Читать книгу Лирик и Максим - Евгения Юркина - Страница 8

Часть I.
Приказано выжить Глава 7, в которой на службу нападают

Оглавление

— Значит, ты теперь здесь живеш-ш.

Максим медлил у входа в мансарду.

— Проходи, что же ты? — Ника с удивлением смотрела на спутника.

То он ограды трехметровые не перемахивает, но перетекает. То сигнализации отключает при входе на магическую службу — а это, на секундочку, еще не удавалось никому! А теперь вот застыл на пороге самого лучшего на свете жилища с самым лучшим видом из окна.

И шипение, снова это странное еле различимое шипение в его голосе.

— Приглашаеш-ш? — Вопрос звучал более чем серьезно.

С друзьями Ника отшутилась бы. Да и в любой другой ситуации тоже.

Но в тоне парня чувствовалось что-то такое… чему у девушки не было — ни определения, ни названия. И она должна была дать ответ, и это Ника тоже чувствовала.

— Да, приглашаю, — с легким сердцем произнесла она.

— Спасибо. — Максим переступил через порог. Наклонил голову — точно поздоровался с жилищем.

— Кстати! — спохватилась Ника. — Тебе есть, где ночевать-то? — Щеки порозовели, но девушка не отступила. — В смысле, тебе уже выделили комнату на службе?

— Нет.

— И Митрофан, поди, уже не хозяйствует. Поздно уже. — Ника огляделась.

Не может быть, чтобы в мансарде не было предусмотрено какого-нибудь лишнего матраса. Например, вон на тех антресолях, до которых она не могла дотянуться.

Зато смог Максим — и дотянуться, и обнаружить не только матрас, но еще и раскладушку.

— Останешься ночевать. — Для девушки было немыслимо выгнать напарника. — Сейчас одеяло найду.

— На тех же антресолях посмотрите, — грянуло откуда-то сверху. — В глубине.

— Спасибо, Митрофан! — от души поблагодарила Ника. Все-таки нехорошо получилось бы: пригласила человека, а ему нечем укрыться.

— Ты еще блюдечко с молоком у камина поставь, — раздалось ехидное в ответ. — Проголодаетесь — поищите еду в кладовой. А у меня работный день закончен.

Дальше пошло что-то невнятное, похожее на затихающее бормотание. Будто кто-то неспешно удалялся.

— Ну как-то так. — Ника развела руками. А потом посмотрела на Максима.

— И?.. — с любопытством осведомился парень. — Кто был этот дух?

— Наш до… завхоз, Митрофан Игнатьич, — все-таки не решилась девушка сказать правду. Домовой-то открылся только ей.

— Домовой, значит. — Максим сложил два и два. — Так вот про кого говорил Аристарх Демьянович!

Он не ждал ответа от Ники — принялся осматриваться. Подошел к окну — проверил, крепка ли рама. Потом проверил дверь. Чуть ли не заглянул в камин…

— Молодец он у вас, Митрофан, — наконец вынес вердикт.

Ника молча кивнула. Все это время она наблюдала за напарником — с любопытством первооткрывателя. Сама-то она не сомневалась: защищенное Митрофаном жилище выдержит прямое попадание авиабомбы. А то и двух, даром, что те, вроде как, в одну воронку не падают.

Но Максим Митрофана не знал, отсюда и его проверки жилища на прочность.

Хотя, если вспомнить, как он дожидался приглашения у входа…

Все-таки, было в Максиме что-то нездешнее, — вдруг поняла Ника. Он был слишком — надежным, сильным, смелым. Никогда раньше девушка не встречала таких парней. Ребята из их четверки тоже были не промах. Но не настолько, по-человечески.

— Кто ты? — вырвалось у девушки.

— Потом откроюсь. — Максим смотрел прямо в глаза. — А сейчас могу сказать только одно: тебе не надо бояться. Ни меня. Ни со мной.

— Хорошо, не буду, — пожала плечами Ника.

Все-таки в глубине души она надеялась на откровенность. А ведь в Максиме, помимо чрезмерной надежности, была еще и чрезмерная сила. И не приведи штатные хранители, он направит эту силу на нее.

— Тебе не надо бояться, — мягко повторил парень. — Я не причиню тебе вреда. Никогда.

Никогда? А такое вообще возможно? Ника глубоко вздохнула.

Поймала себя на опасении — закономерном, чего греха таить. На одной чаше весов была врожденная, даже биологическая осторожность. Чувства девушки вопили: этот человек опасен! Опасен просто потому, что он гораздо сильнее, и ей не удастся с ним справиться, захоти он направить свою силу против нее.

Другая же ее часть говорила: этот человек — за нее. Откуда Ника это знала? Просто — знала, и все.

Оставалось только прийти в гармонию с собой и своими чувствами. И можно это было сделать одним способом. Довериться напарнику — и таким образом той части себя, что откуда-то знала: Максим не враг.

Ника закрыла глаза. По ощущениям это оказалось сродни прыжку с парашютом. Когда ты отделяешься от самолета, шагаешь в пропасть — несмотря на миллионы-летнее знание: падение с такой высоты не оставляет шансов.

На прыжках у нее за спиной был парашют.

Сейчас — только слово Максима. И непонятно откуда взявшаяся вера в этого человека.

— Я тебе верю. — Ника прислушалась к себе. Да, так и есть. Она действительно верила напарнику. — А теперь пойдем, посмотрим, что там есть вкусного в кладовой.

***


Кладовая была не просто огромна — она потрясала размерами.

— Тут не обошлось без магии пространственных искажений, — пояснила Ника.

— И огромного количества колонн, — хмыкнул Максим. — Но все равно впечатляет.

Помещение уходило далеко-далеко, за Исторический музей. А может, и дальше. И все оно, от неровного, с выбоинами пола из посеревшего от времени белого мрамора до беленого потолка было уставлено стеллажами — крепкими, дубовыми.

— Посмотрел? — Ника защелкала выключателями.

Свет почти на всей территории хранилища погас. Только над ближайшими стеллажами остались гореть лампы.

— Кстати, глянь сюда. — Девушка провела рукой по ближайшему стеллажу. — Это тебе не «Идея2» какая-нибудь.

Ника, примерив на себя роль экскурсовода, по-новому взглянула на довольно хорошо изученную ей кладовую — по крайней мере, в обозримой ее части. Стеллажи в кладовой были собраны не из хилых дощечек — сколочены из дубовых досок на века.

— И что такое «Идея»? — Максим с любопытством смотрел на девушку.

— Ты не знаешь? — Ника не верила своим ушам. На языке вертелось «ты что, с луны свалился?»

Почему-то вспомнился самый первый разговор, в том кафе. Максим тогда еще произнес: «Ночной дозор. Всем выйти из сумрака». Получается, новейшую литературу читает, а про «Идею» не знает?

Однако вслух девушка не сказала ничего.

— Я долгое время был… не здесь, — добавил загадок Максим. — Так что такое «Идея»?

Ника как могла пояснила: сеть громадных мебельных салонов. Потом и от себя историю добавила: как-то их четверка ловила носителя тьмы в лабиринтах «Идеи». То еще было приключение.

— Ты скучаешь по соратникам. — Максим смотрел девушке в глаза.

— Да. — Ника не опустила взгляд. — Они были классные. Такие…

— Какие? — Максим дотронулся до руки собеседницы.

«Живые», — хотела было сказать девушка. И не смогла: слезы хлынули из глаз. Ника разревелась навзрыд. Словно разом сгинули преграды, защиты и препоны психики. Все, что болело, сжигало и давило, стремительно выходило наружу — сплошным потоком.

А потом слезы кончились. Ника подняла ясные глаза на парня.

— Спасибо.

Откуда-то девушка знала: этот сброс наболевшего — заслуга Максима.

— Теперь тебе будет легче, — улыбнулся парень. И Ника снова подумала: будто грозовое небо осветилось солнцем. — Я видел, ты еще в том кафе боролась с собой. А теперь тебе не надо будет этого делать.

— Ага, — согласилась девушка. — Что боролась, помню. А что чувствовала, — сверилась она с собой, — нет.

— Тогда цель достигнута, — снова улыбнулся парень.

— А?..

— Что это было? Считай, тебя промыло водой. Большим количеством воды.

Воды? Большим количеством? Судя по потоку слез, воды было изрядно. Но как это вообще возможно — промыть человека?

— Расскажу как-нибудь, — пообещал Максим. — Но не сейчас. Сейчас давай искать еду. Я тоже, как и ты, проголодался.

Они двинулись вглубь кладовой.

— Некоторые вещи тут хранятся веками. — Ника уверенно прошла несколько стеллажей — огромные латанные-перелатанные холщовые мешки, оплетенные бутыли литров на двадцать-тридцать.

Бутыли, рядом с которыми мирно соседствовали вполне современные фляги разного литража. И армейские сухпайки в камуфляжных упаковках.

— А вот это… — начала было рассказывать девушка про очередной стеллаж.

— Стой. — Максим резко остановился.

На него немедленно налетела засмотревшаяся на содержимое стеллажа Ника.

— Что там еще? — Девушка, потирая ушибленный нос, отступила на шаг.

Ее спутник молча всматривался в темноту кладовой.

— Ты что-то заметил? — Нике стало любопытно. — Или кого-то?

О том, что на территории альтер-матери может оказаться враг, Ника даже не думала. Вся территория была очень хорошо защищена. А кладовая еще усилена и дополнительными контурами.

Что же привлекло внимание Максима?

Или опять какой-нибудь первокурсник остался исследовать кладовую? Вот как-то, когда она уже училась на оперативника…

— Ника, тут что-то не то. — Максим не дал девушке удариться в воспоминания. — Дай-ка мне руку!

И. не дожидаясь согласия спутницы, сам сцапал ее за руку.

— Что «не то»? — Ника инстинктивно отдернула было руку. Куда там! Ее будто тисками сжало. Правда, не жесткими, но очень и очень крепкими. — И… — Девушка, сама не зная, почему, перевела взгляд на пол. — Ой. Откуда тут вода?

Подошвы кроссовок уже затопило.

Что же будет со складом?


— Ну-ка, прекратить самоуправство! — Откуда ни возьмись, перед Никой и Максимом материализовался Митрофан. — А это еще что?

В голосе домового звучал гнев вперемешку со страхом.

Ника глянула туда, куда смотрел Митрофан — из тьмы соткалась какая-то фигура.

«Вот тебе и первокурсники», — мелькнула у магички мысль.

Мелькнула и пропала. Фигура начала обретать материальные очертания. А потом и двинулась к ним. И одновременно Митрофан вскинул руку — раздался жуткий скрежет, свет померк. Кладовая, казалось, завихрилась, и пространство начало закручиваться — в том месте, где матерела странная фигура.

***


Ника с ужасом смотрела, как стягивается пространство. Как сминает-сплющивает, а потом и консервирует кусок кладовой — вместе с жуткой фигурой, стеллажами и колоннами.

— Никогда такого не видел.

Это был Аристарх, его голос. Когда он успел прийти?

— А оно не вырвется? — Ника с сомнением смотрела на бесформенное нечто. — И что это вообще было?

— Я это закапсулировал, — выделил интонацией домовой «это». — Не хватало еще диким тут расхаживать. Завтра наши аналитики смогут изучить кладовую и понять, как дикий тут появился. А теперь давайте-ка ликвидируем потоп. Вы не против?

Ника перевела взгляд на Митрофана. Взъерошенного, растрепанного. По щиколотку в воде — прямо в выдраенных до кошачьего блеска штиблетах. То есть, ранее выдраенных до кошачьего блеска штиблетах.

— А кто такой «дикий»? — растерянно спросила Ника вслух. Но тут же собралась с мыслями: — И откуда тут вода?

Прежде всего надо найти, где прорвало трубу, а уже потом выяснять про диких и не очень.

— Вот правильно, Ника. Все вопросы потом. — Аристарх как-то странно смотрел на Максима. — Вот давай-ка лучше…

Начальник службы сделал неопределенный жест рукой.

— Хорошо, я принесу ведра и тряпки, — по-своему поняла начальство Ника.

Она знала, где находится инвентарь: прямо у входа, на первом стеллаже.


Но когда девушка вернулась с ведрами, воды уже не было. Пол из серого превратился в белый. Даже вековые выбоины, казалось, выровнялись.

— А… как же? — Ника недоуменно воззрилась на Аристарха.

— Сам в шоке, — искренне ответил он. — Ну-с, Игнатьич, чем тебе еще помочь?

— Да уж и не знаю. — У домового был растерянный вид. Но уже не настолько, как тогда, когда он взирал на воду. — Полы помыли и даже высушили. Консерву, — он кивнул на стянутый кусок пространства, — я переправлю в хранилище сам. Мой отчет о нарушенном периметре аналитики получат еще до начала рабочего дня. С остальным мне тоже проще разобраться без вашей помощи. То есть, куда проще. А с вами что делать?.. — Он оглядел каждого по очереди. — Может, вам того… поесть в столовой, а?

Поесть? Ника удивленно уставилась на Митрофана. А кто говорил, что у него рабочий день закончился?

— Поесть — это, конечно, важно. — Вид у Аристарха тоже был растерянным. — Но как быть с защитой? Ты уже понял, как смогли взломать службу?

— Нет, только буду разбираться. — Домовой обвел взглядом кладовую и невольно скривился.

— Я тебе помогу, и это не обсуждается. — Тон Аристарха сделался стальным.

— Готов побыть в услужении? — В глазах Митрофана вспыхнуло ехидство. — Ты же понимаешь, у меня свои методы. Тут парадигма «одна голова — хорошо, а две — лучше» не годится.

— Знаю, — не стал спорить Аристарх. — Но смею настаивать.

В ответ домовой смерил взглядом начальника службы с головы до ног. Потом обратно.

— Ну раз настаиваешь, — пожал плечами он. — Хотя, может, оно и к лучшему. Конечно, тут твоя сила мало чем пригодиться может, но лишняя пара рук мне не помешает. …Ника, — перевел взгляд на девушку он. — Четвертый стеллаж слева от входа. Запас саморазогревающихся мясных сухпайков. Возьмешь… — Он с сомнением посмотрел на Максима. Смерил парня взглядом с ног до головы. — Сколько потребуется, столько и возьмешь. С оранжевыми этикетками самые вкусные.

— А мы помочь ничем не?.. — начала было спрашивать Ника.

— Только забрать сухпайки и испариться отсюда. — Домовой был непреклонен. — У меня к завтрашнему утру все должно быть готово, и лишние факторы бестолковости и беспорядка мне ни к чему.

— Спасибо за характеристику. — Ника и не думала обижаться.

Она понимала, что домовой прав. Она верила ему. Просто казалось, что уйти сейчас будет чем-то сродни предательству.

— Не будет, — вдруг тепло улыбнулся Митрофан. — Оранжевые этикетки. Рекомендую. А завтра приходи, если будет время. Кофием тебя угощу.

Против кофе Ника не возражала. Потому развернулась и отправилась к четвертому стеллажу.

Максим следовал за ней.

2

Здесь должно было стоять название известного скандинавского мебельного магазина, но закон о рекламе настолько суров, что пришлось заменить на «Идею»

Лирик и Максим

Подняться наверх