Читать книгу Под ярким светом славы - - Страница 8

Лили

Август 1947

Джек отвёз меня на прослушивание. У меня не было времени шить новое платье, поэтому я рискнула: поздней ночью пробралась в костюмерную с ключом Элси и взяла наряд из старого фильма-нуар. Пришлось подкалывать его на талии, но в нашем деле без риска не обойтись. Красный бархат и чёрное кружево – дерзче, чем я когда-либо решалась, – заставили Джека потерять дар речи. Я надеялась на тот же эффект у продюсеров. Завила волосы в пучок, губы подчеркнула алой помадой. На шею надела ожерелье Стеллы – талисман, притягивающий крупицу её удачи.

Прослушивание было в кордебалет для мюзикла о бессердечном бизнесмене, который после смерти пытается обманом попасть в рай. Подробностей не знала – ни сценария, ни хореографии.

– Волнуешься? – спросил Джек, подъезжая к студии. Он одолжил машину у дяди, настаивая: я должна прибыть как звезда.

– Нет, – ответила я, теребя подвеску-русалку. В основном это была правда. Я не рассказывала Джеку о прошлых разочарованиях. Но сейчас всё было иначе. Это чувствовалось.

– Ты будешь великолепна. Я это знаю.

Его уверенность согрела меня. Мне хотелось взять его с собой в зал. Он обещал ждать в машине с потрёпанным «Незнакомцем» Камю.

У здания толпились девушки. Одни поправляли макияж в зеркальцах, другие сидели, опустив головы. Все – прекрасные. Но на этот раз Гарри сказал: им нужна девушка в моём типе. Моя внешность наконец стала козырем. А когда они увидят мой талант, всё станет на свои места.

Час я провела, наблюдая, как группы по двенадцать человек уходят со слезами. Бетонная площадка раскалилась, бархат лип к коже. Я вытирала пот со лба, стараясь не размазать пудру. Наконец ассистентка провела нас внутрь.

В животе заныло, словно я проглотила свинец.

– Встаньте у стены, – бросила она, не глядя. – Не поправлять волосы и платья. Не выделяться. Если понравитесь – вас позовут снова.

Я едва поспевала за её быстрым шагом.

– А что мы будем исполнять?

– Покажут, – буркнула она, не скрывая раздражения.

Мы вошли в серую комнату. За столом сидели двое мужчин. Пола среди них не было, и я выдохнула с облегчением. Но у стены, скрестив руки, стоял он.

Макс Паскаль.

Величайший танцор поколения.

– Слишком высокая, – сказал один из мужчин, указывая на девушку в первом ряду. Я узнала Дона Уинтерса – хореографа, известного своим скверным характером. В прошлом году он ставил мюзикл о флэпперах, сведший нас с Элси с ума от переделок.

Дон прошёл вдоль шеренги, тыча пальцем в наши изъяны.

– Слишком полная, слишком долговязая. А у этой, боже правый, кривые колени!

Я затаила дыхание, когда его палец замер напротив меня. Его губы сжались.

– Мне нужны женщины, а не девочки. Уведите их. Следующую группу!

– Нет! – вырвалось у меня. – Вы даже не дали мне шанса!

– Я всё увидел, – отрезал Дон.

– Бывают и другие шансы, – мягко сказал Макс.

Ассистентка взяла меня под локоть, но я вырвалась.

– Нет! Не для меня!

Макс удивлённо поднял брови.

– Простите?

– Я лучшая танцовщица, которую вы видели! Если не дадите мне это доказать – упустите шанс всей жизни!

Я ждала, что меня вышвырнут за дерзость. Не верила, что осмелилась так говорить с Максом Паскалем.

– Хорошо, – сказал он, и в его глазах мелькнуло любопытство. – Покажи, на что способна.

Он сделал несколько быстрых шагов с поворотом и прыжком. Я с лёгкостью повторила, уперев руки в бока.

– Слишком просто.

Макс одобрительно кивнул и выдал сложную комбинацию из «Второго заката». Движения были отточенными, но схема – адски сложной. Я заставила себя не пялиться на него и запомнить последовательность. Он закончил скольжением на коленях, словно бетон был шёлком, и жестом предложил мне повторить.

Меня подставляли. Никто не мог запомнить это с первого раза. Но я не была «никем». Я – дочь Элоди Олденкамп. Она готовила меня к этому моменту. Я вложила в танец всю душу, повторяя движения, будто они были у меня в крови. Для этого я и родилась.

Я закончила на коленях, чувствуя, как кружево на платье рвётся, и устремила взгляд на Макса. Только его мнение имело значение. И, встретив его глаза, я поняла: он это видел.

Я – особенная.

– Восхитительно, – сказал Макс.

Во мне вспыхнула надежда.

– Нам достаточно, – холодно добавил Дон.

Улыбка Макса стала сочувственной, и я почувствовала, как мечты рассыпаются в прах. Ассистентка повела меня к выходу. Возвращаться к Джеку, который так верил в меня, было невыносимо.

Он сидел на капоте, углублённый в книгу. Увидев меня, спрыгнул, и его улыбка была столь искренней, что не оставляла сомнений.

– Ну как?

– Ужасно, – выдохнула я. – Я танцевала лучше всех, но их интересовали только мои дурацкие щёчки!

Он взял моё лицо в ладони.

– Они – слепцы. А твои щёчки… они прекрасны.

У меня перехватило дыхание. Джек не был красавцем или богачом, как Макс, но он смотрел на меня так, как никто до него. В тот миг я пожалела, что отказалась от отношений.

Мне захотелось, чтобы он поцеловал меня.

– Мисс Олденкамп!

Мы обернулись. К нам бежала ассистентка, размахивая руками.

– Вам нужно вернуться! Они хотят видеть вас снова!

Я посмотрела на Джека. Его лицо стало серьёзным.

– Идите. Покажите им.

Я последовала за ней, и через час моя жизнь перевернулась.

***

Джек привёз меня в то же кафе, где мы были неделю назад. Не верилось, что за такое короткое время столько всего изменилось. Всё шло как по маслу.

Проработав на Apex Studios, я знала: за кадром далеко не всё сияет. Но я верила, что по эту сторону – иначе. Теперь я была частью труппы. Однако через несколько недель съёмок я поняла: в костюмерной со мной обращались лучше.

У кордебалета не было своей гримёрки. Мы дрались за место у зеркала. Часы были долгими, репетиции – изматывающими. Зато я получила уникальный шанс наблюдать за одним из величайших танцоров.

Макс Паскаль умел всё. Его тело парило, и я готова была поклясться, что его ноги не касались пола. Съёмочная площадка поражала размахом. Гигантская сцена, тросы, поднимающие нас, «ангелов», в воздух. Танцевальные номера были ослепительными, с такой феерией, что зрители не будут знать, куда смотреть. Макс владел пространством, не смущаясь смены декораций и костюмов. Я старалась не отставать.

Роль у меня была крошечная, но я выкладывалась в каждом кадре. Следила, чтобы улыбка сияла, крылья расправлены, а ноги работали безупречно. А в перерывах изучала Макса и других звёзд – их манеру, подачу, умение чувствовать камеру. Всё, что могло сделать меня звездой.

И, если честно, всё, что могло снова привлечь внимание Макса.

С начала съёмок он не смотрел в мою сторону, но я думала только о нём. Я не была влюблена – скорее, очарована. На площадке я видела не только экранный образ, но и морщинки у глаз, седину в волосах, пот, пропитывающий костюмы. Это лишь усиливало моё восхищение.

Через месяц моя настойчивость начала приносить плоды. Мы снимали сложный номер: ангелы бежали по кругу вокруг Макса, создавая калейдоскопический эффект. Движения были простыми, но крылья за спиной – шестифутовые и пернатые – постоянно цеплялись за ватные «облака», превращая танец в хаос.

– Это действительно необходимо? – спросил Макс Дона после очередного провального дубля.

– Конечно! – лицо Дона побагровело. – Это ключевая сцена! Момент, когда Ричарда принимают в рай!

– Было бы лучше, если бы зрители видели мои ноги! Не хочу, чтобы критики решили, будто мне нужны спецэффекты, чтобы скрыть увядающий талант!

Я поморщилась. Именно так его последний фильм и оценили. Ему было всего тридцать семь, но в Голливуде этого достаточно, чтобы говорить о закате карьеры.

– Чёрт возьми, Макс! Речь о фильме, а не о твоём эго!

На площадке повисла тишина. Напряжение между ними тлело давно, но сейчас оно грозило взорваться.

Макс смотрел на Дона с такой яростью, что казалось, сейчас бросится на него. Кто-то из команды присвистнул. И тут заговорила я.

Не будь вокруг гробовой тишины, мои слова прозвучали бы шепотом. Но Дон обернулся, ткнув в меня пальцем.

– Что ты сказала?

Я выпрямилась, стараясь сохранить достоинство под тяжестью крыльев.

– Весь фильм – о том, что роскошь не принесла герою счастья. Разве уместно, чтобы финальный номер был таким помпезным?

Дон замер, не в силах решить, задуматься или прикрикнуть. После паузы он процедил:

– А что ты предлагаешь?

– Интимность, – прозвучал баритон Макса. – Сцена должна быть интимной.

Дон усмехнулся.

– Всё ради лишней минуты в кадре?

– Я её заслужу, – твёрдо сказала я.

Мы отрепетировали новый вариант. Макс и я – в центре, остальные – на втором плане. Танец был диалогом: нежность, лёгкость, тихая радость. Я парила, забыв о крыльях, о камерах, обо всём.

Не помню, аплодировали ли нам. Помню только улыбку Макса – такую, будто я и впрямь была его ангелом. Будто моё место было здесь, рядом с ним.

***

– Это было невероятно. Жаль, ты не видел, – сказала я, запрокинув голову к звёздному небу. Мы сидели на капоте машины после съёмок.

– Мне не нужно видеть, чтобы знать, – Джек толкнул меня в плечо.

Я улыбнулась.

– Кажется, впервые в меня поверил кто-то, кроме тебя и мамы. – Сегодня я не могла усидеть дома и позвонила ему. Он предложил прокатиться.

– Я всегда буду в тебя верить.

– Думаю, Макс тоже. Он выбрал меня из всего кордебалета. Дон был в шоке. Кажется, этот номер войдёт в фильм. По крайней мере, Макс так считает. – Я мечтательно вздохнула, и имя само сорвалось с губ.

Джек резко выпрямился, я едва удержалась.

– Что такое?

Он покачал головой, сжимая руки. Мышцы на его предплечьях напряглись, словно он пытался сдержать эмоции.

Я положила ладонь на его руку.

– Расскажи.

– Мне не нравится этот парень, – выдохнул он.

– Кто? – я не поняла, но тут до меня дошло. – Макс? Почему? Он же гений!

– Не знаю. Он ведёт себя, будто все ему должны.

– Джек, это образ! На самом деле он добрый, весёлый… – мой голос ослаб. Мои слова лишь сильнее ранили его.

Ревность. Джек ревновал. Я хотела сказать, что ему не о чем беспокоиться, но не могла. Мы были всего лишь друзьями. Я не могла позволить чувствам вмешаться – не сейчас, когда карьера наконец сдвинулась с мёртвой точки.

– Я всё время говорю о себе. А ты? Почему хотел сегодня встретиться?

Его улыбка вернулась, прорезав ямочки на щеках.

– Я сдал экзамен. Получил квалификацию.

– Что? Почему молчал?

– Говорю сейчас.

– Это чудесно! – я обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Он притянул меня ближе, и я утонула в запахе мыла и дерева. Задержалась в его объятиях дольше, чем следовало.

– Останешься работать на дядю?

– Пока да. Но у меня тоже есть мечты. Однажды я открою свою компанию.