
А из телевизора и микроволновки девушка выбрала последнюю. С нее хоть какой-то прок, в отличие от телевизора.
— Как скажешь, — не стал спорить домовой. Отвернувшись от девушки, начал нажимать кнопки на дощатой панели. Делал он это сосредоточенно и даже увлеченно, будто играя сложнейшую партию на аккордеоне. Кнопки при нажатии светились. — Стиралкой я тебя тоже обеспечу, это важно. И пылесосом. А то нос у тебя нежный, как бы аллергией не испортить. Ну и чайник с мультиваркой дам. И… и хватит с тебя.
Хватит, так хватит. Нике и всего перечисленного было более чем достаточно.
— Вот и хорошо, — тепло улыбнулся домовой. Протянул ключи. — Заселяйся, внучка.
***
Увидев бирку на ключах, выданных домовым, девушка не поверила своим глазам: мансарда!
Сколько себя помнила на службе Ника — а помнила уже лет восемь, пять с половиной обучения и два с половиной года сверху — в мансарде никто и никогда не жил. А вот заселиться туда хотели многие. Но Митрофан никому ключей не давал. Ни разу — за все восемь лет.
И вот теперь у нее на руках были ключи.
— Спасибо, Митрофанушка! — от души крикнула Ника.
И улыбнулась виду шарахнувшихся от нее троих студентов-магиков. Те, то и дело оборачиваясь, направились к классам. Не знали, что к завхозу можно испытывать благодарность?
Так или иначе, а студенты-магики теперь стали реальностью Ники. Все-таки ее новое пристанище — было не только службой, но и магическим университетом.
«Подумать только, снова альтер-матерь!» — Магичка проводила взглядом еще одну стайку студентов, спешащих на занятия. Бросила взгляд на большие настенные часы: девять без минуты. Значит, скоро звонок. В альтер-матери, как называли магический университет все, и студенты-магики, и преподаватели, и даже сам Аристарх Демьянович, веками ничего не менялось.
«Ну а мне наверх, в мансарду», — напомнила себе Ника.
Принялась подниматься наверх по выщербленным временем ступеням — этаж за этажом.
Служба терез.
Здесь не обучали, но скорее воспитывали самых милосердных магичек (и иногда магиков). Им потом предстояло мягко и терпеливо вразумлять — тех, кого покромсало судьбой. Вразумлять обычно надо было до частичного восстановления — потом жизненные силы, присущие каждому человеку, уже завершали исцеление. А порой ситуация требовала куда более радикального вмешательства — когда человек мягкому вразумлению не поддавался, и через него начинала сочиться тьма, отравляя, заражая все и вся. Тогда призывали уже совсем других специалистов.
Служба исправителей, или «программистов».
Здесь не писали программы и игры — рассчитывали, как исправить судьбы некоторых людей. Ведь бывает так, что человек вроде бы живет по совести, старается, взбивает, как та лягушка, молоко в масло, никому не вредит, но жизнь все равно его топит. «Карма», — сказали бы в Индии и оставили такого человека в покое: в этой жизни с долгами расквитается, а в следующая уже воздаст по заслугам.
Ника не знала, правы индусы или нет. Но она понимала программистов и тех, кто учредил эту службу: иногда хотелось человеку помочь. А воспользуется он этой помощью себе во благо или нет — время покажет.
Вот только, чтобы пресловутую помощь оказать, программистам приходилось перелопачивать гигантские базы данных. И чаще всего в помощи все же отказывать.
Служба кулибиных.
Тут работали те, кто реализовывал единичные случаи, рассчитанные, проверенные и перепроверенные программистами. Размещались кулибины на том же этаже, что и программисты.
Служба травников.
Именно сюда поначалу попала учиться Ника — восемь лет тому назад. Но уже после первого курса перевелась к оперативникам, поскольку у травников девушке было скучно.
Служба ванг.
Весьма и весьма немногочисленная, ведь настоящего дара прорицания днем с огнем не сыщешь. Потому ванги находились на одном этаже с травниками.
Оперативная служба.
Здесь Ника обучалась, начиная со второго курса. Там и познакомилась с Ванькой, Лешкой и Димкой. Хорошие все-таки они были ребята. Пусть им будет хорошо, где бы они ни находились.
Стихийные маги.
Тут учились те, кто был расположен к той или иной стихии: земли, воды, огня, дерева или металла. Но именно расположен, настоящих магов в Москве не было. Зато из тех, кто обучался на местном стихийном факультете, получались неплохие ремесленники. Или врачи, если у человека имелась соответствующая склонность.
«Почему врачи?» — спросила Ника у Аристарха Демьяновича, когда тот читал им, первокурсникам, самую первую лекцию.
«Потому что у человека в каждом органе живет своя стихия, — как само собой разумеющееся произнес тогда ректор альтер-матери. А потом пристально так посмотрел на воспитанницу: — Но вам это не нужно, у вас другие таланты и склонности».
В тот раз Ника долго ловила на себе взгляды однокурсников: заинтересованные, исполненные целого спектра эмоций, просто оценивающие. Но постепенно внимание обучающихся переключилось на лектора и лекцию.
После той лекции Ника набралась смелости и подошла к Аристарху. Тот помолчал какое-то время — точно взвешивал, отвечать на вопрос или нет. Потом все-таки заговорил.
«Вы — маг души. Поэтому у вас будет получаться все то, к чему у вас лежит душа. К лечебному делу она у вас не легла, к ремеслам тоже. Учитесь прилежно, а время покажет».
Что же, время показало.
Показало то, что Ника вошла в число тех немногих, кого Аристарх Демьянович называл на «ты».
А вот когда на факультет стихийников попадали настоящие маги — а такое редко, но все же случалось — их переводили под Звенигород, в магический Заповедник.
Ника посещала Заповедник, когда была на первом курсе, — во время плановой экскурсии. Но их, первокурсников, было очень много, шума они производили еще больше, и Ника толком ничего не запомнила. В памяти остались стихийные, или элементарные корпуса — огня, металла, воды… И то, что начальника Заповедника волхва Борилия в миру называют Борис Кириллович.
Служба ликвидаторов.
Самое, пожалуй, закрытое отделение. И в то же время — самое приземленное. Специалисты именно этой службы выезжали ликвидировать остатки последствий работы оперативников. И отсюда же направляли к тем, кто перешел черту настолько, что его требовалась стереть с лица Земли.
И, если с ликвидаторами последствий Ника нет-нет, да пересекалась, то с ликвидаторами жизни — палачами, как их еще иначе называли, — нет.
Верхний этаж занимали теоретики и аналитики.
Теоретики — они и в Африке теоретики. На полигон лучше не пускать, на улицы тоже. Но именно эти ребята рассчитали и спроектировали первый светоизлучатель, за что им огромное спасибо. Чем аналитики отличались от теоретиков, Ника так и не поняла, хотя как-то попыталась и даже прочла толстый учебник, заснув над ним всего пару десятков раз.
Выше теоретиков была только мансарда. И крыша, откуда был виден и Кремль, и фонарики на Никольской, и, если приглядеться, — нечто. Нечто такое, чему у Ники не было названия. Не город, нет. И не лес. Что такое — то переливающееся всеми цветами радуги, то просто слепяще-светлое, если совсем уж долго приглядываться. Но видимое нечетко, ведь его заслонял собой город.
Кстати, над крышей не капало — даром, что Никольскую поливал дождь: над альтер-матерью был установлен защитный купол. Из-за воронок? И, если так посмотреть, то из-за нее? Ведь на нее охотились те воронки в старых переулках? И опять же, дом у нее сгорел одновременно с появлением воронок.
Или воронки охотились на Максима?
…Кстати о Максиме. Кто же это такой? Может, спецназовец: один его перелет над трехметровым забором в духе Джеки Чана чего стоит. А может, состоит в какой-нибудь альтернативной службе, следящей за порядком в мире.
А может, просто самоучка? Точнее, самородок — как она и решила с самого начала. Достаточно сильный, чтобы не искать защиты у сильных мира сего — до тех пор, пока не призовет одна из сторон.
Ответов на эти вопросы у Ники не было.
А над городом уже вовсю резвилась непогода. Небо почернело, по куполу уже не стучало, но лило. И хотя Ника была не просто уверена — знала, что купол никакими дождями не размыть, а ей стало неуютно. Девушка отправилась осматривать новое жилище.