Читать книгу Теневой контракт - - Страница 7

От лица Джейн

Тишину моего лофта рассек сигнал тревоги. Не стандартное уведомление, а приоритетный импульс от системы мониторинга активности Харгрейва. Координаты указывали на один из закрытых читальных залов Британской библиотеки. Рядом с ним – биометрические показатели Лео, выскакивающие в красную зону: скачок адреналина, учащённое сердцебиение, кортизол за пределами нормы.

Я уже была на ногах, набирая номер его телефона. Он не отвечал. Второй сигнал – на сей раз от Эвелин Шоу. Её голос в трубке был сжат, как пружина.

– Стерлинг. Ваш ясновидящий что, нашел новую игрушку? В библиотеке только что нашли тело. Охранника. И Харгрейв был на месте.

– Он жив? – мой вопрос прозвучал ровно, но пальцы непроизвольно сжали край стола.

– Жив. Но в состоянии, близком к истерике. Я на месте. Приезжайте. И захватите свои… приборы.

Через семнадцать минут я въезжала на служебный двор библиотеки. Место уже было оцеплено, но людьми Шоу, а не местной полиции. Это было плохим знаком. Значило, что смерть была нетипичной.

Шоу ждала меня у чёрного бокового входа. Её лицо было бледным, а вокруг губ залегли жёсткие морщины.

– Он внутри, – коротко кивнула она. – Готовьтесь. Это… необычно.

Необычно. Слабо сказано.

Тело охранника, немолодого мужчины по имени Артур Пим, лежало в центре пустого зала, между стеллажами с редкими фолиантами. Он не был убит. Он был… препарирован. Но не хирургически. Это было нечто иное.

Его униформа была аккуратно разрезана, обнажая грудную клетку. Ребра были раздвинуты, будто гигантской невидимой рукой, обнажая лёгкие и сердце. И на каждом из этих органов, а также на внутренней поверхности рёбер, были выжжены… символы. Сложные, геометрические, напоминающие печати или схемы микропроцессоров. От тела исходил сладковатый, тошнотворный запах гари и озонированного воздуха.

Лео сидел на полу в нескольких метрах, прислонившись к стеллажу. Он был бледен как полотно, его руки дрожали. Он смотрел в пустоту, его взгляд был остекленевшим. От него исходила такая волна чистого, неразбавленного ужаса, что даже я, стоя на почтительном расстоянии, почувствовала физический дискомфорт.

– Он ничего не говорит, – прошептала Шоу, стоя рядом со мной. – Нашёл его так. Сказал только одно слово: «Послание».

Я подошла к Лео, присев на корточки перед ним. Я активировала эмо-детектор, направив его на тело, а затем на него. Показатели зашкаливали в обоих случаях. Аномалия здесь была настолько сильна, что висела в воздухе густым, тяжёлым покрывалом.

– Лео, – сказала я тихо, но твёрдо. – Что ты увидел? Что почувствовал?

Он медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах было пустое, бездонное отчаяние.

– Он… пел, – прошептал он. – Когда я вошёл… он был ещё жив. Его лёгкие… они двигались. И из них… вырывался звук. Один тон. Чистый, как стекло. Как… камертон.

У меня по спине пробежал холодок. Камертон. Настройка.

– А запах? – спросила я.

– Миндаль… и озон. Как тогда. Но… сильнее. В тысячу раз сильнее. И ещё… – он закрыл глаза, сгрёбся. – Жжёная ваниль. Как в.. детстве. Как у булочной, в которую я ходил с матерью.

Личное. «Инженер» не просто убивал. Он составлял послание из обрывков памяти своей жертвы. И, возможно, не только её.

Я поднялась и подошла к телу, игнорирую протестующий взгляд Шоу. Мой детектор визжал, фиксируя не просто всплеск, а устойчивую, стабильную аномалию. Энергия не уходила, как на набережной. Она оставалась здесь, удерживаемая этими символами.

Я достала планшет и сделала серию снимков. Символы были не хаотичны. Я запустила программу поиска по базам данных «Омеги». Результат заставил моё сердце на мгновение остановиться.

СОВПАДЕНИЕ: 94%. АРХИВ «ПАЛЛАДИЙ». ПРОЕКТ «ТЕУРГИЯ». ЧЕРТЕЖИ ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ЭНГРАММ.

«Инженер» не просто использовал технологии «Палладия». Он их совершенствовал.

Он научился не просто создавать временные Тени, а закреплять аномалию, превращая тело жертвы в постоянный источник энергии или… передатчик.

– Шоу, – обернулась я. – Немедленно эвакуируйте всё здание. И всех, кто входил сюда за последние 24 часа – на карантин. Наблюдение.

– Вы с ума сошли? Это же…

– Это полевая лаборатория, – перебила я её. – И она всё ещё активна. Эти символы – не просто сообщение. Это контур. Антенна. Мы не знаем, на что она настроена.

В этот момент Лео поднял голову. Его глаза были полы ужасом, но в них появилась искра осознания.

– Он не пытался его убить, – хрипло сказал он. – Он… его переписывал. Делал из него… музыку. – Он посмотрел прямо на меня. – Он знал, что я приду. Он знал про булочную. Он играл со мной.

Тишина в зале стала абсолютной, давящей. Даже Шоу замерла, понимая весь ужас ситуации.

«Инженер» знал о связи Лео с «Палладием». Знал о его прошлом. Знал о его слабостях. И он только что продемонстрировал это знание с убийственной точностью.

Это была не охота. Это был диалог. Садистский, изощрённый диалог между монстром и единственным человеком, способным его понять.

И мы все – я, Шоу, даже мой загадочный куратор – были всего лишь зрителями в этом театре ужаса.

Мой планшет завибрировал. Пришло новое сообщение от К.19. Всего одна строка:

«К.19: Он вышел на контакт. Протокол «Серафим». Время не на нашей стороне.»

Протокол «Серафим». Чрезвычайная ситуация. Разрешение на применение любых средств для нейтрализации угрозы, включая уничтожение источника аномалии и всех заражённых объектов.

Я посмотрела на Лео, который снова уставился в пустоту, на Шоу, которая говорила по телефону, отдавая приказы об эвакуации, и на тело бедного Артура Пима, чьи лёгкие всего полчаса назад пели леденящую душу песню.

«Все заражённые объекты».

В списке приоритетов «Омеги» Лео Харгрейв только что переместился из графы «Актив» в графу «Риск».