Читать книгу Чумная голова - Илья Сергеевич Ермаков - Страница 11

Ихтис, когда он уже был Ихтисом, сидел в запыленном баре, забитом пьяницами (такими, как он сам), заваленном дурманом, заволоченном дымом сигарет, пропитанном спиртом и заглушенном невеселой музыкой.

В голове туман. Тело мятое, ватное, тряпичное, пустое, мертвое.

Мир плавал перед глазами. Ихтис глядел на дно пустой рюмки и попросил бармена налить еще.

Выпил.

Еще.

Выпил.

Еще.

Выпил.

– Кто там сидит?

На другой стороне барной стойки, уткнувшись в лужу собственной пожелтевшей слюны, сидел тощий коротко стриженный рыжий небритый парень в черной футболке с черепом на спине.

– Понятия не имею, – ответил трезвый голос бармена откуда-то сверху, – он здесь уже 3 часа.

– Надо же…

Мир менялся. Или Ихтис менялся. Не важно. Он двигался в направлении рыжего парня в черной футболке с черепом. Оп-оп-оп, и вот он уже сидит на высоком неудобном табурете (от которого ноют ноги и спина) рядом с этим рыжим парнем в черной футболке с черепом.

На стойке стоят пустые рюмки с пожеванными лимонными дольками.

– Наливай.

Налили. Чпок – поставили на стойку.

– Эй, п-с… эй ты…

Ихтис толкает парня в плечо и прерывает сладкий сон.

– Что у тебя? – спросил Ихтис.

Ответ:

– Баба.

– И у меня.

– Пьем?

– Пьем.

Они выпили.

– Рассказывай, – велел Ихтис.

Налили еще. Поставили. Чпок. Чпок. Две рюмки.

– Я любил ее, – выдавил рыжий парень в черной футболке с черепом.

– Та же херня.

– Херня…

– Что дальше?

– Я… растворился в ней…

– И ты лох, да?

– Да?

– Пьем.

Выпили.

Еще.

– Что дальше?

– Мы встречались 2 года. Она была для меня всем. Любовницей. Напарницей. Другом.

– Лучшие друзья парней – их матери («Психо», Роберт Блох, 1959 г.).

– Верно. За это надо выпить.

– Пьем.

Выпили.

Еще.

– Дальше, – велел Ихтис.

И рыжий парень в черной футболке с черепом продолжил:

– Потом выяснилось, что все это время она мне изменяла с другими парнями. Она меня не любила, понимаешь? Она делала для меня все. И потом сказала мне, что никогда ничего не хотела делать для меня. Я рассчитывал на серьезные отношения. Я хотел жениться на ней. Она всякий раз делала мне мозги и говорила: «Зачем я тебе такая нужна? Поиграешься и бросишь. Найдешь кого-то получше». А мне не нужно было лучше. Мне нужна была она. Она ускользала как… как рыба… понимаешь? А я ее держал крепко… как мыло, понимаешь? Я вот хотел, чтобы у нас с ней все получилось. Я чувствовал, что это мой человек. Мы могли общаться обо всем на свете. Мы смеялись. Ели. Гуляли. И трахались. Боже, как же мы много трахались. Каждый день, представляешь? Она делала все для меня. И я делал все для нее. У нас не было друг для друга запретов. Никаких табу. Никакого стеснения. Я обожал ее. И я думал, что она обожает меня. Я был счастлив, понимаешь? Я птицей счастья в небо взлетел, а она меня пристрелила. Она мне в лицо сказала, что никогда меня не любила. Что она трахалась со всей общагой, а не только со мной. И она сказала вот что: «Либо у нас просто секс, либо у нас ничего общего не будет». И закрыла дверь за собой. И я остался один, представляешь? И знаешь, что мне друг сказал? Что я должен быть счастлив блять! Что я должен петь и танцевать от радости. У меня есть девушка для секса без обязательств, а меня блять на куски разрывает изнутри. Мне блять так больно… я не могу… это просто пиздец! Либо секс, либо ничего. И я выбрал второе.

– Парень…

– За это надо выпить.

Выпили.

Еще.

– И что потом? – спросил Ихтис.

И рыжий парень в черной футболке с черепом ответил:

– Я ее бросил. И она во всем обвинила меня. Она сказала, что я тварь, мразь и последняя гнида на свете. Я бы все равно ее бросил. Я бы уехал. Я навешал лапши на уши. Я такой, как и все мужики. А я не бил ее. Не ругал. И голоса не повышал. Ни слова не сказал ни про ее курение, ни про пирсинг, ни про татуировки. А другие бывшие ее колотили, швыряли, не доверяли, ругали за курение, за пирсинг, за татушки. Они относились к ней, как к суке. Понимаешь? Они использовали ее для секса. И она это чувствовала. Им ничего другого не нужно было от нее. Они не ценили ничего из того, что она для них делала. А она делала для них все. Старалась. Готовила. Убирала. Любила. Развлекала. Дарила подарки. Ласкала. И она все это делала для меня. А потом сказала, что притворялась. Что все это было не по-настоящему. А я не верю… не верю, что это было все неискреннее. Это не может быть обманом. Причем, я для нее делал все. Всякий раз я водил ее в рестораны, кафе, кино, театры, музеи, клубы, поездки. Постоянно дарил подарки, цветы… у нее всегда были цветы. Раки, свечи, розы, музыка, романтика. Я делал для нее все. И она говорит, что я – тварь. Все это – игра. Ложь. Средство достижения одной-единственной цели – ее тела. А мне… а мне нужна была она… как человек… я любил ее и постоянно говорил ей об этом, давал ей понять… строил планы… и что в итоге? Либо секс, либо ничего. И я – чудовище, монстр, играющий в любовь. Я не умею любить. Так вот она мне сказала!

Выпили молча.

Не чокаясь.

Еще.

– Почему она выбирала мудаков, которые ее наебывали? Почему она сделала то же самое со мной? Мудаки создают сук. А суки создают мудаков. Это замкнутый порочный круг. И я не хочу стать мудаком. Почему она не увидела во мне хорошего парня? Я же блять лучший парень на свете!

– У всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой – свиной хрящик («Жестокий романс», 1984 г.). Ты никогда не станешь мудаком. Ты хороший парень. Она слишком «хороша» для тебя. И поверь, ты найдешь ту, кто будет ценить все то, что ты делаешь. Того, кто не будет играть с тобой. Того, кто будет тебя любить за то, что ты у него есть.

– Пьем.

Выпили.

Еще.

А потом рыжий парень в черной футболке с черепом спросил у Ихтиса:

– Что случилось с тобой?

Ихтис осмотрелся вокруг: мужики, опьянев до беспамятства, валились на пол. Вместе с собой на пол они уносили бокалы, выпивку, столики и стулья.

– Мужики вокруг так и падают, так и падают… («Девчата», 1961 г.).

Рука машинально потянулась к рюмке.

Еще.

Выпить… еще…

Выпили.

– Она умерла, – сорвалось с губ Ихтиса.

– Оуч…

Слезы затмевали вид.

Выпили. Не чокаясь.

Еще.

– Рак.

– Черт… парень…

Рыжий парень в черной футболке с черепом наклонился к Ихтису ближе, обнял его руками и уткнулся лбом в его лоб.

– Это такое… дерьмо…

– Дерьмо… да…

– Пиздец…

– Я… я просто…

– Ничего не говори. Пьем.

Выпили.

Еще.

Выпили.

– Еще…

– Мне жаль, чувак, – сказал рыжий парень в черной футболке с черепом.

– Да, такая вот… ситуёвина…

Выпили.

Еще.

И рыжий парень в черной футболке спросил:

– Какой она была?

– Как в книжках. Как в самых лучших историях о женщинах, которые рождаются раз в столетия. Но такие, как она, рождаются раз в тысячу лет. Она была… Богом дарована этому миру. И мне. Но ненадолго. Бог ее забрал у меня. И я его блять ненавижу за это.

По щекам Ихтиса струились слезы.

– Я любил ее… безумно… она была моим собственным ангелом. Моей душой. Мы растворились друг в друге полностью. Я отдал ей все, что имел. И она отдала мне всю свою лучшую жизнь. Лучшие годы до самой смерти… Она сгорела от болезни. От нее ничего не осталось. Когда я видел ее в последний раз… это был кто-то другой. Она… она была где-то там, где-то очень глубоко… и ее уже невозможно было достать. Бог забрал мою милую…

Выпили.

Еще.

– Мы закрываемся, – произнес трезвый голос бармена откуда-то сверху.

И рыжий парень в черной футболке с черепом, обняв Ихтиса, сказал:

– Так это нельзя оставить. Едем ко мне. У меня там есть… продолжение, – он метнул взглядом в сторону опустевших рюмок.

Ихтис повеселел и ответил:

– Заметьте, не я это предложил («Покровские ворота», 1983 г.).

– Вам чем-нибудь помочь? – это снова был трезвый голос бармена откуда-то сверху.

– Мальчик, ты не понял! Водочки нам принеси! Мы домой летим! – усмехнулся рыжий парень в черной футболке с черепом.

– Понял, сейчас сделаем («Брат 2», 2000 г.).

– Вызываем такси.

Выпили.

Еще.

Они вышли на улицу в ночь, и рыжий парень в черной футболке с черепом согнулся пополам. Его вырвало на асфальт, а Ихтис поддерживал его слабое тельце, чтобы оно не рухнуло наземь.

– Порядок?

– Да-да, благодарю.

Приехала машина.

И они поехали домой.

Ихтис и рыжий парень в черной футболке с черепом сидели на заднем сиденье, наклонившись друг к другу, касаясь висками. Мир менялся вокруг Ихтиса. Все покрывалось черной рябью. Огни за окнами слепили.

Он летел, летел, летел…

– Приехали.

– Наверх, наверх, наверх, – повторял рыжий парень в черной футболке с черепом.

Они пришли в его квартиру. На кухне зажегся маленький огонек. На столе появились бутылка водки и рюмки. Они сели и выпили. Еще.

Выпили.

Еще.

– Я не понимаю, почему это происходит с хорошими парнями. Я же хороший парень?

– Ты – самый лучший парень.

– И чем я ее не устроил? Почему она так со мной поступила? Почему я влюбляюсь в каких-то городских сумасшедших?

– Она тебя не достойна, парень. Поверь мне. Я знавал таких женщин. Считай, что Бог уберег тебя.

– А ведь я летал на крыльях счастья. Их словно вырвали из спины, обрубили, обрезали. Прямо в полете… прямо на пике. У меня не успели разбиться розовые очки. Воздушные замки не рухнули. Это я рухнул мордой об асфальт, когда… когда все понял… резко так. Все переменилось в один день. А я ведь плакал… раз 5 или 6 за время отношений. Она говорила… такие вещи, которые я ей прощал. Я закрывал глаза на очень многое.

– Например?

– Она не хотела, чтобы я рассказывал о ней своим родителям. Она очень боялась моей матери. Она боялась, что я могу… что-то сделать с ней.

– Почему?

– Я рассказал о том, как на мою бывшую напали в подъезде. Она зашла, а там стоял наркоман. Он заколол ее иглой под ребра. Дважды. Он преследовал ее, и ей пришлось переехать. А моя мама обладает определенным… весом в обществе. Ее она боялась. И так вот… она мне выдала: «Давай! Рассказывай все своей мамочке! Но если меня заколют иглой в подъезде, то виноват в этом будешь ты!».

– Ох, черт… она сумасшедшая!

– Потом она пошла к бабке-гадалке. И так ей нагадала, что нам не быть вместе. После этого начались измены с ее стороны. Она уже не рассчитывала ни на какое будущее со мной. Гадалка ей сказала, что я буду неудачником.

Ихтис спрятал лицо в руках.

– Она просто чокнутая! Бог отвел! Отвечаю!

Выпили.

Еще.

– Она… умирала у меня на глазах. Я видел ее угасание. Я видел, как жизнь покидает ее тело. И я стоял… и ничего не мог сделать. Я бы подарил ей весь мир. Я хотел дать ей ту жизнь, о которой она мечтала. Она мечтала о жизни со мной… она сама так мне сказала! Она никогда не злилась. Не несла ерунды. Не раздражала меня. И всегда принимала мою сторону. Она танцевала… ах, как красиво она танцевала! Как кружилась на носках! Как пела песенки в ночи… кружась в комнате… и все это было только для меня… я лелеял ее. Я обожал ее… безумно…

– Безумно…

– Никогда я не встречу такого же прекрасного человека, как она. И никогда не смогу никого полюбить сильнее, чем любил ее.

– Не говори так…

– Я это знаю. Понимаешь? Просто знаю. Такое… не повторяется… Никто в моей жизни не получит от меня любви больше, чем получила она. Я отдал ей себя всего. И она отдала мне себя всю. И ушла…