Читать книгу Между строк – есть только мы - - Страница 11

Первые ответы из издательств пришли через две недели – в хмурый вторник, когда дождь монотонно стучал по подоконнику, а в комнате царил полумрак, несмотря на полдень. Алексей сидел за столом, периодически поглядывая на экран ноутбука. Почтовый клиент был открыт, и каждое новое уведомление заставляло его сердце замирать.

Первое письмо пришло от издательства «Литературные горизонты». Он открыл его с дрожью в пальцах, пробежал глазами по строчкам – и тут же почувствовал, как внутри что‑то обрывается.

«Уважаемый Алексей!

Благодарим за предоставленный материал. Мы внимательно ознакомились с рукописью вашего романа „Эхо разбитого зеркала“. К сожалению, на данный момент мы не можем включить вашу работу в редакционный план. Желаем вам творческих успехов и надеемся на дальнейшее сотрудничество.

С уважением,

Редакционная коллегия издательства „Литературные горизонты“»

Алексей перечитал письмо трижды, будто надеялся, что слова изменятся. Но они оставались прежними – вежливыми, холодными, окончательными. Он закрыл вкладку, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. В голове крутилось: «Не соответствует редакционной политике… Не соответствует…»

Через три дня пришло второе письмо – от издательства «Новая строка». Тот же формат, та же структура: благодарность, отказ, пожелания успехов. Только подпись другая. Алексей даже не дочитал до конца. Просто закрыл письмо, резко отодвинул ноутбук и встал. Прошёлся по комнате, сжал кулаки, потом резко ударил ладонью по стене. Боль в костяшках немного отрезвила.

– Это нормально, – прошептал он себе. – Так бывает. Это только начало.

Но внутри всё равно что‑то трескалось – будто тонкая ледяная корка на луже, которую топчут снова и снова.

Третье письмо пришло в пятницу утром. Алексей проснулся раньше обычного, выпил кофе, открыл почту – и замер. В списке входящих: «Ответ от журнала „Слово и время“».

Он открыл письмо медленно, почти боязливо. Глаза скользили по строкам:

«Уважаемый Алексей Васильев!

Мы ознакомились с вашей рукописью и хотели бы предложить публикацию отрывка из романа „Эхо разбитого зеркала“ в ближайшем выпуске нашего журнала. Мы считаем, что монолог главного героя обладает сильной эмоциональной составляющей и будет интересен нашим читателям.

Просим вас подтвердить согласие на публикацию и уточнить, какие правки вы готовы внести в текст.

С уважением,

Главный редактор журнала „Слово и время“

Елена Маркова»

На секунду Алексей почувствовал, как в груди вспыхивает надежда – яркая, почти ослепительная. Он перечитал письмо ещё раз, потом ещё. «Они увидели… Они хотят опубликовать…»

Руки дрожали, когда он набирал ответ:

«Уважаемая Елена!

Благодарю за предложение. Я согласен на публикацию отрывка. Готов обсудить возможные правки.

С нетерпением жду выхода номера.

С уважением,

Алексей Васильев»

Отправив письмо, он откинулся на стуле, глубоко вдохнул. В голове уже рисовались картины:

его текст на страницах журнала;

люди, читающие эти строки в метро, в кафе, дома;

отзывы, обсуждения, первые читатели.

Но почти сразу же пришла и тревога. «Какие правки? Что они захотят изменить? Не исказят ли смысл?» Он попытался отогнать эти мысли, но они возвращались, как назойливые мухи.

Следующие дни тянулись мучительно долго. Алексей то и дело проверял почту, хотя знал, что ответа пока быть не может. Он пытался работать над новыми текстами, но слова не шли – перед глазами стоял тот самый монолог, который скоро окажется в чужих руках.

В день выхода номера он проснулся в пять утра. Не смог уснуть, ворочался, вставал, пил воду, снова ложился. В шесть уже сидел за столом, глядя в окно. Дождь закончился, небо было ясным, но ему казалось, что мир вокруг окрашен в серые тона.

В восемь он вышел из дома. Шел пешком до кафе, где они обычно встречались с Лизой, и каждый шаг отдавался в голове: «Сегодня… Сегодня всё изменится». В кармане лежал свежий номер журнала – он купил его у киоскёра первым же делом.

За столиком у окна он развернул журнал дрожащими руками. Нашёл нужную страницу. И замер.

Текст выглядел чужим. Не его.

Абзацы обрезаны – будто кто‑то взял ножницы и безжалостно вырезал куски, лишив монолог глубины.

Метафоры урезаны – вместо «мир рассыпается, как зеркало, брошенное с высоты» осталось просто «мир рассыпается».

Заголовок изменён: вместо «Эхо разбитого зеркала» – «Игра в прятки с реальностью».

Алексей перечитал отрывок трижды. Каждый раз боль становилась острее. Он закрыл журнал, сжал его край так, что пальцы побелели. В горле стоял ком. В глазах защипало, но он сдержался – не время.

Он сидел неподвижно, глядя на чашку кофе, которая уже остыла. Мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре:

«Они не поняли…»

«Это не мой голос…»

«Я вложил в эти слова столько души, а они…»

Именно тогда вошла Лиза. Она сразу поняла: что‑то не так. Подошла тихо, села напротив, взяла журнал.

Этот момент он запомнил навсегда:

запах кофе, который он не пригубил;

шум кафе, ставший глухим, будто он находился под водой;

собственное дыхание – прерывистое, неровное;

и взгляд Лизы – тёплый, тревожный, полный понимания.

Всё это вместе – первый удар по его мечте. Первый провал. Но ещё не конец.