Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 27

Два мира, разделенные тонкой завесой, существовали теперь в одном ритме – ритме обратного отсчета.

Линия Лики

Старый пятиэтажный дом на окраине города стоял, словно забытый временем. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку, а на подоконниках пылились пожелтевшие газеты. Лика, сверяясь с адресом в телефоне, чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Воздух здесь пах пылью, влажным бетоном и чужими жизнями.

Дверь открыла женщина лет шестидесяти с усталым, испытующим взглядом. Она оказалась соседкой Дмитрия.

– Да, Дмитрий Сергеевич тут живет, – кивнула она, оглядывая Лику с ног до головы. – Тихий такой. Никого не трогает. Редко выходит.

– А работа у него есть? – осторожно спросила Лика.

Соседка фыркнула, вытирая руки о фартук.

– Какая уж работа… Его отовсюду давно поперли. Пил, говорят, сильно. Да и характер испортился. Злой стал, замкнутый. Как будто все ему должны. Хотя с чего бы? – она покачала головой. – Живет один, конечно. Ни жены, ни детей. Редко кто приходит. Месяцами тишина. А в последнее время и вовсе ни звука. Я уж думала, может, уехал…

Лика поблагодарила и отошла от двери, чувствуя леденящий холод внутри. Каждое слово соседки было еще одним гвоздем в крышку гроба. Она стояла в темном, пропахшем капустой подъезде и понимала – она нашла не просто человека. Она нашла руины. И эти руины были творением ее мужа.

Линия Дмитрия

Артём рванулся прочь от Лики, подгоняемый внезапным, острым предчувствием беды. Мир снова проплыл мимо него ускоренной съемкой, и вот он снова в той самой убогой квартире.

Воздух здесь казался еще более спертым и тяжелым, будто пропитанным свинцом отчаяния. Дмитрий сидел за тем же столом. Но теперь пистолет лежал не на салфетке, а в его руке. Он медленно, с щелчками, вставлял патроны в обойму. Его движения были выверенными, почти ритуальными. На лице не было ни злобы, ни страха. Лишь пустое, ледяное спокойствие человека, принявшего окончательное решение.

Рядом лежал чистый лист бумаги. Финальная записка. Он взял ручку, и его пальцы, привыкшие когда-то чертить смелые схемы и планы, теперь выводили на бумаге неровные, рвущиеся строчки.

Артём закричал. Он метался по комнате, пытаясь закрыть собой пистолет, выбить ручку из ослабевших пальцев. Он вкладывал в свои беззвучные крики все, что у него было – всю свою боль, все свое раскаяние, всю свою отчаянную любовь к другу, которую он наконец-то осознал.

«Димка! Нет! Посмотри на меня! Подожди! Она уже в пути! Лика едет! Подожди же!»

Но Дмитрий не видел и не слышал ничего, кроме голоса в собственной голове, который шептал ему, что пора. Что все кончено. Что боль никогда не кончится, если не положить ей конец самому.

Он поставил последнюю точку в записке и отложил ручку. Затем он поднял пистолет. Взвесил его в руке. Холодный вес металла казался ему единственной реальной и честной вещью в этом мире.

Время сжалось до предела. В одном мире женщина выходила из подъезда и садилась в машину, чтобы ехать к источнику боли. В другом мире мужчина подносил ствол пистолета к своему виску, чтобы боль навсегда прекратилась.

Два параллельных мира, две судьбы, связанные одной нитью, которая вот-вот должна была порваться. И Артём, беспомощный свидетель и виновник, метался между ними, понимая, что его собственное вечное проклятие начнется не в аду, а в тот миг, когда в этой квартире прозвучит выстрел.