Читать книгу Край Галактики. Аварийный Губернатор - Ирэн Рудкевич - Страница 5

Глава 5. Неожиданное доверие

Оглавление

— Чтобы помочь. Я оформлю всё, что нужно, причём так, чтобы потом ни Гармония, ни Совет, ни снабженцы и в принципе ни один мерзавец не смогут сказать, что вы устроили рейд на мирных колонистов ради личной прихоти, — неожиданно просто ответила она. — Вы идёте на местную банду с оружием. Если не оформить всё по правилам, то судить вас потом будут именно как напавшего. А если вы пойдёте в бой как губернатор, официально защищающий заявившуюся производственную группу, членов которой незаконно удерживают в плену, и из-за чего, следовательно, страдают добыча и поставки… Тогда судить станут уже не вас, а Тесака. И, если повезёт, тех кто допустил это беззаконие. Но это только если будет зафиксировано достаточное количество подобных случаев. Имперское правосудие неповоротливо и неторопливо. Но если ему немного помочь и разогнать, проедет вообще по всем.

Я немного выдохнул. Когда эта лубасири вошла в модуль, я приготовился к худшему. Но инспектор Имперской Колониальной Администрации меня удивила. Радоваться было, конечно, рано — Нира Вейл с такой же лёгкостью через пять минут наверняка найдёт в моих действиях ещё кучу нарушений и поводов для взыскания. Но пока что я испытал к ней простую человеческую симпатию.

И её внешность играла в её пользу. Это была молодая лубасири, с синевато-серой кожей и тёмными волнистыми волосами, убранными в аккуратную служебную причёску. Волосы были уложены так, чтобы не мешать работать, но всё равно сразу выдавали человека, который знает, как выглядит со стороны, и не считает это мелочью.

Лицо у неё было строгое, с отпечатком постоянного контроля над собой, но красивое. Резкие скулы, тёмные брови, ровная линия рта сочетались гармонично. Смотрела она на меня не нагло и не испуганно, а так, будто уже открыла моё личное дело. Хотя почему будто? Наверняка…

Форма инспектора ИКА сидела на ней по фигуре. Тёмная ткань, высокий воротник, знаки службы, служебные планки, тонкая отделка на рукавах. На поясе — кобура с игольником и шпага. В руках — планшет с эмблемой Администрации.

Красота Ниры не смягчала впечатление. Скорее мешала вовремя понять, насколько она опасна. Сначала взгляд цеплялся за лицо, синий оттенок кожи, густые тёмные волосы и строгую форму. Затем постепенно начинало доходить, что перед тобой не картинка из имперского справочника и не младшая чиновница, которую прислали подносить документы, а целый инспектор, пусть молодой, пусть пятого разряда, но уже достаточно умный, чтобы не повышать голос там, где можно просто заполнить соотвествующую графу.

И хуже всего — она понимала, что производит впечатление.

Нет, Нира не кокетничала открыто. Не стреляла глазами, не улыбалась без нужды и даже не пыталась понравиться, но определённо понимала, что впечатление производит сокрушительное.

И всё равно приятно было, обнаружить в чиновнике человека, понимающего, что иногда решительные действия — единственный правильный шаг к будущему.

Хотя и сомнения тоже никуда не делись — согласитесь, странно, когда персона, уполномоченная подготовить тебе могилу, вместо этого помогает тебе закрыть кладбище.

— Сколько времени надо на оформление этого всего? — спросил я.

— Тридцать минут на временную регистрацию обращения, сорок на защитный статус группы и первичный протокол. Ещё десять, если ваш Патэль сумеет назвать старших, численность, имущество, долги и прежнюю схему платежей Тесаку прямо сейчас. Если не сумеет, то считайте, что мы вернулись к варианту с вашей незаконной агрессией.

Патэль побледнел уже по второму кругу.

— Я назову... Всё назову.

— Прекрасно, — ровно произнесла Нира. — Значит, у губернатора будут не только желание, но и официальные полномочия для помощи вашим людям. И будьте так добры, перестаньте смотреть так, будто я забираю у вас последнее. Я пришла сделать так, чтобы последнее у вас не забрали другие.

Патэль не ответил. Но чуть расправил плечи.

Я посмотрел на Ниру и впервые понял, что сегодня мне очешуительно повезло. Эта женщина легко могла написать обо мне отчёт, после которого я гарантированно стану тринадцатым в том архиве. Она имела полное право таскаться за мной и портить мне жизнь. Да и пятый разряд при минимальном седьмом намекал на то, что никаких особых перспектив служебного роста без вороха разгромных отчётов о моих действиях у инспектора нет.

Но прямо сейчас женщина, от которой я не ожидал ничего хорошего, обеспечила для меня несокрушимую бюрократическую броню. Которая, несмотря на свою с виду никчёмность, очень дорогого стоит.

— Унц, — обернулся я к дроиду. — Дай инспектору доступ ко всем материалам дела Тесака, что ты уже собрал.

— Уточните уровень допуска.

Нира посмотрела на меня с вызовом. Этони удивлённо замер. Патэль явно не понял, почему все напряглись. Зато я точно знал причину.

Допуск — это власть, а не дежурная вежливость. И я только что распорядился выдать его инспектору, пусть пятого ранга, но приставленному ко мне ради того, чтоб побыстрее добавить тринадцатую строчку о том, что и этот губернатор не справился, и пора вносить следующего.

— Рабочий, — решительно выдохнул я. — По операции, шахтёрской общине, снабжению и будущим претензиям к Гармонии. Личные медицинские данные не трогать. Доступ к военным каналам только через меня или Этони.

— Принято, — ответил Унц.

Нира удовлетворённо кивнула. Она получила то, что было необходимо для её части работы по защите незадачливых спасателей заложников. Допуск был не абсолютный, но её это устроило. И это тоже было хорошо.

— Тогда у нас два часа, — сказала она. — Вы готовитесь к бою, а я займусь оформлением вашего права на проведение силовой акции.

— Звучит почти романтично, — не удержался я.

Ничего такого я на самом деле в виду не имел, просто хотел шуткой разрядить обстановку. Но…

Рука Ниры тут же легла на рукоять шпаги.

— Губернатор Лисов, если вы попытаетесь шутить со мной в таком тоне во время оформления операции, я внесу в протокол отдельную строку о сниженной управленческой зрелости субъекта.

Вот так фокус! Вместо инспектора мне ДАртаньана в юбке прислали!

Я посмотрел на шпагу, потом на Унца. И решил, что иначе, как ещё одной шуткой, из ситуации без потерь не выйти.

— Смотри, Унц! У нашего инспектора тоже ограниченный охранный режим имеется.

— Сравнение некорректно, — не поддержал меня лишённый чувства юмора дроид. — Инспектор Вейл, в отличие от Сервант-17Уни, обладает правом самостоятельного толкования угрозы.

— То есть она опаснее тебя?

— Существенно, ваше превосходительство.

Нира прищурилась, Этони отвернулся к карте, сделав вид, что его тут вообще-то нет. А Патэль впервые за всё время издал короткий, сдавленный звук, подозрительно похожий на смешок. Тут же испугался, но поздно. Я всё уже услышал.

И почему-то именно это окончательно убедило меня в правильности собственных действий. Случайный смешок измождённого щахтёра, который впервые в жизни на секунду забыл, что обязан только бояться. Так себе достижение, но всё же.

— Итак, работаем, — произнёс я. — Время не ждёт.

На следующие полчаса модуль перестал быть просто кабинетом и превратился в штаб. Этони делил сервантов на тактические группы, помечал маршруты, ставил контрольные точки и выбирал, кто с кем пойдёт. Унц проводил инвентаризацию оружия, сигнальных маяков, энергоблоков и малых воздушных наблюдательных дронов. Нира усадила Патэля за край стола и выжимала из него всю информацию, которая могла помочь превратить нашу вылазку из губернаторской дурости в законный и необходимый акт Колониальной Администрации.

— Двести в резерве? — уточнил Этони.

— Двести четырнадцать, — поправил Унц. — Я не рекомендую округлять всё, что касается безопасности лагеря, в меньшую сторону.

— Двести четырнадцать, — терпеливо повторил Этони. — Четыреста на выход.

— Триста девяносто восемь, — снова поправил Унц. — Два серванта требуют замены стабилизаторов коленного узла.

— Я начинаю понимать, почему вы его сократили до Унца, — негромко произнесла Нира, не отрываясь от планшета. — Полное имя не оставило бы времени на работу.

Я усмехнулся.

— А вы мне нравитесь всё больше, инспектор. Я опасался, что с вами будет не проще, а сложнее, чем с ним.

— Не увлекайтесь, — строго посоветовала мне она. — Всё может измениться.

Патэль сидел перед Нирой и отвечал на её бесконечные вопросы, и с каждым ответом его община приближалась к праву быть защищённой от Тесака и ему подобных бандитов. Три тысячи двести сорок семь взрослых рабочих, триста тринадцать подростков, неизвестное количество детей младшего возраста, которых ещё нельзя поставить в смену, плюс старики. Две промывочные ямы, один полуживой подъёмник, склад инструмента, семь источников воды, четыре старых долга, три незаконных сбора, и один агрессивный Тесак, чтоб ему подавиться собственной жадностью.

Когда Нира заставила Патэля назвать имена уведённых, он сбился только на восьмом. Потом сжал край стола, отдышался и назвал остальных.

Ровно за сорок минут до выхода Унц запустил первый малый разведывательный беспилотник. На проекции он выглядел светлой точкой, которая двигалась над серой равниной к югу. Через несколько секунд изображение дёрнулось из-за помех связи. Затем выровнялось, и на боковом экране появилась настоящая картинка местности: старый караванный путь, мёртвые опоры, обвалившийся край водосборного канала, тёмные плиты моста над ущельем.

И две тепловые отметки у ржавой балки.

— Дозор, — сказал Этони.

— Да, — подтвердил Унц. — Один в засаде, второй перемещается по короткой дуге. Вероятность дисциплинированного наблюдения низкая. Вероятность привычного караульного безделья высокая.

Второй разведывательный дрон прошёл над площадкой дробилки. Тут картинка была хуже. Старый металл слепил сенсоры и глушил передатчик, но я всё равно смог увидеть, что хотел. И открытое пространство, и навесы, и бетонную стену, и несколько тепловых пятен вдоль неё, и крупную группу у ремонтного ангара. Ещё одно пятно медленно перемещалось между пятнами постов — проверяющий.

Патэль вцепился в край стола.

— Это он...

— Тесак? — переспросил я на всякий случай.

— Да.

Он наклонился ближе к экрану, губы у него дрогнули, дыхание сбилось.

— А это пленные. У стены.

— Все живы?

Вопрос был адресован Унцу:

— Тепловые показатели у четырнадцати объектов стабильные. У трёх снижены. Точное состояние без приближения определить невозможно, — отрапортовал сервант.

— Выходим через двадцать минут, — приказал я.

Нира подняла голову.

— Протокол ещё не закрыт.

— Закончите оформление уже на ходу.

— Это нарушение процедуры, — возразила она.

— Зафиксируйте это в отчёте. И добавьте, что нарушение вызвано основанием полагать, что трое пленных могут умереть из-за нашего промедления.

Она посмотрела на экран — на тусклые тепловые пятна у бетонной стены. И вид у инспектора был такой, словно внутри у неё шёл свой бой между инструкциями и реальностью.

— Я пойду с вами, — наконец, выдала Нира, вставая.

— Нет, — отказал я.

— Да, — брови женщины сошлись на переносице.

— Инспектор, через ущелье полезет малая группа, — попробовал я воззвать к её разумности. — Там старый мост, дозор, грязь, темнота и высокая вероятность получить пулю раньше, чем вы успеете написать жалобу о том, что я подверг вас опасности. Там может оказаться очень жарко.

— Именно поэтому я пойду. Документы недооформлены, значит, в случае, если вас убьют, кто-то должен зафиксировать, что губернатор действовал в рамках аварийных полномочий, а не по личной дурости.

Я вопросительно посмотрел на Этони. Тот сделал вид, что не заметил. Предатель! Я задумался. С одной стороны мне не хотелось терять по случайности ценную союзницу, а с другой… С другой если я ей буду отказывать, как долго она продержится на моей стороне? Если девочке хочется приключений, то кто я такой, чтобы ей отказывать. Она совершеннолетняя, поэтому пусть сама думает о своей безопасности. К тому же мне и дать ей, кроме приключений, нечего.

— Унц?

— Присутствие инспектора повышает юридическую защищённость операции и снижает вероятность успеха последующего оспаривания ваших действий. Также повышается вероятность необходимости эвакуации инспектора при ранении, замедления группы и вашего раздражения на восемьдесят два процента.

— Раздражение уже сто.

— Принято. Модель пересчитана.

Нира спокойно застегнула планшет на крепление у пояса.

— Значит, решено.

— Нет. Я губернатор, — сказал я. — Решено будет, когда я скажу.

Она посмотрела на меня уже почти без вызова, но с уверенностью того, кто обличён полномочиями по самое «не могу».

— Решайтесь быстрее, губернатор Лисов. У вас осталось девятнадцать минут. Я за это время в любом случае не успею завершить оформление.

Терпеть не могу, когда решают за меня!

— Ладно, — нехотя сказал я. — Но если начнёте качать права и хвататься за свою шпагу без моего приказа, так и знайте, я прикажу Унцу унести вас обратно как ценный, но мешающий актив.

— Только попробуйте, — прищурилась Нира.

— Лучше не провоцируйте. У меня сегодня день плохих решений.

Она отвернулась к карте, но я успел заметить короткое движение уголка её рта. Не улыбку, а, скорее, признание, что мой идиотизм был хотя бы нескучным.

Ровно через девятнадцать минут мы вышли из модуля.

Лагерь уже гудел. Сервант-17Уни строились группами у южного прохода. Живые бойцы колониальной пехоты проверяли оружие, магазины и аптечки, но по их лицам было видно, что они предпочли бы не ввязываться в то, что считали просто авантюрой очередного губернатора.

И я их понимал.

Патэль стоял у выхода с флягой в руках. Нира вручила ему планшет с временной копией протокола, и он держал его так крепко, будто в этом устройстве заключалась вся жизнь его общины. Хотя так оно, по сути, и было.

— Остаёшься здесь, — сказал я ему. — Если мы вернёмся с твоими, будешь принимать людей. Если не вернёмся, то ты знаешь, что с этим делать.

Я кивком указал на планшет.

— Я должен быть там, — упрямо мотнул головой Патэль.

— Нет.

Унц подошёл ко мне и без спроса проверил мой пояс, связь, аварийный маяк и медицинский пакет с такой деловой наглостью, словно я был не губернатором, а плохо собранным чемоданом.

— Готовность малой группы условно достаточная, — сообщил он. — Рекомендую избегать импровизации, резких политических заявлений и попыток лично вступить в ближний бой.

— А если очень захочется? — усмехнулся я.

— Тогда рекомендую вспомнить, что ваша смерть ухудшит моё служебное положение.

— Ого! Теперь ты заговорил честно.

— Честность повышает доверие пользователя, — тут же испортил приятное впечатление Унц.

Этони подошёл последним. На нём уже был шлем, так что голос через внешний динамик звучал чуть глуше.

— Основной отряд готов, выйдем через сорок минут. Если связь ляжет, будем ориентироваться по времени и ситуации.

— А если я там всё испорчу? — не удержался от глупого вопроса я.

— Тогда буду импровизировать с последствиями, — совершенно серьёзно ответил лейтенант.

Я поправил ремень, почувствовал под ладонью жёсткий край оружейного крепления и посмотрел на юг. Пыль стелилась над дорогой низким серым слоем. Где-то там, за отвалом, не ждали и даже не надеялись на помощь люди, привыкшие сами себя считать чуть ли не имуществом.

А у меня, губернатора номер тринадцать, было всего двадцать минут форы, плохой план и должность, которой приходилось соответствовать даже с риском для собственной жизни.

— Пошли, — приказал я.

Основной штурмовой отряд уже вытягивался серой кишкой в направлении караванной тропы. Серванты деловито строились в походную колонну, бойцы корпуса космической пехоты лязгали доспехами, проверяя магнитные крепления и карабины, фонари, запасные энергоблоки и тактическую связь. Смотреть на них было тошно — половина гарантированно сдохнет, если наш противник окажется хоть чуть умнее табуретки. Через пару часов нам предстояло выковыривать семнадцать заложников из лап местного отморозка, и я заранее ненавидел каждую минуту грядущего штурма.

Перед самым выходом Этони нагнал меня у последней бронемашины, молча отстегнул свою набедренную кобуру и протянул её мне.

— Возьмите. Может пригодиться, — произнёс он. — На дистанции будете работать штатным карабином, здесь всё понятно. А вот окажетесь в тесноте — доставайте револьвер. Разворачивать длинный ствол в коридорах и тесноте — верная смерть.

Я мрачно уставился на оружие. Огромная рубчатая рукоять, толстый матово-чёрный ствол с интегрированным гаусс-блоком, затертая до белизны застёжка на грубой кобуре. Никаких изящных линий или парадного лоска. Практичный кусок смертоносного железа, созданный исключительно для того, чтобы вышибать мозги.

Оружие привычно легло в ладонь. Пальцы сами нащупали рубчики рукояти, тело вспомнило стандартную имперскую балансировку, вбитую в подкорку на тренировках в академии.

Старый добрый гаусс-револьвер восьмой модели. Сотни лет назад корпорация «Камкис» комплектовала такими пушками спасательные капсулы грузовых звездолётов, чтобы потерпевшие крушение бедолаги могли отбиться от агрессивной фауны. Никаких капризных интеллектуальных систем, готовых зависнуть от пыли или удара, только сверхпроводящие магниты в стволе и примитивный процессор в рукоятке.

Датчики мгновенно считывали информацию, позволяя регулировать мощность выстрела простой сменой положения предохранителя.

Край Галактики. Аварийный Губернатор

Подняться наверх