Читать книгу Край Галактики. Аварийный Губернатор - Ирэн Рудкевич - Страница 6

Глава 6. Шестнадцать игл и одно решение

Оглавление

Помимо игл, старичок легко мог использовать осколочно-зажигательные заряды из толстостенной надрезанной на сегменты пластали с термитной начинкой, выдающие шар слепящего высокотемпературного пламени и крупные осколки. Один выстрел таким боеприпасом с семидесяти метров отрывал конечность взрослому фрирокскому гориллоиду и воспламенял даже то, что гореть было не способно.

Против человека это работало с куда более живописными последствиями. Ходили слухи о существовании плазменных зарядов, однако в базовых пехотных методичках о них благоразумно помалкивали, уберегая криворуких салаг от самосожжения.

Я быстро подогнал автопортупею под свои габариты. Внешне она искусно косила под старомодную тиснёную кожу, но на деле являлась сверхпрочной полимерной полосой, усеянной восемью десятками мелких кармашков для запасных картриджей, расположенных как на поясной части, так и на плечевых перевязях.

Щелчок закрытого барабана прозвучал как лязг тюремного засова. Руки проделали всё сами, минуя разум, на чистых рефлексах. Четвёртый блок стрелковой подготовки гласил: принять оружие, осмотреть каморы, закрепить на бедре — на всё три секунды. Если копаешься дольше — лежишь в мешке для трупов.

Я защёлкнул фиксатор кобуры на бедре, проверив, не станет ли она цепляться за приклад карабина.

— Личное оружие? — поинтересовался я, глядя в совершенно равнодушное лицо подчинённого.

— Моё собственное, — кивнул Этони. — Постарайтесь не потерять.

— Весит как половина бронетранспортёра, твоей пушкой можно гвозди забивать.

— Именно поэтому держите её крепче. Это вам не подарочный сувенир из офицерской лавки.

Этони произносил слова без нажима, словно зачитывал инструкцию по утилизации медицинских отходов.

— А если я всё испорчу, и мы вляпаемся по полной программе? — спросил я, затягивая фиксатор шлема на подбородке.

— В таком случае мне придётся разгребать ваше губернаторское дерьмо, — флегматично отозвался лейтенант.

— Ваш благародный Дом и не такие завалы разгребал, верно? — решил блеснуть догадкой я.

И, разумеется, мимо.

— Именно на этом Дом Бакто окончательно и разорился.

Он выдал это абсолютно спокойно, без малейшей тени жалобы или упрёка, что стало предельно ясно — однажды нам предстоит долгий ночной разговор за бутылкой чего-то покрепче воды, где мы, наконец, узнаем, кто и по какой причине оказался на этой планете. Разумеется, при условии нашего выживания.

А прямо сейчас впереди ждали щербатый старый мост, семнадцать измученных пленников и ублюдочный Тесак. Но мелкий царёк пустошей пока не догадывался о внесении его уютного криминального хозяйства в нашу расстрельную ведомость.

Я грубо поправил сползший ремень, хлопнул ладонью по ребристой ствольной накладке карабина и бросил взгляд на юг, где небо уже наливалось больной ржавчиной.

— Выдвигаемся!

Мы преодолели расстояние до старого моста через пересохший водосборный канал подозрительно быстро. Стоило нам только покинуть лагерь, как липкая пыль мгновенно покрыла дыхательный фильтр, забилась в складки комбинезона и мерзко заскрипела на стыках тактических перчаток. Я шагал след в след за Римой. Девчонка хромала куда сильнее, чем мне заливал Патэль. Свою раненую левую ногу она ставила с заметной осторожностью, коротко проваливаясь корпусом при каждом шаге. Но зато по старому мосту повела нас уверенно, как может только тот, кто действительно знает безопасный путь.

Прямо за моей спиной маячил Унц. Он ступал удивительно мягко для дроида своего класса, да ещё и утяжелённый сложенной броневой плитой ростового штурмового щита, готового развернуться по первому импульсу. Присутствие механического убийцы выдавали лишь едва слышные щелчки металлических подошв по древнему настилу.

Следом за дроидом тащилась Нира. Я успел проклясть себя минимум трижды за то, что разрешил ей увязаться вместе с ударной группой. Мои внутренние черти требовали от неё нытья, ошибок и паники, чтобы дать мне законный повод обрушить накопившееся напряжение на чужую голову. Но Нира, надо отдать ей должное, двигалась бесшумной тенью, не лезла на рожон, не хваталась за эфес своей пижонской шпаги от каждого шороха и совершенно не задавала идиотских вопросов ради демонстрации собственной служебной значимости.

Психовать и злиться на неё было совершенно не за что. И именно это и бесило больше всего. Потому что я злился на себя и дёргался перед первым своим боем в этой и прошлой жизни.

Рима остановилась и подняла руку. Я замер и положил ладонь на карабин.

Перед нами тянулся старый мост. Когда-то по нему к водосборному каналу ходили ремонтники и ездили лёгкие тележки. Теперь настил был разбит, кое-где оголившись аж до ржавой арматуры, а край обрывался зубчатой линией над чёрной щелью.

Снизу тянуло сыростью, где-то в глубине капала вода.

Рима присела и показала вправо.

— Дозор.

Я повернул голову и увидел две слабые тепловые отметки у ржавой опоры. Потом перевёл взгляд на наручный экран. Малый датчик Унца передавал картинку с помехами, но людей было видно. Один сидел, привалившись к куску бетона. Второй ходил по короткой дуге и иногда останавливался так надолго, что даже я понял, что он не столько караулит мост, сколько борется со скукой.

Это был не настороженный дозор, а два обормота, привыкших, что шахтёры боятся их и не нападают. А больше они никого и не ждали.

— Обойти получится? — спросил я.

Рима мотнула головой.

— В обход очень далеко.

Унц подал голос на закрытом канале. Он молчал, я слышал каждое его слово в наушниках своего штурмового шлема:

— Рекомендую нейтрализовать дозор. Вероятность обнаружения группы при обходе выше допустимой. Вероятность провала операции, если пойдём в обход — сорок три процента.


— Ты это по карте понял или решил добавить мне настроения? — уточнил я.

— По тепловому скану и данным Римы. Ваше эмоциональное состояние оценивается как стабильно негативное, — привычно не остался в долгу Унц.

Нира наклонилась ближе, хотя мы и говорили по закрытой связи.

— Если дозор выживет и потом даст показания, у нас будут свидетели незаконного захвата рабочих единиц.

— Если дозор заметит нас и заорёт, у нас будет по лишней дырке в головах, — возразил я.

— Значит, не дайте ему заорать, — пожала плечами инспектор. — Документы по делу ещё не закрыты, так что дополнительное подтверждение лишним не будет.

— Если это подтверждение не убьёт нас раньше, чем станет полезным.

Она посмотрела на меня с нечитаемым выражением на милом голубокожем личике с аристократическими чертами.

— Тогда оно будет бесполезным, ваше превосходительство. Поэтому действуйте аккуратно.

Вот и пойми, серьёзно она сейчас или как?

Ладно. Значит, дозор придётся взять живыми или ликвидировать.

Я показал Унцу два пальца, потом указал на бандитов. Унц понял без уточнений. В левый манипулятор он взял короткий фиксатор с тросом. В правом появился парализующий импульсник. Не боевое оружие, просто средство для буйных рабочих. Но для дозорного без брони должно было хватить за глаза.

Рима пальцем показала, куда можно наступать, чтоб не провалиться. Мы двинулись вперёд.

Я выбрал того, что ходил. И почти добрался до него, когда под ногой сухо хрустнул какой-то мусор.

В животе всё сжалось. Но караульный даже не насторожился. Он остановился в трёх шагах от меня, глядя в сторону, поправил старый карабин на ремне и почесал шею под фильтром.

Я не стал ждать, пока шанс проплывёт мимо.

Шагнул ближе, подсек бандита ногой, рывком потянул за ворот на себя и прижал его затылок ладонью так, чтобы лицевой фильтр упёрся мне в нагрудник.

Караульный дёрнулся. Он оказался сильнее, чем выглядел. Уперся локтем мне в ребро, заскрёб ботинком по бетону и попытался достать зубами моё запястье.

На тренировках в полном погружении по рукопашке такие спарринги выглядели аккуратнее. Там противник вёл себя как учебное пособие, а не как человек, которому очень не хочется ни попадать в плен, ни умирать.

Щелчок импульсника подсказал, что Унц повёл себя мудрее и в рукопашную не полез. Второй караульный медленно осел у опоры, даже не успев понять, что происходит.

Мой караульный щелчок услышал. Замычал под фильтром и рванулся ещё раз, так что пришлось немного приложить его башкой об твёрдую землю. Он обмяк, и я, наконец, смог его отпустить.

— Жив? — деловым тоном спросила Нира.

Я проверил пульс у шеи.

— Жив. Потом запиши в отчёт, что я был гуманен до отвращения.

— Запишу, что задержанный не был убит при нейтрализации.

— Скучная формулировка. Не отражает всех граней нашей с ним борьбы.

— Зато хорошо смотрится в документах.


Унц уже связывал обоих пленных фиксирующей лентой. Один из бойцов снял с дозорных оружие и оттащил карабины к бетонной стенке.

— До подхода основного отряда тридцать одна минута, — сообщил дроид между делом. — У площадки дробилки движение. Тепловые метки у стены сохраняются. Три сниженных показателя ухудшились.

Я тихо взял дозор, не сорвал операцию и даже не убил ни одного из свидетелей, а Унц даже порадоваться маленькой победе не дал, гад такой!

— Идём, — махнул рукой я.

Рима первой пересекла старый мост, показав путь. Я повторил её шаги. За мной пошла Нира, потом Унц и остальные. На середине моста инспектор коротко зашипела.

Я обернулся.

Нира стояла, чуть присев и отведя левую руку в сторону для равновесия. Каблук её служебного ботинка угодил в широкую трещину настила и застрял.

Я вернулся к ней и протянул руку.

— Давайте помогу.

— Я сама, — упрямо заявила инспектор.

— Не время изображать независимость, — я остался на месте. — У нас тут не прогулка.

Она бросила на меня взгляд, после которого нормальный лубасири должен был бы сам лечь, оформить себе взыскание, а после ещё и застрелиться. Но потом всё-таки схватила меня за предплечье, потянула, выдергивая ногу из ловушки, и осторожно сделала следующий шаг, на этот раз правильный.

А хватка у неё не по-дамски сильная, между прочим!

— В протокол это не войдёт, — быстро сказала Нира.

— Что именно? Что вы едва не лишились ботинка или что временный губернатор-гоп спас вас от тяжёлой административной утраты? — не сдержался я.

— Губернатор Лисов, однажды я всё-таки найду законный способ внести вашу манеру разговора в отдельное приложение, — пообещала Нира, но как-то беззлобно.

— Главное, не сейчас. Сейчас у нас времени в обрез.

Она ничего не ответила, но руку сразу не отдёрнула. Только через секунду отпустила моё предплечье и пошла дальше.

Унц уже был в конце моста, и двигался он удивительно ловко. На его фоне я даже на секунду почувствовал себя неуклюжим.

За мостом начались старые служебные проходы. Узкий коридор между остатками бетонных стен и ржавых контейнеров вёл к площадке дробилки с тыла. Здесь валялись сломанные вагонетки, пустая тара, куски старых креплений, обрывки кабеля и рваные мешки из-под промышленного сорбента.

Чем ближе мы подходили к площадке, тем тяжелее становился воздух.

Но это было не из-за пыли или сырости водосборного канала. Источник обнаружился, когда мы подошли к убежищу Тесака вплотную. Это был расположенный неподалёку ангар, из глубины которого тянуло кислым, солёным и гнилым. Чуть ближе к нам, у стены под навесом висели старые крючья. Рядом стояли бочки с потемневшими краями. В вездесущей местной пыли угадывались следы волочения: от площадки к боковой створке ангара, потом обратно.

Я посмотрел на Риму. Она тоже заметила следы, но не придала им значения.

Я, хоть и насторожился, пока тоже не делал выводов.

Финальная точка маршрута была у стены. Живые заложники в первую очередь, остальное всё после.

Рима остановилась у пролома в бетонной стене и вцепилась пальцами в обломанный край.

— Там...

Я подошёл, опустился рядом и осторожно выглянул.

Площадка перед дробилкой расположилась неправильным прямоугольником между старым навесом, ремонтным ангаром и бетонной стеной. У стены сидели связанные сервы. Несколько вообще лежали без движения.

Над площадкой висела кран-балка, под ней замерли ржавые вагонетки. У угла ангара темнел вход в старый дренаж, прикрытый перекошенной решёткой. Рядом с ним возились двое подчинённых Тесака. Между пленными ходил широкий мужик в старой куртке расшитой бронеплатинами. На поясе у него висел тяжёлый тесак, переделанный из шахтного резака.

А вот и главарь собственной персоной!

Я видел его впервые и уже ненавидел. За то, что он позволил себе строить свою власть на боли и крови тех, кто ни в чём не был виноват.

— Наличие живых пленных подтверждено, — произнёс Унц в канал. — Четырнадцать сидят. Трое без движения. Дополнительные тепловые отметки в ангаре. Часть отметок малоподвижна. Классификация не подтверждена.

— Рима, — тихо сказал я. — Отца видишь?

Она долго вглядывалась в пленников. Потом кивнула.

Пока мы переговаривались, Тесак остановился у одного из связанных и наклонился. Пленный попытался отползти, но не смог из-за стянутых за спиной рук. Тесак что-то тихо сказал ему, а потом ударил ногой в живот.

Рима дёрнулась вперёд.

Я поймал её за ворот куртки.

— Куда? Лежать!

— Это мой отец!

Я посмотрел на жилистого лубасири, которого пнул Тесак. Седой, худой, с разбитым лицом. Но живой. Пока живой...

— Лежать, — повторил я. — Если сорвёшься сейчас — выдашь нас. Тогда он умрёт. Может не первым, но будь уверена, убьют его наверняка.

Рима замерла. Её трясло, но она заставила себя лечь и вцепилась зубами в собственный рукав, чтобы не заорать.

Нира присела рядом со мной. Планшет уже был включен в режим записи, а клапан кобуры открыт.

— Факт насилия над удерживаемым работником фиксируется, — тихо сказала она.

— Очень надеюсь, что Тесак оценит красоту формулировки, когда мы будем его вязать.

— Ему не обязательно её даже слышать. Достаточно, чтобы формулировку оценил суд.

Унц повернул ко мне сенсорный блок.

— Рекомендую сохранить лидера незаконной группы живым. Он является источником сведений о связях, маршрутах, покупателях руды и возможных покровителях и выгодоприобретателях его незаконной деятельности.

— Да знаю я..., — я сдержался, чтоб не выразиться крепче.

— Ваш тон указывает на обратное, — не оценил моих усилий Унц.

Пришлось пояснять.

— Мой тон указывает, что то, что я знаю, мне не нравится. Я бы с большим удовольствием пристрелил эту сволочь.

От новых замечаний дроида меня спас Этони.

— Губернатор, — в канале связи щёлкнуло, и раздался голос лейтенанта. — Основной отряд в трёх минутах от визуального контакта. Дозор на дороге нас заметил. Реакция слабая. Похоже, недооценили численность.

— Начинайте. И погромче. Пусть впечатлятся, — приказал я.

— Принял, — отозвался Этони, и в его голосе мне послышалась предвкушающая усмешка.

Через пару минут на дальней стороне площадки вспыхнули белые фонари. Сначала один. Потом десять. Потом целая линия, и серые корпуса сервантов выступили из темноты и пыли ровным строем. По краям шли бойцы ИКА.

Из внешнего динамика донёсся голос Этони:

— Незаконная вооружённая группа у южного отвала, говорит представитель губернатора Пачук-9. Сложите оружие. Освободите удерживаемых работников. Выходите на открытую площадку по одному.

Люди Тесака заметно забеспокоились. Но сам он не испугался — это было видно по движениям без паники, полным холодной и расчётливой злости. Он резко повернулся к воротам, потом к ангару, оценивая обстановку с быстротой и точностью, которые говорили о немалом опыте. Рявкнул короткую команду, и двое стрелков побежали к навесу, пригибаясь и стараясь использовать любой выступ как укрытие.

Ещё один стрелок нырнул за контейнер, мгновенно исчезнув из виду. У боковой створки ангара другой дёрнул рычаг, и решётка у старого дренажа пошла вверх с хрипом, напоминающим стон раненого зверя.

Порядок у Тесака был. Не армейский — хозяйский. На случай, если ктото всётаки придёт. Каждый знал своё место, каждый понимал, что делать, если вдруг нагрянут незваные гости.

Тесак шагнул к пленным, схватил ближайшего мужчину за волосы и рывком поднял на колени. Пленный застонал — звук вышел сдавленным, полным боли и бессилия. Я сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает чтото тёмное и яростное. Хотелось броситься вперёд, но сдержался — одно неверное движение, и всё полетит в пропасть.

— Назад! — крикнул Тесак к воротам, голос его гремел, перекрывая шум и гомон. — Или я начну их резать! И начнём с этого!

Этони ответил без паузы, ровным, почти бесстрастным голосом:

— Убийство удерживаемых работников при подавлении незаконной группы будет зафиксировано как отягчающее обстоятельство. За это полагается высшая мера. Никакие связи не помогут тебе её избежать.

Я отметил про себя его спокойствие. Сам бы я в такой момент сказал чтонибудь менее полезное для будущего дела — скорее всего, чтото вроде «Брось нож, ублюдок, или я тебя на куски порву». Но Этони знал, как правильно давить противника словами.

Тесак оскалился, обнажая пожелтевшие зубы.

— Да мне плевать на ваши бумажки! Думаешь, я боюсь ваших судов?

— Это не бумажка, — тихо произнесла Нира рядом со мной, но так, чтобы услышал только я. — Это твоя будущая петля. Она уже накинута, осталось только затянуть.

Тесак её, конечно, не услышал — инспектор не включала внешнюю связь и не собиралась выдавать нашу группу. Её голос тоже прозвучал ровно и без эмоций, но в нём чувствовалась сталь.

Унц уже поднял фиксатор, его массивная фигура чуть сдвинулась.

— Стреляй так, чтобы он не смог добраться до горла, — сказал я. — Но он мне нужен живым.

— Прогноз результата не абсолютен, — отозвался Унц механическим голосом.

— Знаю. Попробуй.

Край Галактики. Аварийный Губернатор

Подняться наверх