Читать книгу Лирик и Максим - Евгения Юркина - Страница 7

Часть I.
Приказано выжить Глава 6, в которой Ника и Максим смотрят на обе луны

Оглавление

— И кто ты?

Начальник московской магической службы Аристарх Демьянович Заречный с любопытством смотрел на Максима. Опыт прожитых лет подсказывал, что парень не подаст себя на блюдечке с голубой каемочкой, не перескажет жизнь от горшка и до настоящего разговора.

Но начальник службы на это и не рассчитывал. Минимум — на лояльность в соблюдении правил и техники безопасности обращения с силой. С немалой силой. А вот максимум… На максимум Аристарх мог только надеяться. Хорошо бы такого, как Максим, числить в оперативниках службы — с учетом появления давешних воронок.

— Маг. Светлый. — Максим оправдал предположение о «минимуме».

— Год и место рождения? — Аристарх глубоко вздохнул и открыл журнал постановки на учет.

— Давно и далеко. — Максим стоял к начальнику службы спиной.

Смотрел, как стекают по стеклу капли дождя.

— Вот как? — усмехнулся Аристарх.

Он видел таких своенравных. И не только таких: за сто двадцать лет, что он возглавлял московскую службу, на всяких насмотрелся.

Вот только, редко кто из своенравных вызывал такую симпатию, как этот парень. Чувствовалась в нем сила — спокойная, дремлющая. Дремлющая до поры до времени.

— Поверьте мне, Аристарх-х… — Максим замешкался.

— …Демьянович, — напомнил начальник службы. Отметил про себя: снова в голосе странного парня слышится это еле заметное шипение. Как и недавно в микроавтобусе, когда Максим дал ему характеристику «наш-ш, двусторонний». А потом исправил на «светлый темный волхв».

И надо сказать, оказался совершенно прав. Аристарх Демьянович Заречный действительно был темным волхвом — то есть, не просто некромантом, магом жизни и смерти. А именно волхвом, могущим одновременно существовать в двух мирах, живых и ушедших. И именно светлым, поэтому темными путями не ходил, даже в том, что касалось простых повседневностей. Снять порчу мог. Навести — нет. Это было противно его душе.

— Вы мне не поверите. — Максим отвернулся от окна. Посмотрел на собеседника — Аристарху показалось, что глаза парня полыхнули золотым пламенем.

Он открыл было рот, чтобы что-то добавить еще. Но что именно, так и осталось невыясненным: завыла, заверещала сирена.

— Не хочешь откровенничать — не надо. Мне пора, и на политесы с тобой времени нет. Расписывайся побыстрее. — Аристарх пододвинул парню раскрытый журнал. — Правила интуитивно понятные. На улицах не шалить, в чужие разборки не лезть, в…

— Я с вами. — Максим оборвал Аристарха на полуслове. — Вам понадобится союзник.

— Вот как? — Аристарх пристально, остро посмотрел в глаза парня.

— Да. — Максим принял взгляд. — Вы по своим возможностям работать будете, а я — по своим.

— Даже так?.. — Начальник службы больше не думал. Времени не было. В то, что Максим сыграет против него, он не верил. Не вязалось — ни поведение парня, ни то, что о нем уже было известно, — с человеком, могущим нанести удар в спину. — Тогда по коням, соратник. А бюрократию… — Аристарх сунул журнал в ящик стола. — Бюрократию разведем позже.

По результатам.


***


Конечно, в новое жилище можно было попасть и через окно-на-крыше. В процессе оперативной работы хрупкой девушке иногда приходилось лазить в форточки, ведь парни из ее четверки были куда более массивными. Вот только делать это именно сейчас Нике не хотелось. Что-то такое, связанное с ритуалами и правилами, Ника помнила, пусть и смутно, из лекции первого курса про домовых, леших и иже с ними. Конкретика уже позабылась, но магичка была уверена: не стоит, ой, не стоит начинать знакомство с домом с проникновения через форточку — аки тать какой. Поэтому Ника вернулась на лестничную клетку, чтобы войти в новое жилище через дверь — чин по чину. Нашла нужную дверь, вставила ключ в замочную скважину. Тот повернулся, причем сам — точно приглашая внутрь.


— Вот это да… — Ника с восторгом рассматривала свое новое жилище.

Ай да мансарда — специально приготовленная для нее. И не кем-нибудь, а самым настоящим домовым!

Камин, уютное кресло рядом, штабель дров. Громадное наклонное окно с видом на город — поверх крыши. Небольшой кухонный уголок с обещанной мультиваркой на деревянной столешнице и бонусной туркой на плите.

— Спасибо, Митрофанушка! — поклонилась в пол Ника.

Поднимаясь, увидела массивную деревянную столешницу — тянулась вдоль окна — как раз такой ширины, чтобы было удобно и писать, и чаевничать с видом на город. Тут же, на столешнице, обнаружился ноутбук. А еще тетради и ручки, вызвавшие у девушки новый прилив умиления и благодарности.

— Ты так меня захвалишь! — грянуло из-под потолка. — А мне еще студентам постельное менять.

— Ничего не могу с собой поделать, батюшка Митрофан!

Ника ничуть не раскаивалась: доброе слово, как известно, и кошке приятно. А домовой — не кошка. Вот и мягкий диван поставил напротив камина. Ника попробовала — диван будто обнимал, обещал покой и безмятежность.


С дивана девушка все-таки поднялась: часть жилища осталась необследованной.

Сбоку от дивана расположился шкаф-купе. И зеркало, в котором она отражалась так, что сама себе позавидовала. Подумала вдруг: почему тут так хорошо? Может, оттого, что здесь все — от темных деревянных балок до безукоризненно-чистого, хоть и видавшего виды ковра на полу, дышало уютом и простотой?

Или просто потому, что жилище готовил домовой и готовил специально для нее?


Ника засыпала кофе в турку, поставила на огонь. Дождалась, пока закипит, поднимется пенной шапкой, сняла — тютелька-в-тютельку. Налила аккуратно в чашку. И какое-то время пила по маленькому глоточку кофе — вкуснейший, ароматный. Слушала, как шумит непогода за окном — сотрясая, налетая на защитный полог — и думала: и все же, почему, почему Митрофан ей открылся?

А потом девушке думать надоело, да и кофе кончился. Аристарх не звонил — видимо, был занят, не до Ники ему сейчас было. Оставалось только одно: дообследовать жилище.

Неизученным остался только шкаф и антресоли в самом верхнем углу мансарды. Но до антресолей без стремянки дотянуться возможности не было. Поэтому Ника отодвинула дверцу шкафа-купе… Да так и замерла с открытым ртом. В шкафу были вещи. И, насколько успела узнать Ника домового, вещи были ее. Или?..

Ника неуверенно потянула с полки джинсы. Не удержалась, примерила — те сидели как влитые, будто на нее были сшиты.

— Митрофан, это мне? — все-таки спросила Ника.

— Тебе, — грянуло из-под потолка. — Взамен сгоревших. Я сейчас занят, не мешай.

Обалдевшая от заботливости по сути чужого и чуждого ей существа Ника еле слышно пробормотала «спасибо». И тут заметила сарафан — синий с белым, висевший на плечиках. Разумеется, сарафан тоже подошел. И выглядела она в нем на все сто, если не двести. И, конечно же, все строчки были ровнехонькие, хоть в палату мер и весов сдавай.

Эх!.. Ника немедленно пожалела, что на дворе дождливая осень. Будь сейчас лето, можно было бы пройтись по Никольской, и все городские модницы лопнули бы от зависти.

Ника сняла сарафан и аккуратно повесила обратно в шкаф. Подумала: домовой был явно не из тех, кто все делает только на половину. Причем, худшую.


Кстати, о делах. Наверное, надо было найти себе какое-то дело, ведь день только начался. Но.

Невероятно мягкий, уютный-уютный диван буквально притягивал не спавшую всю ночь девушку. Да и вообще плохо спавшую последние месяцы.

«Я всего на минутку», — пообещала Ника самой себе.

Устроилась в уголочке, чтобы ненароком не заснуть. И буквально провалилась в сон.

***


Ближе к вечеру ветер стих.

Даже не верилось, что весь день все вокруг ревело и стонало, а на защитный купол альтер-матери один за другим обрушивались атаки — непогоды?

Надо было идти к Аристарху. И просто потому, что надо. И потому, что у начальства, возможно, мог оказаться ее давешний знакомый Максим.

…Или не оказаться. Парень мог расписаться в журнале техники безопасности и уйти. И больше никогда ей не встретиться. И останется ей только сказать Максиму спасибо в сердце своем — за то, что заступился за нее в кафе. И за прогулку под моросящим дождем. За стейк. И за беседу — ни о чем и обо всем на свете.

Но как все-таки было бы хорошо, если бы они еще встретились. Девушка глубоко вздохнула и… вылезла на крышу. На этот раз — через окно. Для разнообразия.


Поверхность крыши, несмотря на недавнее буйство стихий, была абсолютно сухая — у альтер-матери был очень хороший защитный полог.

— Посижу и решу, что делать. — Ника села на кровельное железо.

Было тихо-тихо. Светились обе земные луны — одна привычно-серебристая, вторая фиолетовая. В их свете рубиновые звезды на башнях Кремля переливались сиренево-карминным.

«Быстро же я к альтер-лунию привыкла», — усмехнулась магичка.

А ведь во время учебы в обычной общеобразовательной школе она и слыхом не слыхивала о том, что у планеты Земля, оказывается, не один, а два спутника — причем, уже целых десять лет. Получается, второй спутник появился примерно тогда, когда она училась в старших классах. Уж старшеклассникам-то можно было о таком рассказать? Как раз астрономию проходить начали.

Зато в магическом университете о Гекате на первой же лекции, этакому ликбезу для вчерашних школьников, рассказал начальник московской магической службы, он же ректор московского магического университета Аристарх Демьянович. И как ни странно, все, вот решительно все первокурсники сразу Гекату увидели. И нет, это не было массовым гипнозом, как подумали некоторые.

Рассказывал Аристарх Демьянович и о многом другом. Например, что студентам альтер-матери повезло куда больше, чем бюджетникам МГУ. Прежде всего потому, что им не придется искать место под солнцем — они его уже нашли. Что окончат магический университет они уже с профессией и сразу начнут работать.

Ника сидела за второй партой огромной многоступенчатой аудитории и слушала Аристарха Демьяновича чуть ли не открыв рот. А сама думала: хорошо, что она послушалась ту девушку, которая пришла к ним в школу и посоветовала ей подать документы именно в этот университет — со странным наименованием «первый гуманитарный». И не просто подать, а приехать лично. Тогда-то и выяснилось, что университет не столько гуманитарный, сколько магический. А «первый» он потому, что просто первый. Появился без малого пять веков тому назад, когда никаких других университетов еще и в помине не было.

«В эпоху Возрождения встал вопрос, куда девать магов, — характерный голос Аристарха Демьяновича так и стоял в ушах. — Да-да, выживших после истребления в средневековье. Так что первым ректором альтер-матери можно и нужно считать маэстро Леонардо да Винчи. Он сумел создать высшую школу магов — под прикрытием, разумеется. Потом этот опыт переняли и в России».

…Переняли в России.

Ника представила, каково это было — в эпоху полыхающих костров создать школу магов. Тут в продвинутом XXI веке приходится скрываться и следить за языком, чтобы, не приведи хранители, не сболтнуть про две луны при простом обывателе, который одну из них почему-то не видит. Даром, что Геката, бо́льшая из двух лун, была очень хорошо видна невооруженным глазом на дневном небосклоне. Во-он она, фиоле…

— …товая, — ошарашенно закончила вслух мысль магичка.

Раздался оглушительный хлопок, мимо крыши пронесся голубовато-серый сгусток-туман. А потом и послышался дребезг разбитого стекла.

— Митрофану на радость. — Ника ярко представила, как будет качать головой домовой.

Но при этом вряд ли всерьез огорчится: очевидно, произошло что-то из ряда вон, по сравнению с чем разбитое окно — сущие пустяки. Только вот, что?


Долго ответа ждать не пришлось. Снова появился голубовато-серый сгусток — материализовался метрах в двух от магички. Та не успела толком среагировать, да и не понимала, как. А невесомый на вид сгусток грохнулся о крышу, и перед глазами изумленной девушки появился добрый молодец. Максим?..

…Или нет? Этот парень был и похож на Максима, и нет.

— …Я так и знал, что застану тебя здесь, — не проговорил — прорычал парень.

Огромный, как показалось Нике, разъяренный — того и гляди, сбросит-смахнет с крыши! Или просто прибьет.

Девушке бы испугаться — и это было бы абсолютно нормально при таких-то обстоятельствах — но она неожиданно для себя самой спокойно, нараспев произнесла: чудный вечер…

Чудный вечер. Альтерлунье.

Ветерок скользит по крыше.

Мы с тобой наверх поднялись,

Чтобы города не слышать.


И, по мере того, как Ника произносила напевным речитативом слова, парень приходил в себя.

Все, что было — уже в прошлом.

Битвы. Перекрестки. Люди,

С кем не хочется встречаться…

Ты садись. Поближе будем.


— А не забоишься?

Вот теперь в словах парня слышалось смущение.

— Уже не испугалась. — Ника пожала плечами. Подумаешь, что-то у парня случилось, после чего он появился взвинченным.

Кстати, а что случилось-то? Девушка с интересом посмотрела на Максима. Увидела: в серых глазах любопытство. То есть, уже любопытство, не ярость — и это было поистине хорошо.

— А ты, оказывается, еще и стихоплет. — Максим уселся рядом.

— Лирик, ты хотел сказать. — Ника не хотела поправлять или спорить собеседника. Просто ей не нравилось слово «стихоплет». Что-то в нем было такое от ремесла. Как будто она лапти плела на постоянной основе ради куска хлеба.

— Согласен. — Максим с интересом посмотрел на девушку. — Ты — именно лирик. Обучалась лирике в академии?

— Нет, — засмущалась магичка.

В альтер-матери не готовили лириков: не было соответствующих преподавателей, это раз. Два, мало кто был способен именно на магию-лирику, даром, что сейчас баловались поэзией все кому не лень. Для мага-лирика важно было вложить силу и душу в строчки, создать настроение, меняющее реальность. Вдобавок, лирик работал как камертон и только на своих частотах, ведь у него была только одна душа. А настраивать всех и каждого на свою частоту было очень и очень плохой затеей, как объяснил Нике в свое время Аристарх Демьянович, еще в конце первого курса. Мол, взамен исцеления пациент может получить целый букет самых разнообразных болячек, ведь его организм будет вынужден настроиться на чуждые ему частоты. И еще неизвестно, сможет ли потом перестроиться обратно. В общем, простая поэзия была куда безобиднее, чем магия-лирика.

Все это Ника изложила в двух словах. При этом она не могла не заметить то, что ее частоты самым лучшим образом сказались на собеседнике: он мгновенно пришел в себя. Но разумеется, вслух об этом не сказала.

— Вот поэтому я простой оперативник, — подытожила магичка.

Правда, в оперативники Ника пошла не сразу. Сперва отучилась год на травника, но потом перевелась: не хотелось ей идти работать травником, не видела она в этом свое призвание. У оперативников же было живее и интереснее. Ей было именно интересно учиться: боевые заклинания, совместная работа, боевое слаживание. А потом и применение наработанного улицах.

А лирику Ника не то чтобы забросила совсем. Так, зарисовывала иногда моменты. Но по большому счету, восемь лет дремала лирика в Нике — до появления Максима на крыше. Или, все же, до встречи с ним в том кафе?

Кстати, о крыше.

— …Смотри, как красиво, — именно в тот момент, когда девушка хотела спросить, что же произошло и почему Максим появился так, как появился, тот указал на небо.

Светилась огромная фиолетовая Геката. Поодаль — бледно-золотистый молодой месяц. Казалось, вниманием собеседника целиком владело зрелище.

А может, так оно и было: от Максима исходил неподдельный интерес. И восхищение. А еще спокойствие.

— Очень, — улыбнулась Ника. — Очень красиво. Мне правда нравится.

Они какое-то время сидели, смотрели на небо. Казалось, что не существует больше ничего — только старая крыша, Кремль в отдалении и альтерлунье.

Но потом Ника снова вспомнила, в каком состоянии еще совсем недавно был ее спутник. Наверняка он был голодный.

— Есть хочешь? — поднялась девушка на ноги.


Однако поесть в этот раз не удалось. Нике наконец-то позвонил Аристарх:

— Максима рядом с тобой, часом, нет?

— Есть. — Отпираться было бессмысленно.

— Вот и чудесно, спускайтесь оба ко мне в кабинет.

***


Вид у Аристарха был не очень.

Сколько Ника себя помнила, начальник службы выглядел — и был, Ника в этом была уверена, — свежим. Есть такое русское выражение «как огурчик». Вот Аристарх всегда был как огурчик.

Всегда, но не сейчас: весь какой-то помятый, уставший, с отросшей щетиной. Трехдневной как минимум.

«А ведь еще утром был гладко выбрит», — вспомнила Ника.

— Отросла, — на автомате прочитал мысли сотрудницы телепат. — Чай?

— Будем! — деланно бодро откликнулась Ника.

Чтобы скрыть смущение из-за своих мыслей об отросшей щетине. И только потом спохватилась: она из-за своих смущений ответила не только за себя, но и за Максима.

Но парень против чая не был. А еще, — отметила про себя девушка, — он и Аристарх успели побывать в серьезной переделке. Уж кого-кого, а боевых если не друзей, то напарников магичка вычислять научилась. У них движения были слаженными — настолько, насколько могут быть у людей, у которых от согласованных действий зависит их жизнь.

Интересно, что же произошло?

Однако вопросы Ника задавать не стала: возможно, Аристарх сейчас об этом расскажет сам. Или Ника сама обо всем узнает потом — тем или иным образом.

А пока — чай.


Про гостеприимство начальника службы Ника знала не понаслышке. Бывало, вернешься с какого-нибудь серьезного задания вместе с ребятами, начальство пригласит в кабинет на разбор полетов, поставит на стол торт, заварит несколько сортов чая на выбор. И вот ты пьешь этот чай, ешь тортик, а все проблемы, которые мог преподнести этот день, уже остались позади. И только Аристарх в который уж раз напоминает о том, что впредь надо быть осторожнее.

Все это осталось в прошлом.

Сейчас Ника сидела рядом вместе с возможным новым напарником — за длиннющим столом. Смотрела, как начальник службы заваривает чай. Восхитительный ароматный и при этом чистый без каких бы то ни было добавок чай. Разливает по фарфоровым чашкам. А потом и достает неизменный торт. Насколько могла судить Ника по внешнему виду — медовик.

— Митрофан Игнатьич лично доставил. — Начальник службы принялся нарезать торт.

«А может, испек?» — догадалась Ника.

Но вслух не сказала ничего. И на вопросительный взгляд начальника не ответила — только мысли постаралась закрыть. Но не преуспела.

— Открылся, значит, — усмехнулся Аристарх. — Поверь, на моей памяти Митрофан открывался всего три раза. Один из них — мне, а второй — тебе.

Вот как? — Глаза Ники от удивления распахнулись — шире некуда.

— Это его дело, кому открываться, — повторно усмехнулся Аристарх. Тепло, впрочем, на этот раз. — Я ему абсолютно доверяю в этом вопросе. Как тебе твоя новая мансарда, кстати? Если я не ошибаюсь, Митрофан тебя туда определил?

— И за это ему огромное спасибо.

Сказать по правде, девушка растерялась. В том числе и потому, что не хотела полностью раскрываться перед начальником службы, ведь, как оказалось, он был темным волхвом. А значит, абсолютным телепатом.

Но и поселили ее туда, куда поселили, не без участия начальника службы — к вангам не ходи.

— Вот и не надо к ним ходить, — бросил на подчиненную быстрый взгляд начальник службы. — Но я рад, что тебе понравилась мансарда. А теперь перейдем к предмету нашего небольшого собрания. Надо обсудить положение в столице.

Положение складывалось не ахти.

***


— Ника, с завтрашнего утра ты выезжаешь на задания.

— То есть?

А как же воронки? Опасность миновала?

— Выезжаешь вместе с Максимом. — Аристарх сделал вид, что не заметил — ни удивления сотрудницы, ни ее громких мыслей.

Как ни в чем ни бывало принялся рассказывать, что по расчетам аналитиков службы, в городе открылась охота.

— На тебя, — вперил начальник службы пронзительный взгляд в Нику. — И на Максима, — не отвел взгляда от девушки он.

— Но…

Ника не знала, что сказать. И не потому, что она испугалась — вовсе нет. Скорее, удивилась. То сиди на службе и не высовывайся. То — иди работай приманкой.

— Максим сможет тебя эвакуировать. — Аристарх посмотрел на парня.

— Смогу, — подтвердил тот.

— А… почему? — Ника не знала, как сформулировать мысль.

Почему они тогда улепетывали от той воронки? Мчались — до скрежета шестеренок и визга тормозов на поворотах — по московским улицам? Раз Максим мог, как выражается Аристарх, ее эвакуировать, то почему он этого не сделал?

— Потому что мы уже выехали за тобой, — пожал плечами начальник службы.

— Не хотел раскрыться раньше времени, — высказал свою версию парень.

А теперь время пришло? — усмехнулась девушка.

Но вслух не сказала ничего, подумала только: раз Аристарх говорит, что Максим сможет эвакуировать, значит, уверен в этом на сто процентов. То есть, испытал на себе. Что же произошло, пока она обустраивалась в мансарде?

«Кто же ты?» — перевела Ника на парня взгляд.

Но и от этого вопроса вслух удержалась.

— Ника, я и сам очень многого не знаю, — тихо произнес начальник московской магической службы. — Очень и очень многого. Но одно мне уже ясно. Если мы не выясним, что это за воронки, будет очень плохо. Погибнет много людей.

Какое-то время Аристарх говорил. Из этой речи Ника поняла, что аналитики рассчитали периоды активности воронок на ближайшие сутки. Ночью нападения не прогнозируют. Где-то с пяти-шести утра — вероятность возрастает.

— Мы не можем подвергать опасности простых людей, — подытожил размышления Аристарх. — Могут погибнуть сотни, тысячи мирных горожан. Вам, — посмотрел он Нике в глаза, — придется вызвать огонь на себя. Потому что в случае чего вы сможете уйти. А простые люди — нет. А мы пока будем анализировать, что такое эти самые воронки. И разрабатывать схему борьбы с ними. Так понятно?

— Яснее некуда. — Ника потянулась за куском торта.

Вот про него точно было известно, причем заранее: он невероятно вкусный.

А о том, что произошло несколько часов назад и откуда у Аристарха появилась такая вера в таланты Максима, она узнает у собственно Максима. После этого совещания.

Лирик и Максим

Подняться наверх