Читать книгу Край Галактики. Аварийный Губернатор - Ирэн Рудкевич - Страница 3

Глава 3. Пуй

Оглавление

Иара Сет появилась в моей жизни почти сразу после высадки.

Капитан боевого монитора колониального контроля. Коммодор орбитального соединения имперского колониального флота в системе Пачук. Но, увы, не моя личная кнопка «нанести орбитальный удар». Да, она командовала своим монитором и шестью вымпелами кораблей сопровождения. Среди сторожевиков числились фрегаты и корветы, а также приданная москитная авиация. Вообще, малоподвижный, тяжёлый, бронированный и обладающий колоссальной огневой мощью монитор — не самый престижный пост для флотского офицера, который мечтает о больших направлениях, боевых флотских операциях и нормальной войне. Зато для Пачук этот монитор был тяжёлым, железным напоминанием, что Империя никуда не ушла ни с поверхности, ни из космоса. Вот он, её карающий меч на орбите Пачук-9, а вот коммодор Иара Сет, которая спит и видит, как бы кому надрать зад и продвинуться по службе.

Да, Империя никуда не ушла и держит в системе флотское присутствие со времён войны с инсектами. Только вот далеко не ради заботы о постепенно впадающих в дикость местных жителях. Пачук-9 вместе со своими рудой, складами, старыми линиями, мёртвыми заводами, живыми гражданами, полугражданами, гопами, шахтёрскими сменами, водяными узлами и всем тем, что ещё можно было выжать из планеты, починить, вывезти или списать в расход, был, есть и остаётся собственностью Империи. После инсектов и орбитальных бомбардировок планета чувствовала себя из рук вон плохо, но из имперских реестров она никуда не исчезла. А если собственность не списана, значит, кто-то должен стеречь орбиту, контролировать взлёты и посадки, поддерживать каналы связи, прикрывать какой-никакой грузовой трафик, гонять контрабандистов и пиратов, и, в конце концов, следить, чтобы местные проблемы не выросли до угрозы имперским поставкам. Имперская четверть должна поступать без помех и проволочек, несмотря ни на что.

Всем этим, коме самих поставок, и занималась Иара.

В первый раз я увидел её через защищённый канал связи. За её спиной была главная рубка боевого монитора. Огни служебных индикаторов в полумраке боевого мостика монитора, экран тактической обстановки, отметки орбитальных трасс, посадочных окон и зон наблюдения создавали сюрреалистическое впечатление,. У бокового пульта стоял вахтенный офицер. Оператор связи тоже не сачковал. Навигатор выводил на общий экран поправку курса в верхних слоях атмосферы. За прозрачной перегородкой техник снял крышку с блока связи и что-то говорил дежурному по смене, не поворачиваясь к экрану.

Сама коммодор Иара Сет выглядела, как и положено аристократке-лубасири.

Высокая, собранная, с синевато-серой кожей и изящной линией шеи. Платиново-блондинистые волосы убраны в тугую причёску, чтобы ни одна прядь не лезла к лицу во время смены. Узкое лицо, резкие скулы, тонкая линия рта. Глаза светлые до прозрачности. В других обстоятельствах я бы назвал её красивой. Но цепкий взгляд смазывал впечатление.

При первом сеансе связи она даже не поздравила меня с назначением и не спросила, как я перенёс высадку. Не посочувствовала тяжёлой судьбе нового подневольного губернатора. Просто посмотрела на меня как на аварийный груз и спросила о составе группы, зоне посадки, состоянии челнока, списке сопровождающих, защищённом канале связи и о том, кто на поверхности уже успел потребовать доступ к губернаторскому модулю.

Я тогда попытался съязвить про тёплый приём, но на Иару это не произвело ровным счётом никакого впечатления. Она подождала, пока я закончу, и сказала:

— Тёплый приём начинается после проверки посадочной зоны и состояния вверенной техники, губернатор Лисов. До проверки он называется халатностью.

И я понял две вещи. Первая — Иара Сет никогда не станет моим закадычным другом. Хотя удар с орбиты по моей просьбе нанесёт — правда, только если если увидит для него законное основание.

И второе — я ей не командовал. Иара была не просто женщиной в идеально сидящей форме и с капитанскими знаками различия. Она была флотским офицером с правом послать гражданского губернатора так далеко и надолго, что замучаешься астрографические карты смотреть и вычислять расстояние до этого места в парсеках.

Это на поверхности планеты мой мандат давал мне право отдавать приказы и налагал ответственность. А на орбите была совсем другая служба и другая линия подчинения. Даже для Этони Бакто, лейтенанта колониальной космической пехоты, юридически находившегося под моим командованием, Иара была не голосом с экрана, а старшим флотским командиром, чьё слово — закон.

Имперская Колониальная Администрация красиво выглядела только в учебных материалах АИКА. В учебных блоках всё смотрелось как строгая, разумная служба, которая занимается вопросами многочисленных колоний: снабжением, контрактами, налогами, безопасностью поставок и самими поставками. В реальности центральная Имперская Колониальная Администрация была далеко. Очень далеко. Далеко настолько, что её решения доходили до Пачук-9 исключительно в виде новых мандатов, требований и казней за провал.

А рядом была не центральная ИКА, а Гармония.

Местная канцелярия. Городские зажравшиеся чиновники: Совет, главы кланов, местные Благородные Дома. В общем, все те, кто привык улыбаться губернатору в лицо, за его спиной обделывая свои делишки. На бумаге я был их непосредственным руководителем. Проще говоря, самым главным чиновником. В реальности любой губернатор, который садился в Гармонии, быстро становился частью её системы. Ему приносили отчёты, прошения, жалобы, согласования, осторожные советы и готовые решения, которые он должен был выдать за свои. А потом, спустя время, в личном деле у такого губернатора обязательно появлялась короткая строка.

Казнён.

И так уже было двенадцать раз подряд.

Поэтому я не остался в Гармонии, а затребовал всё полагающееся при освоении новых планет и, когда всё пришло, вынес аварийную администрацию в отдельный лагерь, за городскую черту, чтобы строить параллельную структуру власти и подчинения, а весь штат кабинетных чиновников мне заменил Унц.

Именно поэтому стандартный вызов от Колониальной Администрации я уже научился ненавидеть заранее. Но в этот раз интерфейс выдал мне нечто совершенно новое.

Поверх карты на экране дополненной реальности всплыло ещё одно окно, и только после этого модуль вывел источник.


Экстренный вызов по защищённому аварийному каналу.

Абонент: ПУИИ-9-117-А.

Роль: ПЛАНЕТАРНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ ПАЧУК-9.

Цель: Запрос сеанса связи.


Я несколько секунд смотрел на сообщение и чувствовал, как внутри медленно, но неотвратимо поднимается волна злости. Этот абонент мне был неизвестен, в инструкции к моей нейросети ничего не говорилось не только о нём, но и о защищённом аварийном канале. В кратком курсе ИКА о Пачук-9 — тоже. Этони о нём не упоминал, как и Унц, которому я собственноручно поставил расширение когнитивного ядра и сделал своим секретарём и ординарцем, так что он не стал бы от меня такое скрывать.

Неизвестность нервировала.

Итак… Вопрос на миллион. Откуда на раздолбаном в хлам орбитальными бомбардировками Пачук-9 может взяться такая дорогая штука как планетарный управляющий искинт? Вопрос очень достойный. Никто в своём уме не стал бы тратить такую бездну дукатов, только чтобы поставить искусственный интеллект, способный управлять промышленными секторами с континент размером, на планету, где даже приличного завода или шахты было не сыскать уже много сотен лет. Значит, чего-то я о Пачук-9 точно не знаю. Но мне простительно. Я здесь без году неделя. А что про это известно Имперской Колониальной Администрации и известно ли вообще — вот это вопрос!

Пока я думал, сообщение сменилось новым.


Аварийная проверка прав. Субъект доступа: Рэн Лисов.

Временный губернатор Имперской Колониальной Администрации.

Статус гражданских прав: ограниченный. Служебный мандат: действующий.

Фактические действия: шахтёрская производственная группа заявила добровольное обращение к субъекту доступа.

Проверка: приказ не исполнен. Защита не обеспечена. Производственный узел находится под внешним насильственным контролем. Линия снабжения уязвима. Водная зависимость сохраняется.

Заключение: право управления не подтверждено.

Условие повторной проверки: восстановить безопасность группы. Обеспечить исполнение приказа. Исключить внешний насильственный сбор ресурсов.


Окно погасло без моего на то согласия. Неприятное ощущение за правым глазом осталось ещё на пару секунд, потом тоже исчезло.

— Унц, — позвал я. — Ты видел это?

Дроид повернул ко мне свой сенсорный блок.

— Зафиксировано несанкционированное входящее сообщение через служебный губернаторский интерфейс. Источник не обозначен. В моей штатной документации данный канал связи отсутствует. Содержание недоступно.

— Прекрасно…

— Могу я уточнить, что именно прекрасно?

— То, что за моё психическое здоровье можно не опасаться, — съязвил я.

— Я бы в этом не был так уверен, — бесстрастно поправил меня Унц.

«ПУИИ-9-117-А», — повторил я про себя мысленно аббревиатуру.

Провёл языком по пересохшим губам и поймал себя на том, что внутри уже складывается короткое, тупое и до неприличия удобное имя.

Пуй.

У меня уже был Унц, теперь появился Пуй, и оба, судя по первым признакам, собирались портить мне жизнь своими стремящимися к механической точности формулировками. А заодно Пачук-9 начал проверять, настоящий ли я всё-таки губернатор или очередной расходник.

Через час Патэль перестал выглядеть, как покойник, которому забыли сообщить плохую новость о его смерти. Старому лубасири дали горячей воды, белковой каши из армейского пайка и десять минут тишины. Уже одно это для местного было практически невероятным. Сначала Патэль ел очень осторожно, двумя пальцами придерживая миску, словно ждал, что её отберут за лишний вдох. Потом чуть осмелел, и ложка заскребла по дну быстрее. Я отвернулся, чтобы не смотреть, как взрослый человек стыдится собственного голода. На Земле люди тоже умели голодать красиво только в кино. А в жизни это всегда выглядело одинаково — рука тянется к еде быстрее, чем достоинство успевает ей запретить.

Унц стоял рядом с откидным столом и проецировал над покрытием серую карту местности. Он собрал её из обрывков старых планов, лагерных сканов, данных Патэля и той лжи, которую местные архивариусы всё ещё хранили под видом актуального состояния дорог. Я смотрел на карту и понимал, что если бы за каждую ошибку пулей в лоб платили не только губернаторам, на Пачук-9 уже давно закончились бы картографы, чиновники и минимум половина инженеров.

— Южный отвал здесь? — спросил я, указав пальцем в проекцию.

Патэль проглотил последний комок каши, поставил миску на стол и вслед за мной потянулся к проекции так резко, что Унц сразу поднял один манипулятор, не давая ему ткнуть грязным пальцем прямо в световую сетку.

— Голосом, — сухо напомнил дроид. — Тактильное взаимодействие с проекцией не требуется.

— Да ладно тебе, — бросил я Унцу. — Он карту тронуть хотел, а не твою тонкую цифровую душу.

— У меня отсутствует душа, губернатор. Зато присутствует поверхность сенсорного проектора, загрязнение которой снижает точность считывания жестов на ноль целых семь десятых процента.

— От того, что кто-то ткнёт пальцем не в проектор, а в проекцию? Даже и не знаю, как это может повлиять. Но в целом согласен, проектор — потеря ужасная, империя её не переживёт.

Патэль на секунду будто завис — он впервые в жизни увидел, как дорогое начальство спорит с мебелью. И подумаешь, мебель была вооружённой, упрямой и, по моим ощущениям, считала меня главным источником будущей катастрофы на Пачук-9. Всё равно же мебель — именно так в империи Лубасири относились к дроидам.

— Южный отвал здесь, — осторожно произнёс он и, убрав руки аж за спину, указал подбородком на серую зону к югу от нашего лагеря. — От старой дороги туда около двенадцати километров, если идти по прямой. По караванному маршруту больше, почти восемнадцать, потому что приходится обходить провал у мёртвого водосборного канала.

Унц тут же подсветил участок тонкой жёлтой линией. Проекция дрогнула, достроила овраг, обрыв старого полотна и несколько пятен, где датчики выдавали мешанину шума вместо поверхности. Какая приятная местность. Прямо курорт для тех, кто давно мечтал умереть под ржавой фермой, не отходя далеко от цивилизации.

— Почему не через ущелье? — спросил Этони. — Я бы послал группу в тыл по этому маршруту.

Он стоял с другой стороны стола, чуть сбоку от меня, так, чтобы видеть и карту, и Патэля, и дверь. Хорошая привычка всё контролировать. У офицера из благородного, но обедневшего Дома Бакто, кроме фамильной гордости, выправки и служебного опыта, судя по всему, оставалось немногое. Зато имеющимся он пользовался на полную катушку. Да и выглядел так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что перед ними — самый что ни на есть настоящий офицер. Форма Этони была вычищена слишком тщательно для нашей пыльной дыры, ворот полевого мундира застегнут по уставу, планшет лежал в руках уверенно, а лицо сохраняло такое выражение, будто лейтенант был уверен, что мир давно сошёл с ума, но мужественно не показывал окружающим, что обо всём уже догадался.

— Там есть мост, но настил старый, — пояснил Патэль. — Местами держится, а местами проваливается даже под незначительной нагрузкой. Сервантов можно провести, если знать, куда можно вставать, а куда нет. Но ночью лучше не ходить вообще, и Тесак выставляет там дозор, даже когда не ждёт караван.

— Он ждёт караваны постоянно? — уточнил я.

Патэль кивнул.

— Постоянно. Он раньше брал просто плату. Потом стал брать больше. Потом начал выбирать, кого пропустить, а кого нет. Мог сверху взять что-то из снаряжения, например, фильтры, если они хорошие. У кого вода была, брал воду. Женщин или детей посильнее тоже мог себе оставить.

Он сказал это совсем без эмоций. Просто перечислил местный порядок вещей, как человек на Земле перечислил бы коммунальные тарифы, цену бензина и размер пробок по пути на работу. Меня от этого спокойствия внутренне передёрнуло. К жестокости можно было привыкнуть, к угрозе тоже. Я же почти свыкся с мыслью, что если не подниму этот ушатаный мир — меня казнят, хотя ушатал его совсем не я.

Однако к порядку, построенному на терминальной жестокости, привыкать нельзя никогда. Иначе в какой-то момент привыкнешь и тому, что жертва сама виновата в том, что её ограбили, убили или изнасиловали. И должна ещё написать объяснительную и попросить прощения у агрессора.

— Где логово самого Тесака? — спросил я.

Патэль провёл взглядом по карте, на секунду задержался на южной стороне старых выработок и ткнул подбородком.

— Здесь. Там древняя открытая посадочная площадка, два навеса, старый кран и керамобетонная стена, за которой раньше был склад. Сейчас там Тесак обустроил себе жилище и держит людей, хочет, чтобы все видели его пленников.

Этони выдохнул, незаметно сжал кулак и пояснил.

— Демонстрирует свою власть...

— Конечно, — кивнул я. — Простое похищение людей — это бандитизм. А если заставить родных платить за похищенных, да ещё и на регулярной основе, то это уже заход в местное самоуправление, мать его.

Патэль опустил голову. Я успел увидеть, как у него дёрнулась щека, и прикусил язык, чтобы не добавить ещё чего-нибудь умного. Сарказм хорошо помогает тому, кому предстоит разгребать авгиевы конюшни. Тому, у которого забрали всё, он только вредит. Мудро...

— Сколько у Тесака боевиков? — спросил Этони.

— Постоянно при нём двадцать пять или тридцать головорезов, — ответил Патэль. — Иногда больше. Они живут здесь, в старом ремонтном ангаре. Есть приходящие, их всегда разное количество. Ещё он платит нескольким стрелкам с северной дороги, когда ждёт сильный караван.

— Оружие?

— Автоматы старые. Два ручных пулемёта, один точно рабочий, второй заедает. Несколько охотничьих ружей. Гранат я не видел, но слышал, что есть. У самого Тесака тяжёлый тесак из резака для шахтных тросов. Он им не для боя пользуется, а...

— Для показательных казней, — догадался я.

Патэль промолчал.

Я потер переносицу. Новое тело послушно сняло лишнее напряжение с мышц лица, но внутри всё равно зудело, словно под кожу насыпали муравьёв. Картина становилась яснее и от этого лучше не делалась. Маленькая банда, хорошо встроенная в местную экономику насилия. Дорога. Руда. Вода. Караваны. Пленные на виду. Общины, которые привыкли торговаться с ножом у горла, потому что альтернативы не видели. И где-то над всем этим висела моя виртуальная губернаторская криптопечать, полезная примерно как золотая пуговица покойнику.

— Унц, варианты, — сказал я.

— Вариант первый, — сразу ответил дроид. — Прямое выдвижение основным строем по караванной тропе с демонстрацией силы. Преимущество: психологическое воздействие на противника и шахтёрскую общину. Недостаток: Тесак получает время убить заложников, отступить или подготовить засаду.

— Мимо. Второй.

— Ночное скрытное выдвижение малой группы с попыткой освободить пленников до начала основного столкновения. Преимущество: шанс сохранить жизни заложников. Недостаток: у нас нет обученной разведывательной группы достаточного качества. Сервант-17Уни в текущей конфигурации подходит для охранных задач, но не для скрытного проникновения и диверсий.

— Третий.

— Комбинированный. Основной отряд выходит открыто по караванной тропе после рассвета и отвлекает на себя внимание противника. Малая группа с проводником проходит через ущелье у пересохшего водосборного канала, занимает позицию у бетонной стены и блокирует доступ к пленным. После начала переговоров или демонстрации силы малая группа действует по обстановке.

Я посмотрел на Этони.

— Третий вариант звучит как план, в котором можно красиво погибнуть сразу в двух местах, — невесело усмехнулся тот.

— Зато у него есть шанс сработать, — ответил я, — если Патэль проведёт малую группу через ущелье и дозор Тесака их не заметит. А это возможно, потому что Тесак ведёт себя как хозяин, а не как полевой командир. Слишком привык к отсутствию сопротивления.

Унц слегка повернул голову, сенсорный блок сфокусировался на мне.

— Дополнение. Вероятность успешного выполнения комбинированного плана возрастает при использовании дроидов как отвлекающей силы. Сервант-17Уни демонстрирует высокую устойчивость к психологическому давлению, угрозам, крикам и бессмысленным речам противника.

— Ты сейчас себя похвалил или нас оскорбил? — я поднял взгляд на серванта.

— Сформулировал преимущество машинного состава перед живым, — без зазрения совести (откуда бы ей взяться?) перефразировал на свой статистически-нудный лад Унц.

— То есть оскорбил, — поддавил я.

— Выразил вежливо известный факт.

Я хмыкнул и снова наклонился над картой. Комбинированный план был, конечно, далёк от идеала. Но! Прямой марш давал картину видимой губернаторской силы и при этом практически гарантировал, что Тесак успеет зарезать кого-нибудь для убедительности своих слов. А тайная операция уже на стадии планирования являлась мечтой штабного идиота, который видел сервантов только на схеме и не понимал, что полутораметровая служебная машина с сервоприводами не становится тенью только потому, что ей приказали идти тихо.

Значит, комбинированный вариант оставался лучшим из имеющихся. Помесь наглости, расчёта и надежды на то, что местный бандит привык иметь дело с запуганными шахтёрами, а не со злым пасынком старой доброй Земли, которого смертью не испугать, потому что она ему уже светит, только в виде отсроченного официально вынесенного приговора.

Надо заметить, отличная мотивация! Очень бодрит!

— Патэль, кто, кроме тебя, знает проход через ущелье?

— Многие. Но не все смогут пройти там быстро. Там надо помнить, какие плиты надёжные, а какие нет. Я помню…

— Нет! – резко оборвал его я.

Он вскинул голову.

— Губернатор, я должен…

— Ты должен довести нас до места. И гарантированно не сдохнуть по дороге, потому что потом твоей общине понадобится тот, кому поверят — ведь именно он смог убедить губернатора спасти людей. А значит что? Ты мне живым полезней. Так что через ущелье со мной пойдёт тот, кто сможет не только показать дорогу и не рухнуть от усталости, но и тот, кто менее важен для дальнейшей жизни общины в случае успеха операции.

Патэль открыл рот, но я ткнул пальцем в карту и не дал ему начать героическую песню.

— У тебя руки дрожат после еды и часа отдыха. Ты двое суток шёл сюда, почти не спал, почти не пил и сейчас держишься на одной только злости. Если бы не это, то я, может, и подумал бы о том, чтобы взять тебя. Но по совокупности факторов – нет. Ты будешь мне нужен гарантированно живым, желательно здоровым и, по возможности, бодрым.

Он сжал зубы, и на секунду в нём неожиданно прорезался не бесправный проситель, а нормальный мужик, которого только что отодвинули от дел его семьи. Вот этот Патэль мне понравился больше. С таким можно было и сработаться.

Потому как он и не подумал сдаваться.

— Там моя сестра, — немного помолчав, произнёс он.

Но я был неумолим.

— Ещё одна причина, по которой ты остаёшься. Нельзя в таких делах спасать кого-то конкретного — не спасёшь. А заодно и других угробишь. Поэтому давай-ка имена. Кто ещё может провести нас через провал?

Патэль сглотнул. Внутри у него яростно сражались желание пойти самому и понимание, что я прав. Неплохо. Значит, он не глуп и понимает, о чём я ему говорю. Ещё одна причина его беречь.

— Рима, — наконец, произнёс он. — Дочь старшего проходчика. Она малая совсем, но ходит по пустошам уже лучше многих взрослых. Но она хромая.

— Сильно хромая?

— Быстро бежать не сможет, если понадобится. Зато в ущелье и окрестностях знает каждый камень.

Я посмотрел на Этони.

Край Галактики. Аварийный Губернатор

Подняться наверх