Читать книгу Рай за обочиной (Диссоциация) - - Страница 9

В столовой университета, как всегда в это время, все столы были заняты. Студенты шумели, двигали стулья, звенели посудой. Эля стояла с подносом в руках и высматривала свободное место. За её любимым столом – в центре зала, у колонны, в гордом одиночестве сидела девушка с фиолетовыми волосами, стриженными под каре.

– Привет, у тебя не занято? Я присяду? – спросила Эля.

Девушка пододвинула к себе пластиковый стаканчик с чаем и подняла на Элю улыбающееся лицо. У неё были круглые светло-зелёные, как крыжовник, глаза, особенно контрастные на фоне фиолетовых волос.

– Нет. Садись, конечно, – ответила она нежным эстрагеновым голосом.

Эля опустилась за стол и поставила красный пластиковый поднос, на котором были салатник с оливье, сосиска в тесте и чай. У девушки с фиолетовым каре, сидевшей напротив, были только чай и печенье.

Эля принялась за салат.

– Красивый макияж, – сказала ей девушка напротив.

Эля не расслышала в шуме столовой. Её рука с вилкой замерла над салатником, и она вопросительно подняла глаза на незнакомку.

– М-м?

– Красивый макияж, – повторила та.

– А… – смутилась Эля, совершенно не довольная получившимися у неё в этот день стрелками. – Спасибо…

Девушка с фиолетовыми волосами поднесла стаканчик чая к губам. Спрятавшись за волосами, Эля решила рассмотреть её. Яркая, округлая. У неё на щеках под глазами редкие золотистые веснушки. Макияж тоже интересный: тёмные дуохромные тени, сине-зелёные, контрастные белые стрелки и белая тушь.

– У тебя тоже, – сказала Эля.

Она ела салат, согнувшись над столом. На соседнем отодвинутом стуле от неё стояла раскрытая сумка со сломанной молнией, в которой обнажились тетради и корешок учебника. Девушка с фиолетовыми волосами заглянула через стол и спросила своим обволакивающим эстрагеновым голосом:

– Ты ходишь на немецкий?

– Да, – кивнула Эля.

– Я тебя видела, – продолжила девушка. – Я хожу на французский.

– Кажется, я тебя тоже видела. С какого ты факультета?

– Экономического. А ты?

– Биохим.

– Ого, круто! Интересно?

– Да. Так. А на каком ты курсе?

– Первом, – ответила девушка, но пояснила, когда Эля удивилась, – магистратуры.

– А-а, понятно. Я на втором курсе бакалавриата… Кстати, я – Эля. А ты?

– Все называют меня Сойей, – загадочно ответила ей собеседница.

Так они познакомились.

Несмотря на то, что Сойя была явно старше Эли, она выглядела совершенно невинной и беззащитной: добрые (или немного безумные) зелёные глаза, мягкие черты лица, крупные губы и какая-то ненавязчивая неопрятность во всём внешнем облике. Так, волосы у Сойи, например, были взъерошены, а чёлка примята, тени растушёваны грязновато, помада вообще стёрлась с губ, а одета она в бордовый свитер из девяностых в катышках…

– Прикольный свитер, – отметила Эля.

– Спасибо. Нашла в секонде у друзей. Знаешь – башня между Ленинградским и Ярославским вокзалами?

– Водокачка?

– Ну – да. Там коммуна. Они сделали фри-прайс секонд-хенд. Можно прийти и взять что угодно за любой комфортный для тебя донат.

– Ого, интересно, – протянула Эля, мысленно со стыдом признаваясь себе, что мало что поняла, да и вообще – за общим неразборчивым гвалтом столовой даже не расслышала, как представилась её собеседница, а переспросить постеснялась.

Она невнимательна к людям. Весь этот разговор изначально – как будто чистая формальность из уважения к этой девочке. Её (Соню? Зою?) Эля, к слову, иногда видела в учебных корпусах, преимущественно, гумпеда или кибернетики (какое ретрофутуристичное слово) – и каждый раз эта студентка, выглядевшая довольно неформально и державшаяся, как бы, особняком, всегда привлекала Элино внимание. В целом, её внимание привлекали практически все неформально выглядевшие студенты, коих в университете встречалось достаточно, и сама Эля, пожалуй, была одной из таких (значит – на неё тоже смотрят).

Эля носила густые тёмные волосы, которые часто собирала в пышный высокий хвост или две косички. Глаза она красила яркими тенями и подводила чёрными кошачьими стрелками. Особенно ей шли зелёные или красные тени, которые так хорошо подчёркивали глаза цвета таёжной хвои. Много хайлайтера, яркие или тёмные помады. Так – она прятала (пе-ре-ри-со-вы-ва-ла) лицо в масках крикливых, броских макияжей, а тело – в многослойных оверсайз одеждах, из-за чего казалась больше, чем была на самом деле. Испуганные кошки пытаются казаться внушительнее, когда их шерсть становится дыбом.

Пережевав салат, Эля решила поинтересоваться у новой знакомой – так же формально:

– Ты в общаге живёшь?

Где располагались общежития экономфака – она не знала. Те серые высотки, печальные вытянутые окна которых подглядывали в щели между жалюзи в столовой, приютили в себе студентов-биохимиков, будущих агрономов, ветеринаров и экологов. Гумпеду и иже с ним, по-видимому, отводились скромные малоэтажные общежития в конструктивистском стиле. Говорили, в отличие от более новых, серых, это были общежитиями коридорного типа.

В ответ на Элин вопрос Сойя отрицательно мотнула головой.

– Нет. Я живу в коммуне, – ответила она, чем немало удивила Элю: сегодня та вообще впервые услышала, что в двадцать первом веке люди могут жить в коммунах.

– В водокачке?

– Нет, в «Лесу» на Новоясеневской.

– Мы там были на практике по геологии. В парке.

– Да, мы живём как раз возле парка! По выходным или просто вечером по будням мы выходим туда гулять. У некоторых там есть арт-проекты…

Сойя была странная и то, что она рассказывала – звучало странно. Коммуны, арт-проекты, секонд-хенды… У Сойи такой приятный нежный голос, милые растрёпанные волосы – а под помятой чёлкой зелёные глаза, как будто наливающиеся безумием.

Сойя допила чай из пластикового стаканчика, но не ушла, а осталась сидеть – не торопилась, времени до конца перерыва оставалось достаточно. Она сложила на коленях руки, откинулась на спинку стула и стала смотреть на Элю. Вся такая мягкая: мягкие волосы, мягкие черты лица, мягкий голос. Нарочито как будто нежная или – нет? Сколько стараний ей стоит говорить таким мягким голосом, делать такие мягкие, плавные движения и так нежно смотреть? А в глазах скрывается что-то…

Эля доедала салат, закрывшись мисочкой, и сквозь мешающиеся пряди волос смотрела на Сойю – имя (прозвище?) которой так и не отважилась переспросить. Смотрела – настороженно, как дикий зверёк, и мысленно умоляла отвести взгляд. Эти безумные зелёные глаза смущают, отбивая всякий аппетит.

Прозвучал нежный голос Сойи, она спросила:

– Тебе неприятно есть из-за того, что я смотрю? – чем ненадолго вогнала Элю в ступор.

– Да, – призналась та.

Сойя склонила голову набок и стала искоса рассматривать пол столовой, похожий на брекчию*: угловатые белые обломки мрамора в цементе.

– Извини, я понимаю, – сказала она каким-то севшим голосом. – У меня самой – пограничное расстройство и иногда тоже так бывает… Где у тебя сейчас будет пара?

– На углу.

– А что там?

– Биохимия. А у тебя?

– У нас почти все пары в десятом. Сейчас будет информатика.

– Ясно… – кивнула Эля.

– Ладно, я пойду.

Сойя со скрежетом отодвинула стул, встала, подхватила сумку со значками.

– Думаю, ещё увидимся, – сказала она. – Кстати, в эту субботу у нас будет квартирник. Приходи.

__

*Брекчия – горная порода, сложенная из сцементированных угловатых обломков.