Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 28

Артём существовал в вечном теперь разрыве. Его сознание, словно раскаленный докрасна металл, разрывали между двумя полюсами. Он был маятником, отчаянно мечущимся между адом и надеждой.

В мире Дмитрия: Битва с тишиной

Он снова был в той убогой квартире. Воздух здесь стал густым, как сироп, пропитанным запахом страха и решимости. Дмитрий сидел неподвижно, пистолет в его руке казался продолжением пальцев – холодным, безжизненным, но готовым к последнему движению. Его взгляд был устремлен внутрь себя, в ту пустоту, куда Артём не мог проникнуть.

Артём собрал всю свою волю, все остатки энергии. Он не кричал больше. Он шептал. Он пытался вложить в сознание Дмитрия не слова, а образы. Яркие, теплые, живые.

Помнишь, Димка? Тот самый зал в институте, где мы готовились к экзаменам всю ночь? Мы пили тот ужасный кофе из автомата… Ты рассказывал анекдоты, и мы смеялись так громко, что нас чуть не выгнали.

Он вкладывал в эту мысль запах старой бумаги и пыли, вкус горького кофе, ощущение усталости и юношеского задора. Он пытался пробиться сквозь стену отчаяния теплом памяти.

Дмитрий не шелохнулся. Но на секунду, всего на долю мгновения, его взгляд дрогнул. Пальцы на пистолете слегка ослабли. Это был миг. Тончайшая трещина в броне его решимости.

Да, Димка! Держись за это! Помнишь, как мы впервые запустили тот прототип? Он дымил, трещал, но заработал! Мы прыгали тогда как сумасшедшие, обнявшись!

Артём чувствовал, как его собственная сущность истончается, как догорающая свеча. Каждая такая попытка стоила ему невероятных усилий. Он был похож на человека, пытающегося раскачать голыми руками многотонную бетонную плиту. Бесполезно, отчаянно, но иначе было нельзя.

В мире Лики: Гонка со временем

Потом он рвался прочь. Его сознание проваливалось в стремительный поток и выныривало в салоне машины. Лика сидела за рулем, ее пальцы судорожно сжимали руль. Она мчалась по ночному городу, обгоняя все машины, ее лицо было бледным и сосредоточенным.

Артём парил рядом на пассажирском сиденье, вкладывая в ее сознание одну-единственную, огненную мысль:

Быстрее. Едь быстрее. Не останавливайся. Он там. Он ждет. Спеши!

Он чувствовал, как её нога сильнее давит на газ, как она лихорадочно смотрит на навигатор, подсчитывая километры и минуты. Он подпитывал её решимость, её страх, её интуитивное знание, что каждая секунда на счету.

Но он чувствовал и другое. Его собственная «энергия», та самая валюта, о которой говорил Наставник, иссякала. Переключения между мирами, отчаянные попытки достучаться до Дмитрия и одновременно подгонять Лику – все это выжимало из него последние силы. Его призрачное естество становилось прозрачным, ненадежным. Он ощущал себя не свечой, а угасающим угольком, который вот-вот потухнет.

Он метался. Из холодной, смертельной тишины квартиры Дмитрия – в шумную, наполненную вибрацией машину Лики. Из мира, где время застыло в ожидании финального аккорда, – в мир, где оно мчалось с бешеной скоростью, пытаясь успеть.

Два мира. Две реальности. В одной – отчаяние, готовое поглотить все. В другой – хрупкая, отчаянная надежда. И между ними – он. Мост, сотканный из боли, раскаяния и последних сил. Он чувствовал, что скоро рухнет. Но пока он был жив – или то, что от него осталось, – он должен был держаться. Он был единственной нитью, связывающей эти два параллельных мира, и если она порвется, мир Дмитрия поглотит вечная тьма.