Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 23

Тишина, в которой существовал Артём, теперь была наполнена целью. Слова Наставника стали для него компасом в этом безвоздушном пространстве. Прямой путь к Дмитрию был закрыт – его отчаяние возвело стену, непроницаемую для любых, даже самых искренних попыток. Но был обходной путь. Хрупкий, ненадежный, но единственный.

Лика.

Он нашел ее в их доме. Она сидела в гостиной, укутавшись в плед, и смотрела в окно. Ее поза выражала такую глубокую усталость и отрешенность, что Артём почувствовал приступ острого, пронзительного стыда. Он видел не просто женщину, потерявшую мужа. Он видел человека, которого годами систематически игнорировал, чью душу он методично высушивал своим равнодушием. Теперь, пережив ее боль в «Хрониках», он смотрел на нее иными глазами. Она была не тенью в его жизни, а живым, раненым существом, и его вина перед ней была ничуть не меньше, чем перед Дмитрием.

«Хорошо, – подумал он, собирая всю свою волю. – Начнем».

Он приблизился к ней, стараясь не нарушать ее уединения, хотя знал, что она его не чувствует. Он сел напротив, в свое любимое кресло, и сосредоточился. Он представил себе ту самую фотографию. Не просто образ, а ощущение от нее. Шершавость пожелтевшей бумаги. Слегка выцветшие цвета. Улыбки двух молодых людей. Надпись на обороте: «Наш первый „офис“. Артём и Дмитрий. Начинаем покорять мир!»

Он вкладывал в этот образ всю свою энергию, все свое отчаяние, всю свою вновь обретенную, болезненную чуткость. Он не кричал. Он шептал. Шептал в беззвучной тишине ее сознания.

Фотография… Та фотография… Вспомни…

Лика вздрогнула, как от легкого толчка, и провела рукой по лбу. Она огляделась, словно пытаясь найти источник внезапно нахлынувшего воспоминания. Затем она снова уставилась в окно, отгоняя навязчивую мысль.

Артём не сдавался. Он не знал, как течет время в этом мире, но он проводил его исключительно рядом с ней. Он стал ее безмолвной тенью, ее невидимым спутником. Когда она пила чай, он мысленно вкладывал ей в голову образ стола в его кабинете. Когда она перебирала его вещи, пытаясь навести порядок в хаосе, оставшемся после его смерти, он концентрировался на образе того самого нижнего ящика.

Посмотри там… В ящике… Фотография…

Он чувствовал, как его собственная сущность истощается от этих усилий. Это было сродни многочасовой сложнейшей операции, где требовалась не физическая сила, а абсолютная концентрация и выдержка. Иногда ему казалось, что он бьется головой о невидимую, но прочную стеклянную стену. Он видел легкие колебания на ее поверхности – легкую задумчивость Лики, внезапно остановившийся взгляд, – но пробить ее не мог.

Он учился. Методом проб и ошибок. Он понял, что ярость и отчаяние – плохие союзники. Они лишь создавали помехи. Помогало только чистое, смиренное намерение, лишенное эгоистичного желания оправдаться. Он должен был хотеть помочь Дмитрию не для собственного спасения, а потому, что это было правильно. И он должен был верить в Лику, в ее силу, в ее способность услышать этот тихий зов.

И вот однажды, после бесчисленных попыток, он увидел не просто задумчивость. Он увидел действие.

Лика, закончив убираться в гостиной, замерла посреди комнаты. Она смотрела в сторону его кабинета. Затем, медленно, словно против своей воли, она направилась к двери. Рука ее потянулась к ручке. Она вошла внутрь.

Артём замер, всматриваясь в каждое ее движение. Она подошла к столу. Ее пальцы повисли над ручкой того самого нижнего ящика.

Да… – мысленно прошептал он, вкладывая в это слово всю свою надежду. – Открой его.

Её пальцы сомкнулись на ручке. Она потянула. Ящик открылся с тихим скрипом.

Артём не дышал, забыв, что дыхания у него нет. Он наблюдал, как она начинает перебирать содержимое, ее движения были неторопливыми, почти механическими.

И тогда он увидел, как ее пальцы наткнулись на что-то под стопкой бумаг. Она остановилась. Медленно, очень медленно, она вытащила на свет тот самый пожелтевший прямоугольник.

Она держала в руках фотографию.

Она смотрела на нее долго, и в ее глазах было не просто воспоминание. Было недоумение. Вопрос. То самое навязчивое ощущение, которое заставило ее прийти сюда и найти это, наконец, обрело материальную форму.

Артём отпрянул, переполненный странной смесью триумфа и смирения. Это сработало. Всего на один маленький шаг, но сработало. Он не кричал от радости. Он просто смотрел на Лику, держащую в руках кусочек его прошлого, и впервые за все время своего посмертного существования почувствовал, что не все еще потеряно. Путь был длинным, но первый, самый трудный шаг был сделан. Теперь все зависело от нее. И от него.