Читать книгу Теневой контракт - - Страница 3

От лица Джейн

Порядок – единственная защита от хаоса человеческой психики. Моя квартира – его прямое воплощение: открытое пространство в стиле лофт в районе Кэнэри-Уорф, где каждая вещь имеет своё место. Ничего лишнего. Стекло, сталь, полированный бетон. Никаких фотографий, безделушек, эмоционального шума. Только необходимый минимум, подобранный по принципу эргономики и эстетической целесообразности. Даже вид из панорамного окна – идеально упорядоченный лес небоскрёбов, математическая модель урбанизма.

Я стояла у этого окна, держа в руке чашку с зелёным чаем. Не из фарфора, а из японской керамики – грубой, тактильной, напоминающей, что даже в порядке есть место естественной, необработанной текстуре. Я анализировала вчерашнюю встречу.

Лео Харгрейв.

Его досье было у меня на столе, но цифры и сухие строки биографии не могли передать главного – того животного, почти звериного напряжения, что исходило от него. Он был воплощением того самого хаоса, который я призвана изучать и, по возможности, нейтрализовывать.

В его глазах читалась настороженность раненого волка. Он сканировал меня так же интенсивно, как я его, но его методы были… иными. Он не смотрел на покрой моего пальто или модель часов. Он вслушивался в тишину вокруг меня. И, кажется, она его тревожила.

Мой работодатель, «Омега», давно отслеживал аномалии, подобные Харгрейву. Людей с гипертрофированной лимбической системой, способных считывать эмоциональные паттерны на соматическом уровне. В большинстве случаев этот дар разрушал своих носителей, приводя к клинической паранойе, шизофрении, зависимостям. Харгрейв был редким исключением – он не сломался. Он научился с этим жить. Более того, он превратил свой недостаток в инструмент.

Именно поэтому он был жизненно необходим. «Инженер», чьи следы мы начали находить полгода назад, оперировал на том же поле – поле чистой эмоции. Но он не считывал её. Он её конструировал. Проективное внушение, материализация аффекта… его технология была на порядок сложнее всего, с чем мы сталкивались. Обычные методы профайлинга и криминалистики были бесполезны. Нам нужен был свой собственный сенсор. Своего рода живой детектор лжи, настроенный на частоту этого нового оружия.

Харгрейв был этим сенсором.

Мой план был прост и сложен одновременно: приблизиться к нему, завоевать его доверие, использовать его уникальные способности для выхода на «Инженера», а затем… затем сценарий разветвлялся. Вариант А: нейтрализовать угрозу и предложить Харгрейву место в «Омеге» – под жёстким контролем. Вариант Б: если он окажется нестабилен или станет угрозой сам по себе – нейтрализовать и его.

Эмоции в эту схему не входили. Они были помехой. Переменной, которую я не учитывала.

Я отпила чая, поставила чашку точно в центр стеклянной столешницы и направилась к своему рабочему терминалу. Три монитора ожили, показав сводки данных, биометрические показатели и модель случая с Харрисоном.

Биография Харгрейва была испещрена красными флажками.

· Смерть напарника при загадочных обстоятельствах три года назад. Официально – несчастный случай. Неофициально – необъяснимый психоз, приведший к самоубийству. В деле фигурировали показания Харгрейва о «запахе паники, смешанной с чем-то чужим».

· Уход из Скотленд-Ярда по собственному желанию. Версия – профессиональное выгорание. Реальность – растущее недоверие со стороны коллег и начальства, которые считали его методы лженаукой.

· Отсутствие близких социальных связей. Ярко выраженная мизантропия. Лёгкая агорафобия.

Он был идеальной мишенью для манипуляции. Одинокий, травмированный, обладающий знанием, которое делает его изгоем. «Инженер» мог бы легко сыграть на этом. Мне же предстояло сделать то же самое, но с противоположной целью.

Мой планшет издал мягкий сигнал.

Поступили первые данные с места убийства Харрисона, к которым я получила удалённый доступ через «Омегу». Помимо стандартных протоколов, там были показания того самого патрульного.

«…подойдя к телу, я почувствовал сильный, сладковато-горький запах. Как миндаль. Но не обычный, а именно горький. Прямо в горле першило. Больше ничего примечательного».

Следов цианида или любого другого из отравляющих веществ в воздухе и на теле обнаружено не было. Запах был фантомом. Как и предполагалось.

Я открыла отдельный, зашифрованный файл. «Проект: Бабочка». Внутри – теория. Гипотеза, что сильное, вытесненное эмоциональное переживание может создавать устойчивый анаграммный комплекс – «эмоциональную личинку». При определённых условиях, возможно, искусственно создаваемых, эта «личинка» может «окукливаться» и «вылупляться» в виде материального проявления – «Тени». Физического воплощения одной доминирующей эмоции.

«Инженер», судя по всему, научился этот процесс катализировать. Ускорять. Направлять.

Харгрейв, со своей аномальной чувствительностью, был единственным, кто мог отследить этот процесс до источника. Он чувствовал «личинку» до её «вылупления».

Мой коммуникатор вибрировал. Сообщение от зашифрованного номера. Мой куратор в «Омеге».

«К.19: Наблюдения?»

«Д.Стерлинг: Объект Х соответствует профилю. Высокая чувствительность, выраженная паранойя. Установление контакта прошло в рамках прогноза. Он ощутил мою… нейтральность. Это его насторожило.»

«К.19: Это предпочтительнее, чем слепое доверие. Недоверие заставит его проверять, а значит – активнее использовать свои способности. Ускорите процесс интеграции. «Инженер» активен. Следующая цель может быть определена в любой момент.»

«Д.Стерлинг: Поняла. Приступаю к фазе «Симбиоз».»

Я отложила коммуникатор. «Фаза Симбиоз». Предполагала максимальное сближение. Совместная работа, обмен данными, создание иллюзии партнёрства. Возможно, даже проявление ограниченной эмпатии с моей стороны. Рассчитанные жесты. Случайные прикосновения. Всё, что может закрепить связь на подсознательном уровне.

Я взглянула на свою руку. Холодную, сухую. Я мысленно представила, как касаюсь ею руки Харгрейва. Как считываю напряжение его мышц, пульсацию крови под кожей. Это был бы просто тактильный контакт. Набор биометрических данных. Ничего более.

Почему же тогда мысль об этом вызвала у меня лёгкое… сопротивление? Сбой в логике. Неучтённая переменная.

Я отбросила ощущение. Это был хаос, пытающийся проникнуть в мой порядок. Я не могла этого допустить.

Встав из-за терминала, я подошла к сейфу, встроенному в стену. Отсканировала сетчатку, ввела код. Дверь бесшумно отъехала. Внутри, на чёрном бархате, лежал небольшой прибор, напоминающий усовершенствованный тахометр с двумя шкалами и тонкой иглой-антенной. «Эмо-детектор». Разработка «Омеги». Он не чувствовал эмоции, но улавливал микрофлюктуации в морфическом поле вокруг аномалий, подобных Харгрейву или «Теням». Это была моя защита. Моё оружие. И инструмент для сбора данных.

Я взяла его в руки. Холодный металл приятно отдавал прохладой.

Завтра мы с Харгрейвом посетим место убийства Харрисона. Он будет искать свои «запахи» и «вкусы». А я буду снимать показания с него и с места, собирая по крупицам портрет «Инженера».

Он будет верить, что мы партнёры. Что я его якорь в мире безумия.

Он и не подозревал, что я веду его не к свету, а в самую гущу тьмы. И что самый большой обман – это не ложь, которую ты говоришь, а правда, которую ты умалчиваешь.

Правда о том, что «Омега» знала об «Инженере» гораздо больше, чем я могла ему сказать. И что одна из его главных целей, возможно, был он сам.

Я закрыла сейф. Порядок был восстановлен. Все переменные учтены. Все, кроме одной. Той, что тихо зрела во мне, подобно «эмоциональной личинке», и ждала своего часа.